Files
mtusi2026lab7/security/THREAT_MODEL.md
T

24 KiB
Raw Blame History

Модель угроз — мессенджер lab7 (Бабиченко, БВТ2303)

Активы и акторы

Активы. (1) Пароли пользователей (хранятся только Argon2id) и сессионные токены (256 бит, в Redis только SHA-256); (2) сообщения и вложения (PostgreSQL, S3), их приватность «только участникам чата»; (3) service identities — leaf-сертификаты сервисов и ключ учебного CA; (4) секреты сервисов в OpenBao: пароли ролей PostgreSQL, пароль ACL-пользователя Redis, S3-ключи; доли unseal и root token; (5) телеметрия (логи, трассы, метрики) — не должна содержать секретов; (6) доступность входа и отправки сообщений.

Акторы. Участник чата (легитимный клиент); посторонний аутентифицированный пользователь (другой аккаунт); внешний неаутентифицированный клиент (перебор паролей, DoS); скомпрометированный сервис внутри стенда (например, RCE в worker через вредоносное изображение — у него есть сеть data/secrets/telemetry и его сертификат); процесс/человек на хосте с доступом к Docker-сетям, но без файлов оператора; оператор (владелец CA, unseal, root token).

Допущения и границы стенда. Один Docker-host (Windows + Docker Desktop у автора), сети Docker — недоверенные транспорты (поэтому TLS везде), но root на хосте/Docker daemon — доверенная зона: кто владеет Docker socket, владеет стендом (вне модели). Синтетические данные. Нет защиты от компрометации оператора и ключа CA; нет HA (отказ хоста не выдерживается). Публично доступен только 127.0.0.1:8443 (и локальные админ-интерфейсы на 127.0.0.1).

Границы доверия

Подробно по каждой связи — contracts/trust-matrix.md; раскладка сетей — compose.yaml и student-tests/check_stack.py.

 клиент ──HTTPS:8443──► [lb] ══mTLS (CN=lb only)══► [api ×2] ──TLS verify-full/SCRAM──► [postgres]
 (127.0.0.1)   ingress     │ frontend (internal)        │ ├──TLS+mTLS+ACL api──────────► [redis]
                           │                            │ ├──HTTPS + ключ api (prefix)─► [s3]
                           │                            │ ├══cert auth (CN=api)═══════► [openbao] ◄── оператор 127.0.0.1:8200
                           │                            │ └══mTLS (CN∈app)═══► [otel-gate]─127.0.0.1─[collector]
 [dispatcher]══AMQPS EXTERNAL (CN=dispatcher)══► [rabbitmq] ◄══AMQPS EXTERNAL (CN=worker)══ [worker]
 [collector]══mTLS (CN=otel-collector)══► [prometheus | loki | tempo] ◄══mTLS (CN=grafana)══ [grafana]
 Сети: ingress (lb) | frontend lb↔api | data (хранилища+брокер) | secrets (OpenBao) | telemetry — все internal,
 кроме ingress и ops (публикация админ-портов на 127.0.0.1). Секреты: CA-ключ, доли unseal, root token — только
 у оператора (secrets/, вне Git и контейнеров); сервисы получают учётные данные из OpenBao по своему сертификату.
Угроза и конкретный путь Нарушаемый инвариант Контроль Отрицательный тест Остаточное ограничение
T1. Перехват на транспорте. Процесс в Docker-сети (или на хосте) читает трафик: Basic-пароль при входе, Bearer-токен, пароль роли PostgreSQL, сообщения в Redis/RabbitMQ Конфиденциальность учётных данных и сообщений в пути TLS 1.2+ на каждой связи с проверкой CA и имени; plaintext-порты выключены (Redis port 0, AMQP 5672 нет, pg_hba hostnossl reject, HTTP 8080 не слушается, S3/Prometheus/Loki/Tempo/Grafana/OpenBao только TLS); session tickets выключены test_tls_matrix.py — «plaintext client» на каждом порту: нет ответа в открытом виде; sslmode=disable → отказ; test_lab7_security.py test_https_only_and_certificate_checks Локальные hop'ы без TLS только внутри одного контейнера/namespace (gate→Collector 127.0.0.1, health-listener 127.0.0.1)
T2. Подмена сервера (MITM). Злоумышленник в сети отвечает за postgres/openbao/api своим сертификатом, чтобы получить пароль или токен Клиент разговаривает только с настоящим сервером Клиенты доверяют только учебному CA и проверяют имя (verify-full, check_hostname, verifyhost api); сертификат сервера с правильным именем, но от чужого CA, отвергается tls_probe.py: «trust foreign CA only» → client_rejected_server_cert для API, PostgreSQL (+ подключение по IP), Redis, S3, OpenBao, Grafana; make test-security Компрометация ключа CA ломает модель (CA офлайн у оператора)
T3. Обход балансировщика / ложный LB. Скомпрометированный worker (сертификат нашего CA) подключается к api:8443 напрямую, подставляет X-Forwarded-For, обходит лимит входа по IP Только LB говорит с API; адрес клиента для лимитов — от LB mTLS + allowlist CN=lb в API до чтения запроса; API в internal-сети frontend, порт не опубликован; LB перезаписывает XFF tls_probe.py lb-api: CN=worker, CN=api, CN=intruder (наш CA), чужой CA с CN=lb, истёкший lb, без сертификата → соединение закрыто; CN=lb → 200 Скомпрометированный LB может подделать XFF (доверие к LB по построению)
T4. Компрометация worker (RCE через изображение). Вредоносный PNG/JPEG эксплуатирует Pillow (pip-audit: 39 CVE в 12.3.0, в т.ч. JPEG draft() и Exif DoS); атакующий получает процесс worker Worker не читает пользователей/сообщения/сессии, не ставит задания, не видит чужие секреты, не выходит за контейнер Pillow 13.0.0, Image.open(formats=PNG,JPEG); обработка в дочернем процессе с RLIMIT_AS/CPU и таймаутом; роль messenger_worker без users/messages; S3-ключ worker — только свои prefix; брокер: worker только читает очередь; OpenBao policy — только messenger/worker; нет Redis; read-only FS, cap_drop ALL, no-new-privileges, лимиты CPU/RAM/PID test_least_privilege.py (worker: SELECT users/messages, DELETE attachments, UPDATE outbox → denied; LIST корня/PUT вне prefix → AccessDenied; чужие пути OpenBao → 403); tls_probe.py broker (worker publish → 403); test_jobs.py limits (lab5); check_hardening.py Worker видит исходники вложений в staging и пишет attachments/ — может подменить варианты (последствия на трек 5)
T5. Перебор паролей и login-DoS. Внешний клиент перебирает пароли одного аккаунта или многих (credential stuffing), либо шлёт поток входов, чтобы занять CPU Argon2id Ограниченное число попыток на аккаунт; API остаётся отзывчивым Общий для реплик (Redis) лимит: 10 попыток/мин на username, 600/мин на IP — до хеширования, 429 + Retry-After; бюджет реплики: ≤2 одновременных Argon2id, ожидание ≤2 с, иначе 503 + Retry-After; регистрация — тоже лимит и бюджет; MALLOC_MMAP_THRESHOLD_=1048576, чтобы буферы Argon2 (32 MiB) возвращались ОС, а не копились в arena потоков (без него burst давал +548 MiB RSS → OOM) test_lab7_security.py test_login_rate_limit_is_shared (ответы двух реплик, 401×9 → 429, верный пароль тоже 429); login_dos.py (16 потоков: коды, p95 легитимных запросов; burst 200 одновременных проверок в одном процессе: ≤2 хеша параллельно, остальные 503 за ≤2 с, прирост RSS ≈ 37 MiB в песочнице, 74.7 MiB в Docker при лимите 512 MiB) Распределённая атака с многих IP ограничена только бюджетом CPU и лимитом на username; лимит на username позволяет заблокировать вход жертве на окно (60 с)
T6. Офлайн-взлом после утечки БД/Redis. Дамп users или appendonly.aof Redis попадает к атакующему Пароли не восстанавливаются дёшево; токены из Redis не дают входа Argon2id m=32 MiB, t=2, p=1, соль 16 байт в строке хеша; старые хеши (lab2–6: m=12 MiB) пересчитываются при входе; в Redis — session:<SHA-256(token)> test_password_storage_argon2id, test_rehash_on_login, test_errors_and_storage_do_not_reveal_credentials (ключ сессии = SHA-256 токена, токена в Redis нет) Хеши пользователей, ни разу не входивших после lab7, остаются со старыми параметрами
T7. IDOR / подделка identity. Посторонний пользователь угадывает UUID чата/вложения, читает историю, скачивает файл, прикрепляет чужое вложение к своему чату; подставляет X-User-Id жертвы Доступ только участникам; identity — только из Bearer Проверка членства на каждом запросе (404 без раскрытия существования), FK (chat_id, sender_id) → chat_members, вложение привязано к чату; X-User-Id игнорируется test_lab7_security.py test_outsider_cannot_reach_foreign_chat (6 попыток → 404, X-User-Id жертвы не меняет /users/me); test_api.py, test_attachments.py (lab2/4) —
T8. Украденный leaf-сертификат сервиса. Ключ LB (или другого сервиса) скопирован с хоста/из бэкапа Скомпрометированную identity можно отключить без пересборки, включая уже открытые соединения Leaf 30 суток; pki.py rotate + reload; pki.py revoke --previous → CRL: API перечитывает каждые 5 с и рвёт открытые соединения с отозванным серийным номером; HAProxy/otel-gate — CRL при reload; OpenBao cert auth — bao.py sync-crl lifecycle.py rotate-leaf: нагрузка без ошибок, старый leaf на новом соединении → отказ, tls.revoked_connections_closed в логе API, новый → 200 RabbitMQ и Redis CRL не проверяют: для них отзыв = удаление пользователя брокера / смена ACL-пароля + короткий срок leaf
T9. Утечка рабочего секрета. Пароль Redis-пользователя api попал в бэкап/лог Утёкший секрет перестаёт действовать без простоя Ротация через OpenBao: два пароля на время перехода → новая версия KV → все реплики перечитали (≤30 с) → resetpass >new + CLIENT KILL USER api lifecycle.py rotate-secret: 0 ошибок под нагрузкой, после — активен ровно один (новый) хеш пароля Пароли ролей PostgreSQL ротируются процедурой без двойного пароля (окно ≤30 с отказов новых соединений) — не демонстрировалась
T10. Утечка секретов в телеметрию/логи. Authorization, пароль в ошибке валидации, токен в атрибутах спана, секрет из OpenBao в логе Логи/трассы/метрики не содержат учётных данных Заголовки не записываются, ошибки без эха ввода, токен только как SHA-256, значения из OpenBao не логируются; Collector attributes/scrub (password/token/authorization/secret…); метки метрик — шаблоны маршрутов leak_check.py: маркерные пароль/токен/Basic ищутся в логах контейнеров, Loki, трассах Tempo, метках Prometheus (и в сырых OTLP-пакетах в песочнице) — 0 совпадений; test_errors_and_storage_do_not_reveal_credentials Пользовательский текст сообщений не логируется, но длина/ID объектов видны в трассах (не секреты)
T11. Злоупотребление токеном OpenBao сервиса. Скомпрометированный api пытается прочитать секреты worker/migrate (владелец БД) / s3-init (admin S3), записать политику, выпустить себе токен Сервис получает только свои секреты Роль cert auth = CN; policy — read одного пути; токен 15 мин (max 1 ч); у приложения нет root token и SecretID test_least_privilege.py (по 10 проверок OpenBao для api/worker/dispatcher/janitor → 403); tls_probe.py openbao (CN=worker как роль api, intruder, чужой CA, без сертификата → 400) Скомпрометированный сервис читает свои секреты до отзыва сертификата/токенов (bao.py revoke-service-tokens)
T12. Побег из контейнера / повышение привилегий через уязвимость в процессе Процесс не получает прав хоста Нет privileged/host network/Docker socket; cap_drop ALL; no-new-privileges; read-only корень + tmpfs; не root (исключения объяснены); лимиты CPU/RAM/PID check_hardening.py --runtime (182 статических проверки + docker inspect) RabbitMQ — записываемый корень; telemetry-init — root + CAP_CHOWN без сети (исключения в check_hardening.py). SeaweedFS в Docker-прогоне переведён с uid 0 на uid 1000 образа (владелец /data): с cap_drop ALL root не мог писать в volume, а не-root закрывает и сам риск
T13. Отравление телеметрии / ложный ingest. Любой контейнер с сертификатом нашего CA (LB, Grafana) пишет фальшивые логи/метрики в Collector или Prometheus Писать телеметрию могут только сервисы приложения; Prometheus — только Collector/чтение Grafana/оператор otel-gate: CN ∈ {api, worker, dispatcher, janitor}, иначе 403; Collector — только 127.0.0.1; Prometheus client_allowed_sans tls_probe.py collector (lb, grafana, operator, intruder → 403), tls_probe.py telemetry (api/intruder к Prometheus → отказ) Сервис приложения может подписать телеметрию чужим service.name; Loki/Tempo не различают читателя и писателя
T14. Огромные запросы / бомбы распаковки. JSON на мегабайты, chunked без длины, upload 50 MB, PNG 40+ Мп Память/CPU ограничены, ответ — 413/415 LB: Content-Length > 11 MiB → 413; API: JSON > 64 KiB → 413 (в т.ч. chunked, до приложения); вложения ≤10 MiB и ≤40 Мп (lab4); worker RLIMIT_AS/CPU/таймаут (lab5); S3-шлюз: -s3.concurrentUploadLimitMB=128 + GOMEMLIMIT=400MiB (Docker-прогон: 20 параллельных загрузок по ~10 MiB доводили SeaweedFS до лимита 512 MiB → SIGKILL → 503 у всех загрузок) test_lab7_security.py test_request_size_limits; test_attachments.py (lab4), test_jobs.py limits (lab5); upload_memory.py (20 смешанных загрузок одновременно → все 202, S3 без рестарта) Очередь S3-шлюза ограничивает пропускную способность загрузок, а не число клиентов: долгий поток крупных загрузок увеличивает задержку остальных (до таймаута S3-клиента API → 503)

Lifecycle и инциденты

  • Bootstrap. Оператор: pki.py init (CA + leaf) → init_secrets.py (пароли/ключи, серверные конфиги, файл для OpenBao) → docker compose up -d openbao → bao.py init (3 доли, порог 2) → bao.py unseal → bao.py configure (KV v2, cert auth + CRL, 6 политик и ролей, секреты приложения; файл секретов удаляется) → docker compose up -d --build --wait. Первый секрет сервиса — его сертификат (не BAO_TOKEN/SecretID в env).
  • Expiry / renewal. Токены OpenBao: TTL 15 мин, продление на 2/3 срока, после max 1 ч — новый вход сертификатом (lifecycle.py token-expiry с TTL 20 с / max 40 с: входы и продления видны в логе, запросы не страдают). Leaf: 30 суток — pki.py status показывает остаток, pki.py rotate + reload/restart сервиса. CRL — 30 суток (pki.py crl). Сессии пользователей — абсолютный TTL. Истёкший leaf отвергается при рукопожатии (tls_probe.py lb-api, «our CA, expired»).
  • Revoke / rotation. Leaf: rotate → reload → revoke previous → sync-crl (lifecycle.py rotate-leaf). Рабочий секрет: двойной пароль Redis → KV → подхват → resetpass (lifecycle.py rotate-secret). Токены: bao.py revoke-service-tokens.
  • Компрометация identity X (порядок действий): pki.py revoke X (текущий leaf) + bao.py sync-crl + reload lb/otel-gate → bao.py revoke-service-tokens (токены X недействительны сразу, остальные перелогинятся) → ротация всех секретов, которые X мог прочитать (messenger/X в KV + на стороне PostgreSQL/Redis/S3) → pki.py rotate X и рестарт X → проверка test_tls_matrix.py и test_least_privilege.py. Для брокера (CRL не проверяет) — дополнительно удалить/переименовать пользователя X в definitions.
  • Sealed OpenBao. После любого рестарта OpenBao sealed. Работающие процессы обслуживают запросы с секретами в памяти (secrets.refresh_failed в логе, метрика messenger_secrets_age_seconds); перезапущенная реплика не становится ready (fail closed), LB её не использует. Оператор: python scripts/bao.py unseal (или --prompt с долями от двух людей) → сервисы восстанавливаются сами (lifecycle.py sealed: 0 ошибок за 73 с sealed, реплика готова через 3 с после unseal в песочнице).
  • Владелец CA/unseal и защита bootstrap credentials. Только оператор: secrets/ (0700), файлы оператора 0600, вне Git (.gitignore), вне образов (.dockerignore), не смонтированы ни в один контейнер (проверка — check_stack.py). Учебный компромисс: доли unseal лежат в одном файле оператора на хосте (restart-hook может распечатать без человека); в эксплуатации — bao.py init --print-shares-once и раздача долей.

Скан зависимостей и образов (разбор применимости)

Подробно — security/scan-triage.md.

  • pip-audit requirements.txt (база PyPI/OSV, 2026-11-07): 39 уязвимостей в Pillow 12.3.0 (исправлены в 13.0.0). Применимо: worker декодирует недоверенные изображения пользователей, вызывает draft() (переполнение JPEG draft, PYSEC-2026-4332) и getexif() (DoS в Exif.load, PYSEC-2026-4342); остальные (TIFF, GIF, PDF, EPS, BMP RLE, MSP, FlashPix …) — недостижимы, если в обработку попадают только PNG/JPEG. Исправление: Pillow 13.0.0 и Image.open(formats=("PNG","JPEG")) в imaging.py (защита в глубину). Повторный pip-audit: «No known vulnerabilities found»; регрессия обработки изображений (test_jobs.py variants limits) — PASS.
  • Trivy config (Dockerfile): 27 проверок, 0 нарушений.
  • Trivy image (все образы стенда) — python scripts/scan.py на Docker-хосте: черновой разбор evidence/scan/triage.md (applicable / not-reachable / third-party-image) с ручной проверкой — в scan-triage.md.