# Модель угроз — мессенджер lab7 (Бабиченко, БВТ2303) ## Активы и акторы **Активы.** (1) Пароли пользователей (хранятся только Argon2id) и сессионные токены (256 бит, в Redis только SHA-256); (2) сообщения и вложения (PostgreSQL, S3), их приватность «только участникам чата»; (3) service identities — leaf-сертификаты сервисов и ключ учебного CA; (4) секреты сервисов в OpenBao: пароли ролей PostgreSQL, пароль ACL-пользователя Redis, S3-ключи; доли unseal и root token; (5) телеметрия (логи, трассы, метрики) — не должна содержать секретов; (6) доступность входа и отправки сообщений. **Акторы.** Участник чата (легитимный клиент); посторонний аутентифицированный пользователь (другой аккаунт); внешний неаутентифицированный клиент (перебор паролей, DoS); скомпрометированный сервис внутри стенда (например, RCE в worker через вредоносное изображение — у него есть сеть data/secrets/telemetry и его сертификат); процесс/человек на хосте с доступом к Docker-сетям, но без файлов оператора; оператор (владелец CA, unseal, root token). **Допущения и границы стенда.** Один Docker-host (Windows + Docker Desktop у автора), сети Docker — недоверенные транспорты (поэтому TLS везде), но root на хосте/Docker daemon — доверенная зона: кто владеет Docker socket, владеет стендом (вне модели). Синтетические данные. Нет защиты от компрометации оператора и ключа CA; нет HA (отказ хоста не выдерживается). Публично доступен только 127.0.0.1:8443 (и локальные админ-интерфейсы на 127.0.0.1). ## Границы доверия Подробно по каждой связи — [contracts/trust-matrix.md](../contracts/trust-matrix.md); раскладка сетей — `compose.yaml` и `student-tests/check_stack.py`. ``` клиент ──HTTPS:8443──► [lb] ══mTLS (CN=lb only)══► [api ×2] ──TLS verify-full/SCRAM──► [postgres] (127.0.0.1) ingress │ frontend (internal) │ ├──TLS+mTLS+ACL api──────────► [redis] │ │ ├──HTTPS + ключ api (prefix)─► [s3] │ │ ├══cert auth (CN=api)═══════► [openbao] ◄── оператор 127.0.0.1:8200 │ │ └══mTLS (CN∈app)═══► [otel-gate]─127.0.0.1─[collector] [dispatcher]══AMQPS EXTERNAL (CN=dispatcher)══► [rabbitmq] ◄══AMQPS EXTERNAL (CN=worker)══ [worker] [collector]══mTLS (CN=otel-collector)══► [prometheus | loki | tempo] ◄══mTLS (CN=grafana)══ [grafana] Сети: ingress (lb) | frontend lb↔api | data (хранилища+брокер) | secrets (OpenBao) | telemetry — все internal, кроме ingress и ops (публикация админ-портов на 127.0.0.1). Секреты: CA-ключ, доли unseal, root token — только у оператора (secrets/, вне Git и контейнеров); сервисы получают учётные данные из OpenBao по своему сертификату. ``` | Угроза и конкретный путь | Нарушаемый инвариант | Контроль | Отрицательный тест | Остаточное ограничение | | --- | --- | --- | --- | --- | | **T1. Перехват на транспорте.** Процесс в Docker-сети (или на хосте) читает трафик: Basic-пароль при входе, Bearer-токен, пароль роли PostgreSQL, сообщения в Redis/RabbitMQ | Конфиденциальность учётных данных и сообщений в пути | TLS 1.2+ на **каждой** связи с проверкой CA и имени; plaintext-порты выключены (Redis `port 0`, AMQP 5672 нет, `pg_hba hostnossl reject`, HTTP 8080 не слушается, S3/Prometheus/Loki/Tempo/Grafana/OpenBao только TLS); session tickets выключены | `test_tls_matrix.py` — «plaintext client» на каждом порту: нет ответа в открытом виде; `sslmode=disable` → отказ; `test_lab7_security.py test_https_only_and_certificate_checks` | Локальные hop'ы без TLS только внутри одного контейнера/namespace (gate→Collector 127.0.0.1, health-listener 127.0.0.1) | | **T2. Подмена сервера (MITM).** Злоумышленник в сети отвечает за `postgres`/`openbao`/`api` своим сертификатом, чтобы получить пароль или токен | Клиент разговаривает только с настоящим сервером | Клиенты доверяют только учебному CA и проверяют имя (verify-full, `check_hostname`, `verifyhost api`); сертификат сервера с правильным именем, но от чужого CA, отвергается | `tls_probe.py`: «trust foreign CA only» → `client_rejected_server_cert` для API, PostgreSQL (+ подключение по IP), Redis, S3, OpenBao, Grafana; `make test-security` | Компрометация ключа CA ломает модель (CA офлайн у оператора) | | **T3. Обход балансировщика / ложный LB.** Скомпрометированный worker (сертификат нашего CA) подключается к `api:8443` напрямую, подставляет `X-Forwarded-For`, обходит лимит входа по IP | Только LB говорит с API; адрес клиента для лимитов — от LB | mTLS + **allowlist CN=lb** в API до чтения запроса; API в internal-сети `frontend`, порт не опубликован; LB перезаписывает XFF | `tls_probe.py lb-api`: CN=worker, CN=api, CN=intruder (наш CA), чужой CA с CN=lb, истёкший lb, без сертификата → соединение закрыто; CN=lb → 200 | Скомпрометированный **LB** может подделать XFF (доверие к LB по построению) | | **T4. Компрометация worker (RCE через изображение).** Вредоносный PNG/JPEG эксплуатирует Pillow (`pip-audit`: 39 CVE в 12.3.0, в т.ч. JPEG `draft()` и Exif DoS); атакующий получает процесс worker | Worker не читает пользователей/сообщения/сессии, не ставит задания, не видит чужие секреты, не выходит за контейнер | Pillow 13.0.0, `Image.open(formats=PNG,JPEG)`; обработка в дочернем процессе с RLIMIT_AS/CPU и таймаутом; роль `messenger_worker` без users/messages; S3-ключ worker — только свои prefix; брокер: worker только читает очередь; OpenBao policy — только `messenger/worker`; нет Redis; read-only FS, cap_drop ALL, no-new-privileges, лимиты CPU/RAM/PID | `test_least_privilege.py` (worker: SELECT users/messages, DELETE attachments, UPDATE outbox → denied; LIST корня/PUT вне prefix → AccessDenied; чужие пути OpenBao → 403); `tls_probe.py broker` (worker publish → 403); `test_jobs.py limits` (lab5); `check_hardening.py` | Worker видит исходники вложений в staging и пишет `attachments/` — может подменить варианты (последствия на трек 5) | | **T5. Перебор паролей и login-DoS.** Внешний клиент перебирает пароли одного аккаунта или многих (credential stuffing), либо шлёт поток входов, чтобы занять CPU Argon2id | Ограниченное число попыток на аккаунт; API остаётся отзывчивым | Общий для реплик (Redis) лимит: 10 попыток/мин на username, 600/мин на IP — **до** хеширования, 429 + Retry-After; бюджет реплики: ≤2 одновременных Argon2id, ожидание ≤2 с, иначе 503 + Retry-After; регистрация — тоже лимит и бюджет; `MALLOC_MMAP_THRESHOLD_=1048576`, чтобы буферы Argon2 (32 MiB) возвращались ОС, а не копились в arena потоков (без него burst давал +548 MiB RSS → OOM) | `test_lab7_security.py test_login_rate_limit_is_shared` (ответы двух реплик, 401×9 → 429, верный пароль тоже 429); `login_dos.py` (16 потоков: коды, p95 легитимных запросов; burst 200 одновременных проверок в одном процессе: ≤2 хеша параллельно, остальные 503 за ≤2 с, прирост RSS ≈ 37 MiB в песочнице, 74.7 MiB в Docker при лимите 512 MiB) | Распределённая атака с многих IP ограничена только бюджетом CPU и лимитом на username; лимит на username позволяет заблокировать вход жертве на окно (60 с) | | **T6. Офлайн-взлом после утечки БД/Redis.** Дамп `users` или `appendonly.aof` Redis попадает к атакующему | Пароли не восстанавливаются дёшево; токены из Redis не дают входа | Argon2id m=32 MiB, t=2, p=1, соль 16 байт в строке хеша; старые хеши (lab2–6: m=12 MiB) пересчитываются при входе; в Redis — `session:` | `test_password_storage_argon2id`, `test_rehash_on_login`, `test_errors_and_storage_do_not_reveal_credentials` (ключ сессии = SHA-256 токена, токена в Redis нет) | Хеши пользователей, ни разу не входивших после lab7, остаются со старыми параметрами | | **T7. IDOR / подделка identity.** Посторонний пользователь угадывает UUID чата/вложения, читает историю, скачивает файл, прикрепляет чужое вложение к своему чату; подставляет `X-User-Id` жертвы | Доступ только участникам; identity — только из Bearer | Проверка членства на каждом запросе (404 без раскрытия существования), FK `(chat_id, sender_id) → chat_members`, вложение привязано к чату; `X-User-Id` игнорируется | `test_lab7_security.py test_outsider_cannot_reach_foreign_chat` (6 попыток → 404, `X-User-Id` жертвы не меняет `/users/me`); `test_api.py`, `test_attachments.py` (lab2/4) | — | | **T8. Украденный leaf-сертификат сервиса.** Ключ LB (или другого сервиса) скопирован с хоста/из бэкапа | Скомпрометированную identity можно отключить без пересборки, включая уже открытые соединения | Leaf 30 суток; `pki.py rotate` + reload; `pki.py revoke --previous` → CRL: API перечитывает каждые 5 с и **рвёт открытые соединения** с отозванным серийным номером; HAProxy/otel-gate — CRL при reload; OpenBao cert auth — `bao.py sync-crl` | `lifecycle.py rotate-leaf`: нагрузка без ошибок, старый leaf на новом соединении → отказ, `tls.revoked_connections_closed` в логе API, новый → 200 | RabbitMQ и Redis CRL не проверяют: для них отзыв = удаление пользователя брокера / смена ACL-пароля + короткий срок leaf | | **T9. Утечка рабочего секрета.** Пароль Redis-пользователя `api` попал в бэкап/лог | Утёкший секрет перестаёт действовать без простоя | Ротация через OpenBao: два пароля на время перехода → новая версия KV → все реплики перечитали (≤30 с) → `resetpass >new` + `CLIENT KILL USER api` | `lifecycle.py rotate-secret`: 0 ошибок под нагрузкой, после — активен ровно один (новый) хеш пароля | Пароли ролей PostgreSQL ротируются процедурой без двойного пароля (окно ≤30 с отказов новых соединений) — не демонстрировалась | | **T10. Утечка секретов в телеметрию/логи.** `Authorization`, пароль в ошибке валидации, токен в атрибутах спана, секрет из OpenBao в логе | Логи/трассы/метрики не содержат учётных данных | Заголовки не записываются, ошибки без эха ввода, токен только как SHA-256, значения из OpenBao не логируются; Collector `attributes/scrub` (password/token/authorization/secret…); метки метрик — шаблоны маршрутов | `leak_check.py`: маркерные пароль/токен/Basic ищутся в логах контейнеров, Loki, трассах Tempo, метках Prometheus (и в сырых OTLP-пакетах в песочнице) — 0 совпадений; `test_errors_and_storage_do_not_reveal_credentials` | Пользовательский текст сообщений не логируется, но длина/ID объектов видны в трассах (не секреты) | | **T11. Злоупотребление токеном OpenBao сервиса.** Скомпрометированный api пытается прочитать секреты worker/migrate (владелец БД) / s3-init (admin S3), записать политику, выпустить себе токен | Сервис получает только свои секреты | Роль cert auth = CN; policy — `read` одного пути; токен 15 мин (max 1 ч); у приложения нет root token и SecretID | `test_least_privilege.py` (по 10 проверок OpenBao для api/worker/dispatcher/janitor → 403); `tls_probe.py openbao` (CN=worker как роль api, intruder, чужой CA, без сертификата → 400) | Скомпрометированный сервис читает свои секреты до отзыва сертификата/токенов (`bao.py revoke-service-tokens`) | | **T12. Побег из контейнера / повышение привилегий** через уязвимость в процессе | Процесс не получает прав хоста | Нет privileged/host network/Docker socket; cap_drop ALL; no-new-privileges; read-only корень + tmpfs; не root (исключения объяснены); лимиты CPU/RAM/PID | `check_hardening.py --runtime` (182 статических проверки + `docker inspect`) | RabbitMQ — записываемый корень; telemetry-init — root + CAP_CHOWN без сети (исключения в `check_hardening.py`). SeaweedFS в Docker-прогоне переведён с uid 0 на uid 1000 образа (владелец `/data`): с cap_drop ALL root не мог писать в volume, а не-root закрывает и сам риск | | **T13. Отравление телеметрии / ложный ingest.** Любой контейнер с сертификатом нашего CA (LB, Grafana) пишет фальшивые логи/метрики в Collector или Prometheus | Писать телеметрию могут только сервисы приложения; Prometheus — только Collector/чтение Grafana/оператор | otel-gate: CN ∈ {api, worker, dispatcher, janitor}, иначе 403; Collector — только 127.0.0.1; Prometheus `client_allowed_sans` | `tls_probe.py collector` (lb, grafana, operator, intruder → 403), `tls_probe.py telemetry` (api/intruder к Prometheus → отказ) | Сервис приложения может подписать телеметрию чужим `service.name`; Loki/Tempo не различают читателя и писателя | | **T14. Огромные запросы / бомбы распаковки.** JSON на мегабайты, chunked без длины, upload 50 MB, PNG 40+ Мп | Память/CPU ограничены, ответ — 413/415 | LB: Content-Length > 11 MiB → 413; API: JSON > 64 KiB → 413 (в т.ч. chunked, до приложения); вложения ≤10 MiB и ≤40 Мп (lab4); worker RLIMIT_AS/CPU/таймаут (lab5); S3-шлюз: `-s3.concurrentUploadLimitMB=128` + `GOMEMLIMIT=400MiB` (Docker-прогон: 20 параллельных загрузок по ~10 MiB доводили SeaweedFS до лимита 512 MiB → SIGKILL → 503 у всех загрузок) | `test_lab7_security.py test_request_size_limits`; `test_attachments.py` (lab4), `test_jobs.py limits` (lab5); `upload_memory.py` (20 смешанных загрузок одновременно → все 202, S3 без рестарта) | Очередь S3-шлюза ограничивает пропускную способность загрузок, а не число клиентов: долгий поток крупных загрузок увеличивает задержку остальных (до таймаута S3-клиента API → 503) | ## Lifecycle и инциденты - **Bootstrap.** Оператор: `pki.py init` (CA + leaf) → `init_secrets.py` (пароли/ключи, серверные конфиги, файл для OpenBao) → `docker compose up -d openbao` → `bao.py init` (3 доли, порог 2) → `bao.py unseal` → `bao.py configure` (KV v2, cert auth + CRL, 6 политик и ролей, секреты приложения; файл секретов удаляется) → `docker compose up -d --build --wait`. Первый секрет сервиса — его сертификат (не BAO_TOKEN/SecretID в env). - **Expiry / renewal.** Токены OpenBao: TTL 15 мин, продление на 2/3 срока, после max 1 ч — новый вход сертификатом (`lifecycle.py token-expiry` с TTL 20 с / max 40 с: входы и продления видны в логе, запросы не страдают). Leaf: 30 суток — `pki.py status` показывает остаток, `pki.py rotate` + reload/restart сервиса. CRL — 30 суток (`pki.py crl`). Сессии пользователей — абсолютный TTL. Истёкший leaf отвергается при рукопожатии (`tls_probe.py lb-api`, «our CA, expired»). - **Revoke / rotation.** Leaf: rotate → reload → revoke previous → sync-crl (`lifecycle.py rotate-leaf`). Рабочий секрет: двойной пароль Redis → KV → подхват → resetpass (`lifecycle.py rotate-secret`). Токены: `bao.py revoke-service-tokens`. - **Компрометация identity X** (порядок действий): `pki.py revoke X` (текущий leaf) + `bao.py sync-crl` + reload lb/otel-gate → `bao.py revoke-service-tokens` (токены X недействительны сразу, остальные перелогинятся) → ротация всех секретов, которые X мог прочитать (`messenger/X` в KV + на стороне PostgreSQL/Redis/S3) → `pki.py rotate X` и рестарт X → проверка `test_tls_matrix.py` и `test_least_privilege.py`. Для брокера (CRL не проверяет) — дополнительно удалить/переименовать пользователя X в definitions. - **Sealed OpenBao.** После любого рестарта OpenBao sealed. Работающие процессы обслуживают запросы с секретами в памяти (`secrets.refresh_failed` в логе, метрика `messenger_secrets_age_seconds`); перезапущенная реплика не становится ready (fail closed), LB её не использует. Оператор: `python scripts/bao.py unseal` (или `--prompt` с долями от двух людей) → сервисы восстанавливаются сами (`lifecycle.py sealed`: 0 ошибок за 73 с sealed, реплика готова через 3 с после unseal в песочнице). - **Владелец CA/unseal и защита bootstrap credentials.** Только оператор: `secrets/` (0700), файлы оператора 0600, вне Git (`.gitignore`), вне образов (`.dockerignore`), не смонтированы ни в один контейнер (проверка — `check_stack.py`). Учебный компромисс: доли unseal лежат в одном файле оператора на хосте (restart-hook может распечатать без человека); в эксплуатации — `bao.py init --print-shares-once` и раздача долей. ## Скан зависимостей и образов (разбор применимости) Подробно — [security/scan-triage.md](scan-triage.md). - **pip-audit `requirements.txt`** (база PyPI/OSV, 2026-11-07): 39 уязвимостей в **Pillow 12.3.0** (исправлены в 13.0.0). **Применимо**: worker декодирует недоверенные изображения пользователей, вызывает `draft()` (переполнение JPEG draft, PYSEC-2026-4332) и `getexif()` (DoS в `Exif.load`, PYSEC-2026-4342); остальные (TIFF, GIF, PDF, EPS, BMP RLE, MSP, FlashPix …) — недостижимы, если в обработку попадают только PNG/JPEG. Исправление: Pillow 13.0.0 **и** `Image.open(formats=("PNG","JPEG"))` в `imaging.py` (защита в глубину). Повторный pip-audit: «No known vulnerabilities found»; регрессия обработки изображений (`test_jobs.py variants limits`) — PASS. - **Trivy config** (Dockerfile): 27 проверок, 0 нарушений. - **Trivy image** (все образы стенда) — `python scripts/scan.py` на Docker-хосте: черновой разбор `evidence/scan/triage.md` (applicable / not-reachable / third-party-image) с ручной проверкой — в `scan-triage.md`.