Закрывает обязательный минимум и трек 1: ротация leaf и секрета, sealed OpenBao и сохранность queued-задачи.
8.4 KiB
Модель угроз
Учебный стенд с синтетическими пользователями. Атакующий — процесс в сети app или внешний клиент https://127.0.0.1:8443. Он не имеет root token OpenBao, unseal keys и ключа CA: они лежат только в secrets/operator и secrets/pki/ca.key на машине оператора и не монтируются в контейнеры приложения.
Активы и акторы
| Актив | Где живёт | Кто легитимно читает |
|---|---|---|
| Пароль и Argon2id-хеш | PostgreSQL, колонка users.password_hash |
Только api_login при входе. В ответе API и в telemetry хеша нет |
| Сессионный токен | Клиент хранит сырое значение; сервер — SHA-256 в sessions.token_hash |
Предъявитель Bearer. X-User-Id не меняет сессию |
| Сообщения и вложения | PostgreSQL и приватный bucket messenger-attachments |
Участники чата через API. Объект S3 наружу не подписывается |
| Service identity | Leaf-сертификат роли, монтируется в контейнер | Процесс этой роли. Чужой CN того же CA не равен этой роли |
| Root token и unseal keys | secrets/operator/init.json у оператора |
Только оператор. Приложение его не видит |
| Telemetry | Collector → Prometheus / Loki / Tempo | Операторы Grafana. В пайплайне вырезаются Authorization, URL и SQL |
Акторы: участник чата, посторонний зарегистрированный пользователь, внешний клиент без сертификата, скомпрометированный worker, оператор стенда.
Границы доверия
Публичная граница — TLS ingress (nginx, 127.0.0.1:8443). Внутренняя граница API — mTLS на api-*:8443: сертификат клиента обязателен, SAN должен быть lb.messenger.internal, серийный номер должен быть в lb-allowed-serials.txt. Порт приложения 8080 слушает только 127.0.0.1 внутри контейнера. Связь с зависимостями описана в contracts/trust-matrix.md.
OpenBao не в dev-mode. Процесс API/worker логинится своим leaf через auth/cert, получает token с policy api или worker и TTL 20 минут, продлевает его сам. Корневого токена в окружении контейнера нет.
| Угроза и конкретный путь | Нарушаемый инвариант | Контроль | Отрицательный тест | Остаточное ограничение |
|---|---|---|---|---|
Внешний клиент подставляет свой или пустой CA и читает /health/ready или API |
Клиент доверяет только стендовому CA и имени localhost |
Сертификат ingress выписан локальным CA, SAN localhost и 127.0.0.1; клиентские скрипты не отключают проверку |
make test-security и probe ingress |
Учебный CA лежит у оператора; компрометация ca.key позволяет выпустить любой leaf |
Клиент без сертификата, с чужим CA или с сертификатом worker/stranger открывает TCP к api-1:8443 |
В API входит только LB | TLS требует client cert; код прокси сверяет SAN и serial allowlist. Порт 8080 не маршрутизируется | python -m app.probes.security: no cert, foreign CA, worker SAN, stranger SAN, bypass :8080 |
Уже установленное соединение живёт до закрытия; новый handshake видит новый allowlist |
Участник Eve читает чат Alice или подставляет X-User-Id |
Чужая история и вложения неразличимы от отсутствующих, сессия не подменяется заголовком | Сначала Bearer, затем membership; чужой объект — 404; X-User-Id игнорируется |
Публичный make test и сценарий logout/expiry |
Список участников после создания чата не меняется: такого API нет |
| Подбор пароля или дорогой login DoS на обе реплики | Argon2id не должен быть бесплатным усилителем | Общий счётчик Valkey до KDF: 10/мин на имя и 60/мин на стенд, ответ 429 и Retry-After. Пароль в ошибке и логе не появляется |
Probe login-rate-limit; измерение evidence/argon2-budget.json |
Лимит по имени, а не по IP: за LB все клиенты выглядят одинаково |
Worker читает password_hash, пишет в canary/ или публикует в очередь |
Компрометация worker не равна компрометации API | Отдельные DB role, S3 policy и RabbitMQ CN. Worker не получает secret API | python scripts/track1_run.py: узкие права, временное расширение, возврат, отзыв CN и смена S3 secret при queued-задаче |
Worker всё ещё читает байты вложений, которые ему поручили обработать |
| Процесс предъявляет root token или читает чужой KV | Секреты выдаются по роли и с TTL | Cert auth, policy без sys/ и без записи, отказ от policy root. Пока OpenBao sealed, login отвечает 503; /health/ready проверяет тот же healthy(). В окружении контейнера нет DATABASE_URL, ключей S3 и BAO_TOKEN |
python scripts/verify_local.py |
Уже загруженные в память DSN живут до рестарта процесса |
Lifecycle
Оператор выпускает CA и leaf командой python scripts/bootstrap.py. Ключ CA и init.json остаются на хосте. После рестарта контейнера OpenBao оператор выполняет python scripts/unseal.py: API при этом перезапускать не нужно, пока vault не запечатан. Unseal shares в контейнер OpenBao не монтируются.
Ротация leaf LB выполнена без пересборки образа: новый сертификат с тем же SAN lb.messenger.internal, в allowlist оставлен только новый serial. Прямой запрос к api-1:8443 дал 200 новому serial и HTTP 403 старому. Nginx перечитал сертификат через nginx -s reload и публичный /health/ready остался 200. После замера исходные lb.crt, lb.key и allowlist возвращены.
Ротация секрета S3 worker: новое значение записано в s3.json SeaweedFS и в KV secret/worker/s3, контейнер minio перезапущен, образ не пересобирался. Старый secret получил SignatureDoesNotMatch. Пользователь RabbitMQ worker на время удалён, сообщение очереди сохранилось, после возврата identity вложение из queued стало ready.
Истечение client-сессии даёт 401 и WWW-Authenticate: Bearer. Истечение token OpenBao приводит к повторному cert login; если leaf уже удалён из роли, ready остаётся 503. Остановка OpenBao не переключает приложение на пароль из переменной окружения: такой переменной у API нет.