# Модель угроз Учебный стенд с синтетическими пользователями. Атакующий — процесс в сети `app` или внешний клиент `https://127.0.0.1:8443`. Он не имеет root token OpenBao, unseal keys и ключа CA: они лежат только в `secrets/operator` и `secrets/pki/ca.key` на машине оператора и не монтируются в контейнеры приложения. ## Активы и акторы | Актив | Где живёт | Кто легитимно читает | | --- | --- | --- | | Пароль и Argon2id-хеш | PostgreSQL, колонка `users.password_hash` | Только `api_login` при входе. В ответе API и в telemetry хеша нет | | Сессионный токен | Клиент хранит сырое значение; сервер — SHA-256 в `sessions.token_hash` | Предъявитель Bearer. `X-User-Id` не меняет сессию | | Сообщения и вложения | PostgreSQL и приватный bucket `messenger-attachments` | Участники чата через API. Объект S3 наружу не подписывается | | Service identity | Leaf-сертификат роли, монтируется в контейнер | Процесс этой роли. Чужой CN того же CA не равен этой роли | | Root token и unseal keys | `secrets/operator/init.json` у оператора | Только оператор. Приложение его не видит | | Telemetry | Collector → Prometheus / Loki / Tempo | Операторы Grafana. В пайплайне вырезаются Authorization, URL и SQL | Акторы: участник чата, посторонний зарегистрированный пользователь, внешний клиент без сертификата, скомпрометированный worker, оператор стенда. ## Границы доверия Публичная граница — TLS ingress (`nginx`, `127.0.0.1:8443`). Внутренняя граница API — mTLS на `api-*:8443`: сертификат клиента обязателен, SAN должен быть `lb.messenger.internal`, серийный номер должен быть в `lb-allowed-serials.txt`. Порт приложения `8080` слушает только `127.0.0.1` внутри контейнера. Связь с зависимостями описана в [contracts/trust-matrix.md](../contracts/trust-matrix.md). OpenBao не в dev-mode. Процесс API/worker логинится своим leaf через `auth/cert`, получает token с policy `api` или `worker` и TTL 20 минут, продлевает его сам. Корневого токена в окружении контейнера нет. | Угроза и конкретный путь | Нарушаемый инвариант | Контроль | Отрицательный тест | Остаточное ограничение | | --- | --- | --- | --- | --- | | Внешний клиент подставляет свой или пустой CA и читает `/health/ready` или API | Клиент доверяет только стендовому CA и имени `localhost` | Сертификат ingress выписан локальным CA, SAN `localhost` и `127.0.0.1`; клиентские скрипты не отключают проверку | `make test-security` и probe `ingress` | Учебный CA лежит у оператора; компрометация `ca.key` позволяет выпустить любой leaf | | Клиент без сертификата, с чужим CA или с сертификатом worker/stranger открывает TCP к `api-1:8443` | В API входит только LB | TLS требует client cert; код прокси сверяет SAN и serial allowlist. Порт 8080 не маршрутизируется | `python -m app.probes.security`: no cert, foreign CA, worker SAN, stranger SAN, bypass `:8080` | Уже установленное соединение живёт до закрытия; новый handshake видит новый allowlist | | Участник Eve читает чат Alice или подставляет `X-User-Id` | Чужая история и вложения неразличимы от отсутствующих, сессия не подменяется заголовком | Сначала Bearer, затем membership; чужой объект — 404; `X-User-Id` игнорируется | Публичный `make test` и сценарий logout/expiry | Список участников после создания чата не меняется: такого API нет | | Подбор пароля или дорогой login DoS на обе реплики | Argon2id не должен быть бесплатным усилителем | Общий счётчик Valkey до KDF: 10/мин на имя и 60/мин на стенд, ответ 429 и `Retry-After`. Пароль в ошибке и логе не появляется | Probe `login-rate-limit`; измерение `evidence/argon2-budget.json` | Лимит по имени, а не по IP: за LB все клиенты выглядят одинаково | | Worker читает `password_hash`, пишет в `canary/` или публикует в очередь | Компрометация worker не равна компрометации API | Отдельные DB role, S3 policy и RabbitMQ CN. Worker не получает secret API | `python scripts/track1_run.py`: узкие права, временное расширение, возврат, отзыв CN и смена S3 secret при queued-задаче | Worker всё ещё читает байты вложений, которые ему поручили обработать | | Процесс предъявляет root token или читает чужой KV | Секреты выдаются по роли и с TTL | Cert auth, policy без `sys/` и без записи, отказ от policy `root`. Пока OpenBao sealed, login отвечает 503; `/health/ready` проверяет тот же `healthy()`. В окружении контейнера нет `DATABASE_URL`, ключей S3 и `BAO_TOKEN` | `python scripts/verify_local.py` | Уже загруженные в память DSN живут до рестарта процесса | ## Lifecycle Оператор выпускает CA и leaf командой `python scripts/bootstrap.py`. Ключ CA и `init.json` остаются на хосте. После рестарта контейнера OpenBao оператор выполняет `python scripts/unseal.py`: API при этом перезапускать не нужно, пока vault не запечатан. Unseal shares в контейнер OpenBao не монтируются. Ротация leaf LB выполнена без пересборки образа: новый сертификат с тем же SAN `lb.messenger.internal`, в allowlist оставлен только новый serial. Прямой запрос к `api-1:8443` дал 200 новому serial и HTTP 403 старому. Nginx перечитал сертификат через `nginx -s reload` и публичный `/health/ready` остался 200. После замера исходные `lb.crt`, `lb.key` и allowlist возвращены. Ротация секрета S3 worker: новое значение записано в `s3.json` SeaweedFS и в KV `secret/worker/s3`, контейнер `minio` перезапущен, образ не пересобирался. Старый secret получил `SignatureDoesNotMatch`. Пользователь RabbitMQ worker на время удалён, сообщение очереди сохранилось, после возврата identity вложение из `queued` стало `ready`. Истечение client-сессии даёт 401 и `WWW-Authenticate: Bearer`. Истечение token OpenBao приводит к повторному cert login; если leaf уже удалён из роли, ready остаётся 503. Остановка OpenBao не переключает приложение на пароль из переменной окружения: такой переменной у API нет.