# Ответы на вопросы защиты ЛР 4 ## Почему файл в Docker volume одной API-реплики не равен объектному хранилищу? - **Volume принадлежит одному контейнеру.** Файл, загруженный через реплику api-1, лежит только у неё. Запрос, который LB отправил на api-2, его не найдёт. Если api-1 остановлена (failover, rolling update, scale down), файл недоступен вовсе. В нашем стенде у сервиса `api` нет ни одного volume: реплики взаимозаменяемы, и тест «загрузка → kill обслужившей реплики → скачивание через другую» проходит ([test_storage_failures.py](../student-tests/test_storage_failures.py)). - **Общий bind-mount на одном хосте** тоже не выход. Он привязывает все реплики к одной машине, не даёт атомарной записи объекта, проверки целостности (Content-MD5), отдельных прав доступа и HTTP-API для других сервисов (worker в lab5 возьмёт тот же объект по ключу). - **S3-сервер** — отдельный процесс со своим жизненным циклом и своим volume (`s3data`): он переживает перезапуск и замену API. Права в нём задаются по ключам: у API — только Read+Write своего bucket, без List и без создания bucket. ## Когда можно честно вернуть 201? Когда оба хранилища подтвердили запись: S3 ответил на PUT, проверив Content-MD5, и после этого закоммичен `UPDATE attachments SET status='ready'`. До этого клиент не получает id вложения. Перед записью проходят все проверки: лимиты, полная проверка изображения, SHA-256. Ответ 201 на «принял в память» или «записал строку, а PUT ещё идёт» был бы ложью: после сбоя по такому id ничего не скачать. Подробно: [CONSISTENCY.md](CONSISTENCY.md). ## Что произойдёт, если S3 PUT прошёл, а COMMIT в PostgreSQL — нет? Строка-намерение `pending` с ключом объекта закоммичена **до** PUT, поэтому объект не «потеряется»: БД знает его ключ. - Клиент получает 503 и может повторить: получится новое вложение, контракт это разрешает. - Строка остаётся `pending`, вложение невидимо (GET → 404, прикрепить → 404). - Janitor через `PENDING_GRACE_SECONDS` (900 с) под `FOR UPDATE` удаляет объект, затем строку. Проверено внедрением отказа `FAULT_POINTS=after_s3_put`: строка и объект исчезают ([test_consistency.py](../student-tests/test_consistency.py)). - Если упал не COMMIT, а **ответ** на него (COMMIT прошёл), в обработчике ничего не удаляется: неизвестно, стала ли строка `ready`. Проверено `FAULT_POINTS=after_ready_commit`: файл цел и скачивается. - Объекты, о которых БД не знает вовсе (ручные действия, старые версии), находит reconciler (трек 2) и удаляет, если они старше grace. ## Почему случайный object key и приватный bucket не заменяют ACL приложения? - **Приватный bucket** запрещает анонимный доступ к S3, но решение «может ли *этот пользователь* читать *этот файл*» принимает только приложение: оно знает участников чата. Ключи S3 у API одни на всех пользователей. Поэтому каждый `GET /attachments/{id}` и `/content` проверяет членство в чате, посторонний получает 404 (не 403 — существование чужого вложения не раскрывается). - **Случайный ключ** — защита от перебора, а не авторизация. Ключ может утечь (логи, отладка, бывший участник чата). Удалённого из чата пользователя в нашем API нет, но в общем случае доступ должен отзываться — а ключ, если бы он был единственной защитой, остался бы действующим навсегда. Поэтому ключ не попадает ни в один ответ API, а байты отдаются только через авторизованный API, без redirect на S3. - То же проверено снаружи: анонимный GET/LIST к S3 → 403 (bootstrap `s3-init` и тест), а запрос с ключом API работает — значит, права проверяет S3, а доступ пользователей — приложение. ## Частые уточняющие вопросы **Как ограничена память?** Одна загрузка — один буфер ≤ 10 MiB (при известном Content-Length выделяется ровно этот объём, без копий). На реплику одновременно принимается не больше `UPLOAD_CONCURRENCY=4` тел. Остальные ждут ≤ 5 с, их байты остаются в TCP-буферах (backpressure), потом 503 + Retry-After. Полная проверка изображения выполняется по одной (`IMAGE_VERIFY_CONCURRENCY=1`). Пиксели проверяются по заголовку ещё до чтения остального тела. Замер ≥ 10 одновременных загрузок: [REPORT.md](../REPORT.md#эксперименты-и-отказы). **Почему не Pillow для проверки?** Для PNG Pillow создаёт растр целиком (40 Мпикс RGBA = 160 МБ), а наш валидатор проверяет CRC и zlib-поток потоково и ничего не хранит. Для JPEG Pillow игнорирует предупреждения libjpeg и возвращает серую картинку для файла без данных после SOS. `djpeg -strict` считает любое предупреждение ошибкой, а `-scale 1/8` декодирует все блоки, но пишет растр в 64 раза меньше. **Что если S3 недоступен?** `/health/ready` → 503 (S3 входит в обязательный синхронный путь). Загрузка и скачивание → 503 за ≤ `S3_TIMEOUT_SECONDS` (3 с). HAProxy переключается на backend `api_core` с проверкой `/health/ready/core` (БД + Valkey): чаты и текстовые сообщения продолжают работать. Если S3 потеряла одна реплика, она DOWN в основном backend, и трафик идёт на другую. **Почему SeaweedFS, а не MinIO?** Образы MinIO в Docker Hub больше не публикуются (репозиторий `minio/minio` удалён, проверено при выборе). SeaweedFS развивается и умеет identity с правами на bucket (`Read:bucket`, `Write:bucket`, `List:bucket`). Закреплён по digest (4.46, сентябрь 2026). Его web-интерфейсы (master, filer, volume) слушают только 127.0.0.1 внутри контейнера, телеметрия выключена. **Где dry-run гарантирует, что ничего не меняется?** Не в коде планировщика, а в окружении: сессия PostgreSQL в dry-run открыта с `default_transaction_read_only=on`, объект S3 обёрнут без метода `delete`. Тест сравнивает отпечаток всей таблицы `attachments` и список ключей bucket до и после.