Files

9.5 KiB
Raw Permalink Blame History

План защиты лабораторной 2 — 9 минут 30 секунд

Резерв до лимита 10 минут — 30 секунд. Рабочий каталог — корень репозитория lab2. Демонстрация относится к PostgreSQL, сессиям, Valkey и SQL-исследованию; HPA и балансировка lab3 сюда не входят.

Подготовить до защиты

  • Открыть REPORT.md, ARCHITECTURE.md, этот план и два терминала.
  • Выполнить make chart-check, make test-faults; сборка Docker и остановки зависимостей не должны съедать время защиты.
  • Открыть сохранённые evidence/fault-regression.txt, evidence/sql-research-domain.json, evidence/sql-research-helm.txt. Это реальные предыдущие измерения с датами, а не результаты сегодняшнего стенда.
  • В первом терминале запустить make port-forward (localhost:8080); во втором — make ready и make test.
  • Если 8080 занят, использовать LOCAL_PORT=18082 make port-forward, а в проверках BASE_URL=http://localhost:18082.
  • Для воспроизведения SQL-исследования заранее выполнить make research: отдельный временный Docker PostgreSQL, не база dev. На защите показывать готовые планы и результаты.

0:00–0:45 — задача и результат

«Перенесён мессенджер из памяти в PostgreSQL. Подтверждённые сообщения и сессии переживают рестарт. Valkey используется для кэша профилей и распределённых ограничений. Цель — уровни 3 и 4 и трек “План запроса и восстановление”.»

helm list --kube-context dev -n highload-applications
kubectl --context dev -n highload-applications get pods -l 'app in (api,postgres,valkey)'

Показать API, PostgreSQL, три Valkey. Kubernetes — выбранный способ развёртывания; формальное принятие замены Compose/Swarm преподавателем учитывается отдельно.

0:45–1:45 — архитектура и авторизация

Показать ARCHITECTURE.md и коротко объяснить:

  • Fiber controller принимает HTTP; service проверяет правила и доступ; store выполняет SQL. Реализации связываются через Fx, между слоями — интерфейсы.
  • Пароль хранится как Argon2id hash. Basic применяется при входе, затем используется случайный opaque Bearer token.
  • В PostgreSQL хранится digest токена и абсолютный срок действия. Сессия проверяется в источнике истины на каждом запросе, поэтому logout действует сразу.
  • Valkey кэширует профиль, но не подменяет проверку сессии. Отказ зависимости не открывает анонимный доступ.

1:45–3:00 — работа API

make test

Пояснить, что публичный smoke проверяет цепочку регистрации, входа, чатов и сообщений, авторизацию и пагинацию. Не выводить реальные токены. Пока работает тест, показать schema/migration и ограничения FK/unique.

3:00–4:30 — сохранность после рестарта

make test-persistence ACTION_SCRIPT=scripts/restart.sh

«Тест создаёт сообщение и сессию, перезапускает API, PostgreSQL и Valkey через явно заданный hook. PVC не удаляются. Затем прежний токен читает прежнее подтверждённое сообщение без нового логина.»

Дождаться PASS. Если инфраструктура задерживает рестарт, не выдавать сохранённый лог за текущий PASS: показать прошлый результат с его датой и продолжить по плану.

4:30–5:45 — реальные отказы зависимостей

rg 'PASS:' evidence/fault-regression.txt

«Команда воспроизведения — make test-faults. Отдельные Docker-контейнеры PostgreSQL и Valkey по очереди останавливаются и замораживаются. Во всех четырёх сценариях запрос истории с действующим токеном получает 503 unavailable. Проверяются readiness=503, liveness=200, отсутствие доступа без токена и по поддельной идентичности, затем восстановление с прежней сессией.»

Уточнить исправление ревью: сетевые ошибки PostgreSQL классифицируются в store; неизвестная SQL-ошибка остаётся безопасным 500. В измеренном прогоне отказ отвечал за 0.002–0.508 с при timeout зависимости 500 мс. На dev для демонстрации ничего дополнительно останавливать не требуется.

5:45–7:45 — исследовательский трек на 5

Гипотеза: индекс (chat_id, created_at, id) ускоряет позднюю страницу истории, поскольку соответствует фильтру, курсору и порядку сортировки.

jq '[.variants[] | {name, read_ms:[.select_plans[][0]["Execution Time"]]}]' evidence/sql-research-domain.json
rg 'PASS: restore' evidence/sql-research-helm.txt

Объяснить метод: 100 000 синтетических сообщений, распределение 90/9/1% по чатам; сравнение индекса по chat_id с составным индексом; три повтора чтения и вставки 1000 строк с rollback; EXPLAIN ANALYZE BUFFERS.

Результат исторического прогона 2026-10-07: чтение 7.646–8.604 мс против 0.055–0.136 мс. Показать в плане исчезновение лишней сортировки и уменьшение объёма обработки. Это эффект конкретного запроса и набора данных, не обещание такого ускорения всего API. По вставке диапазоны перекрываются: измеренного устойчивого штрафа не доказано.

Backup/restore: логический dump восстановлен в новую БД, совпали 100 000 строк и checksum; приведены выборочные записи. Это не HA и не PITR.

7:45–8:45 — дополнительные лимиты и шарды

«В Valkey Lua атомарно проверяет rate и слоты одновременных запросов. Есть глобальный бюджет, группы auth/read/write и бюджет пользователя. 429 — превышение частоты, 503 — занятые слоты или недоступность обязательного backend.»

«Пользовательские ключи распределяются consistent hashing с виртуальными узлами. Это три самостоятельных Valkey и клиентская маршрутизация, не Redis Cluster. Глобальные лимиты согласуются на shard0. Изменение кольца выполняется через остановку и drain API; глобальная координация остаётся точкой отказа.»

Не запускать reshard в десятиминутной защите: команда намеренно ждёт истечения lease и вызывает простой. Показать make reshard SHARDS=2 как документированный способ, а измерения — в REPORT.

8:45–9:30 — проверки и ограничения

Показать evidence/fault-coverage-per-file.json: каждый из 57 исполняемых Go-файлов имеет ≥90% statements. Упомянуть race, реальные PostgreSQL/Valkey integration, lint/vet и отдельный fault-сценарий в CI; запуск удалённого runner не подтверждён локальными проверками.

Ограничения: PostgreSQL и координатор Valkey не реплицированы; hostpath PVC зависят от узла; cursor key lab2 локален процессу, старый cursor после рестарта может стать недействительным; исторические измерения отделены от свежих проверок. Оценку определяет преподаватель.