20 KiB
Модель угроз — мессенджер, lab7
Связанные документы: матрица доверия (протокол и identity каждой связи), разбор сканирования, REPORT.md. Все тесты ниже — воспроизводимые команды python scripts/ops.py … (или run.ps1), результаты пишутся в evidence/.
Активы и акторы
Активы.
| Актив | Где живёт | Чем защищён |
|---|---|---|
| Пароли пользователей | только hash Argon2id (PHC: алгоритм, версия, m/t/p, salt) в users.password_hash |
Argon2id ≥ 19 MiB/t=2/p=1, rehash при входе, доступ к таблице только у роли API |
| Сессии | токен 256 бит у клиента; в БД — SHA-256 токена + expiry; кэш Redis по ключу sess:<sha256> |
TLS снаружи, TTL, отзыв в PostgreSQL, worker таблицу sessions не видит |
| Сообщения, чаты, вложения | PostgreSQL, приватный бакет S3 (staging/, final/) |
Авторизация участника чата в API (404 постороннему), раздельные роли БД/S3 |
| Service identities | leaf-сертификаты в secrets/pki/ (по одному на сервис) |
Allowlist CN/SAN на каждом mTLS-входе, CRL, 30 дней |
| CA | secrets/pki/ca.key |
Только у оператора; не монтируется ни в один контейнер |
| Секреты приложения | OpenBao KV messenger/api, messenger/worker → tmpfs /run/bao |
AppRole, политика на роль, токен 15 мин, SecretID только агенту |
| Root/unseal OpenBao | operator-only/openbao-init.json (0600) |
Вне Git/образов; в контейнеры не передаётся |
| Telemetry | Loki, Tempo, Prometheus (сеть telemetry) |
Без credentials/тел/токенов (проверено leak-check), mTLS, сегментация |
Акторы. (1) Участник чата — легальный пользователь. (2) Посторонний пользователь — имеет свой аккаунт и токен, хочет чужие данные. (3) Внешний клиент без аккаунта / в той же сети, что и хост (перехват, подмена сертификата, перебор паролей, DoS входа). (4) Скомпрометированный сервис внутри стенда (RCE в worker через изображение, утечка ключа/сертификата одной роли). (5) Оператор — доверенный: доступ к Docker хоста = доступ ко всему стенду.
Границы учебного стенда. Один Docker-host; атакующий не имеет доступа к Docker API хоста (иначе он оператор). Сети Docker считаются наблюдаемыми другими контейнерами в той же сети. Физическая безопасность хоста, ядро/рантайм Docker, supply chain базовых образов (кроме сканирования) — вне модели.
Границы доверия
Интернет/хост ──TLS──► [lb :8443]──mTLS(lb)──►[api ×N]──TLS verify-full──►[postgres]
(127.0.0.1) │ edge+ingress │ ├─mTLS+ACL────────────►[redis]
│ │ ├─TLS, ключ API────────►[s3]◄──TLS, ключ worker──┐
│ │ ├─mTLS(api)─►[broker-gate]─lo─►[broker]◄─mTLS(worker)─[worker]
│ │ └─mTLS(api)─►[otel-gate]─lo─►[collector]─mTLS─►[loki/tempo]
оператор ──HTTPS+пароль──► [grafana :3000] ─mTLS─► prometheus/loki/tempo ▲mTLS(prometheus)
оператор ──docker exec──► [openbao] ◄──TLS+AppRole── [bao-agent-api/worker] ──tmpfs──► /run/bao (ro) в api/worker
Граница 1 — хост ↔ стенд (только 127.0.0.1:8443 и :3000). Граница 2 — LB ↔ реплики (mTLS identity lb). Граница 3 — приложение ↔ каждое хранилище (своя identity и права на роль). Граница 4 — секреты (OpenBao, только агенты). Граница 5 — telemetry (отдельные сети ingest/store).
Угрозы, контроли и отрицательные тесты
| # | Угроза и конкретный путь | Нарушаемый инвариант | Контроль | Отрицательный тест | Остаточное ограничение |
|---|---|---|---|---|---|
| T1 | Перехват/подмена на внешнем канале: клиент в той же сети получает чужой сертификат (MITM) или шлёт Basic-пароль по HTTP | Конфиденциальность credentials; клиент говорит с настоящим LB | Только TLS 1.2+ на :8443, HTTP-порта нет; сертификат LB от CA стенда с SAN localhost/127.0.0.1; HSTS; тесты без --insecure |
make test-security (пустой trust store → SSLCertVerificationError), security-http (чужое имя → ошибка проверки, plaintext не обслуживается), tls-audit client→lb |
Доверие к CA стенда клиент устанавливает вручную (CA_FILE); нет OCSP/CT |
| T2 | Обход LB напрямую к реплике: процесс в сети ingress/backend (или скомпрометированный worker) шлёт запросы прямо на api:8443 или на health-порт, минуя rate limit и логи LB |
Все внешние запросы проходят через LB; X-Forwarded-For подделать нельзя |
API принимает только mTLS с identity lb (allowlist после рукопожатия, src/tls.py); health — 127.0.0.1:8081 внутри контейнера; worker не в сети ingress; XFF доверяется только из-за mTLS |
tls-audit lb→api: нет cert, чужой CA с CN=lb, intruder, worker, api → отказ; api:8081 → refused; hardening: из worker api → no-dns |
Компрометация самого LB (ключ lb-client) даёт обход до отзыва: ротация + CRL (rotate-lb-cert) |
| T3 | Доверенный CA ≠ право: ключ одного сервиса (например, prometheus или lb) используется, чтобы писать в очередь заданий или заливать фальшивую телеметрию |
Каждая identity делает только своё | Gates broker и collector: CRL + allowlist CN (api,worker / prometheus); Redis ACL с отдельными пользователями; default off |
tls-audit: intruder, lb, prometheus с ВЕРНЫМ паролем producer → отказ на broker-gate; prometheus/lb на OTLP → отказ; api на :8889 → отказ |
Redis не связывает cert с ACL-пользователем: ключ api + пароль worker_consumer дали бы права consumer. Пароли ролей разведены политиками OpenBao (api не читает messenger/worker) |
| T4 | Перебор паролей и login DoS: поток POST /auth/sessions по разным репликам (лимит на одной реплике обходится round-robin), каждый запрос стоит 19 MiB и ~24 мс CPU Argon2id |
Пароли не подбираются; вход не роняет реплики (OOM) и не вытесняет остальные запросы | Rate limit в PostgreSQL (общий для реплик) ДО KDF: 10/мин на username, 300/мин на IP → 429 + Retry-After; семафор KDF (4/реплику) + таймаут слота 2 с → 503 Retry-After; хеш-«пустышка» для несуществующих username | security-http: 12 неверных входов → 429, ответы от ≥2 реплик, верный пароль во время блокировки тоже 429; login-budget: поток 150 попыток/с → 136 до KDF, 4397 × 429, /users/me без ошибок |
Блокировка по username позволяет атакующему на ≤60 с запереть чужой аккаунт; распределённый перебор с многих IP ограничен только лимитом на username |
| T5 | Утечка credentials через ошибки и telemetry: пароль из Basic, токен, пароль БД попадают в 401-ответ, stack trace, лог или span | Credentials не покидают процесс | Ответы ошибок — общий JSON без деталей; логи без заголовков/тел; OTel без заголовков и параметров SQL; attributes/scrub в Collector; Redis не инструментирован |
leak-check: канарейки (пароль, неверный пароль, токен) и все рабочие секреты ролей ищутся в Loki, Tempo (100 трасс), Prometheus (все label) — 0 совпадений при положительном контроле; security-http: 401/400 без username/пароля/трейсбека |
Логи процессов в stdout Docker (docker logs) — доступны оператору; проверка по образцам, не полный DLP |
| T6 | Компрометация worker (RCE через вредное изображение в Pillow) → чтение users.password_hash/sessions, подделка final/ других вложений, чтение секретов API |
Worker видит только конвейер вложений | Роль БД messenger_worker (нет users, sessions, messages); S3-ключ worker (нет доступа вне своих префиксов, нет admin); ACL broker consumer; политика OpenBao только messenger/worker; non-root, read-only, без caps, без egress; обработка изображения в подпроцессе с RLIMIT_AS 1 GiB, timeout 30 с, CPU 1.0/RAM 1280M контейнера; Pillow 13.0 (без известных CVE) |
tls-audit: worker SELECT users/sessions → permission denied, worker PUT вне префиксов → AccessDenied; bao-policy: worker не читает messenger/api; hardening: worker non-root, 1.1.1.1 unreachable, openbao/loki → no-dns; revoke-identity worker |
Worker по роли пишет final/ всех вложений и staging/ — может подменить вариант любого вложения; таблица attachments общая |
| T7 | Кража секрета для получения секретов: SecretID/токен OpenBao утёк из образа, env или логов и используется извне | Секреты получает только легитимный процесс роли и недолго | В образах/приложении нет SecretID и токенов; SecretID только у агента, TTL 7 дней, secret_id_bound_cidrs = сеть secrets; токен 15 мин/max 1 ч, только в памяти агента; root/unseal только у оператора |
bao-policy: логин тем же SecretID из контейнера openbao (вне CIDR) отклонён; rotate-secret-id: старый SecretID после ротации не работает; revoke-identity: после отзыва агент не логинится, восстановление новым SecretID |
Внутри сети secrets SecretID работает до истечения/ротации; root token хранится рядом со стендом (учебный компромисс) |
| T8 | Отозванная identity продолжает работать из-за кэшей/соединений: старый сертификат LB, старый пароль БД, отозванная сессия | Отзыв действует в ограниченное время | CRL перечитывается API ≤ 5 с и проверяется на каждом новом соединении, no-ssl-reuse у LB; пароль БД проверяется PostgreSQL на новом соединении, существующие закрываются pg_terminate_backend/max_lifetime; сессия — revoked_at в PG + «надгробие» в Redis |
rotate-lb-cert: старый cert до отзыва принят, после — отклонён, новый принят; rotate-db-password: старый пароль на новом соединении → password authentication failed, smoke после разрыва сессий PASS; security-http: logout → 401 |
Уже установленные соединения LB→API живут до keep-alive (30 с) — проверка отзыва делается новым соединением |
| T9 | Повышение привилегий/побег из контейнера: эксплойт в любом сервисе использует root, capabilities, docker.sock или запись в rootfs | Компрометация сервиса не даёт хоста и соседей | Все сервисы cap_drop: ALL, no-new-privileges, без privileged/host-namespace/docker.sock; почти все non-root и read_only с tmpfs; лимиты CPU/RAM/PIDs; сети internal без egress; опубликованы только 127.0.0.1:8443/3000 |
hardening (docker inspect + docker top: uid, ro, caps, limits, порты, сегментация) |
Исключения: SeaweedFS uid 0 (без caps), Grafana с записываемым rootfs, tempo-init с CAP_CHOWN (one-shot) — REPORT.md |
| T10 | Изменение/чтение данных посторонним пользователем: Eve с собственным токеном перебирает UUID чатов/вложений, подставляет X-User-Id, прикрепляет чужой файл к своему чату |
Только участник видит чат и вложения; identity = Bearer | Авторизация в API по членству, 404 вместо 403; X-User-Id игнорируется; вложение проверяется на принадлежность чату |
security-http: 5 запросов Eve → 404, прикрепление чужого вложения → 404, X-User-Id не меняет /users/me, Basic на бизнес-endpoint → 401 |
UUID v4 не секрет, но 404 не раскрывает существование |
| T12 | Обход прав S3 через служебный порт SeaweedFS: скомпрометированный api/worker в сети storage обращается к неаутентифицированному gRPC S3-шлюза (18333, в lab6 слушал 0.0.0.0) и переписывает identities (себе — Admin), либо к master/filer |
Права S3 по префиксам нельзя расширить изнутри сети | SeaweedFS привязан к 127.0.0.1 (S3 на 8334, gRPC 18334, master/filer/volume), в сеть выдан только S3 API через s3-gate (TCP passthrough, TLS сквозной); admin-ключ только у one-shot s3-init |
tls-audit: s3:8334, 18334, 18333, 9333, 8888, 18888 → refused; s3-init: admin-порты закрыты |
Найдено при ревизии lab7; другие служебные порты будущих версий SeaweedFS нужно перепроверять тем же аудитом |
| T11 | Ресурсное истощение телом запроса: огромный JSON/chunked-тело, 10+ MiB «изображение», декомпрессионная бомба | Реплика не падает по памяти | LB режет тело > 64 KiB по Content-Length (не-upload); API — буфер ≤ 64 KiB и 413 для chunked; upload ≤ 10 MiB, ≤ 40 Мп до распаковки; worker — подпроцесс с RLIMIT_AS | security-http: 70 KB JSON → 413 от LB (без X-Instance-Id), chunked → 413 от API, 10 MiB+1 → 413 |
Медленные клиенты ограничены таймаутами HAProxy, а не скоростью |
Lifecycle и инциденты
- Bootstrap.
ops.py up:init_secrets.py(пароли ролей, ключи S3) →pki.py init(CA + leaf + CRL; в контейнереtoolsбез сети, если на хосте нетcryptography) →bao.py init(3 shares, порог 2 →operator-only/) →unseal→configure(kv-v2, AppRole, политики, секреты в KV, RoleID/SecretID вsecrets/bao/) → стенд. Приложение получает только/run/bao/*от агента. - Expiry/renewal. Токен агента продлевается агентом; по
token_max_ttl— новый логин SecretID; SecretID — ротация не реже 7 дней (rotate-secret-id). Leaf/CRL —pki.py renew --days 7+ рестарт потребителей; просроченный CRL = отказ всем клиентам API и gates (fail closed, это видно в логеmtls.crl_error). - Revoke/rotation. Сертификат:
pki.py rotate <identity>→ рестарт потребителя →pki.py revoke <identity>(CRL). Пароль роли БД:ops.py rotate-db-password <role>. AppRole:bao.py issue-secret-ids/revoke-role. - Компрометация identity (runbook). (1)
pki.py rotate <svc>иrevoke(илиbao.py revoke-role <role>); (2) сменить секреты роли (rotate-db-password, новые ключи S3/broker вsecrets/+bao.py configure+ рестарт сервиса хранения); (3) проверитьtls-auditиleak-check; (4) для worker —ops.py jobs failedиreplay, задачи сохраняются в PostgreSQL/outbox. - Sealed OpenBao. Чтение секретов приложением не нужно в синхронном пути: api/worker работают и перезапускаются на отрисованных файлах; не доставляются только ротации. Восстановление —
bao.py unsealоператором (2 из 3 shares); агенты возобновляют работу сами (backoff ≤ 1 мин). Потеряoperator-only/openbao-init.json= потеря доступа к KV: секреты пересоздаются изsecrets/новымinitпослеdestroyvolumebaodata. - Владелец CA/unseal — оператор стенда (в отчёте — автор работы). Защита bootstrap-credentials: файлы вне Git/образов (
.gitignore,.dockerignore), каталогsecrets/0700,operator-only/0700 + файлы 0600 (на Windows — ACL профиля пользователя). - Scan findings сопоставлены с применимостью в SCAN_TRIAGE.md: применимые уязвимости Python-зависимостей устранены обновлением (pip-audit после — 0), OS-пакеты образов — по отчёту trivy со стенда.