178 KiB
Отчёт — лабораторная 4
- Автор, группа: TODO
- Целевая оценка; выбранный трек 5, если нужен: TODO
- Commit/PR: TODO после публикации
- Использованные источники, библиотеки и помощь ИИ: TODO
Запуск из чистого clone
TODO: версии runtime/образов, prerequisites, команды создания локальных secrets/.env, build, миграций, запуска, ожидания готовности, тестов и остановки. Указать необходимые действия оператора. Не вставлять секреты. Отдельно указать безопасную остановку и команду намеренного удаления учебных данных.
S3 (change s3-storage)
make env_setup создаёт новый .env из .env.example со случайными
паролями PostgreSQL и Valkey и шестью секретами S3 и печатает только их
имена. Существующий .env он не перезаписывает, а дописывает в конец
переменные шаблона, которых в нём нет: секреты — случайными значениями,
остальные — значениями шаблона; прежние строки не меняются, печатаются
только имена (с change upload-consistency).
Шаг оператора для .env, созданного до change s3-storage.
Перенесите блок S3 из .env.example руками. Пять пустых секретов
(S3_ROOT_ACCESS_KEY, S3_ROOT_SECRET_KEY, S3_JWT_SIGNING_KEY,
S3_API_ACCESS_KEY, S3_API_SECRET_KEY) заполните значениями openssl rand -hex 32. Без них любая команда compose останавливается с
сообщением «… is empty, copy S3 lines from .env.example». (Переменные,
которых в .env нет вовсе, теперь допишет и make env_setup; пустые
значения уже существующих строк он не трогает.)
Шаг оператора для .env, созданного до change upload-consistency.
Достаточно make env_setup (его вызывает и make run_docker): он
допишет S3_CLEANER_ACCESS_KEY и S3_CLEANER_SECRET_KEY со случайными
значениями и напечатает «added to existing .env:
S3_CLEANER_ACCESS_KEY S3_CLEANER_SECRET_KEY». Без них compose
останавливается на «S3_CLEANER_… is empty, run make env_setup».
-
make run_docker. Порядок старта:- postgres, valkey и s3 до
healthy; - одноразовые
migrate(с changeupload-consistency— ещё и индексCONCURRENTLY) иs3-bootstrap(приватный bucket, пользователи API и уборщика, проверки приватности); api× 2 иcleaner(уборщик незавершённых загрузок) после успешного завершения обоих;- haproxy на
127.0.0.1:8080.
Проверки —
make test,make student_test,make s3_check. - postgres, valkey и s3 до
-
make run_dev. Цепочкаmake upgrade,make start_cacheиmake start_s3:up -d --wait s3, затемup --no-deps --exit-code-from s3-bootstrap s3-bootstrap, код bootstrap — код цели. Затем сервис на127.0.0.1:8080. В консоли S3 доступен на127.0.0.1:8334. Уборщика в консоли нет: зависшие загрузки консольного API убирает уборщик стенда (та же база) или разовыйdocker compose run --rm --no-deps cleaner --once. -
make stopостанавливает S3 плавно, ~15 с.make downvolumes не трогает. -
make wipe_dataудаляет volumesmtusi-lab4_postgres_dataиmtusi-lab4_s3_dataтолько после вводаyes, оба тома запрос называет по имени.
Архитектура и решения
TODO: схема процессов/хранилищ, источник истины, транзакционные границы, ограничения. Что перенесено из lab3, что изменено в этой работе. Соответствие переменных из .env.example реальной конфигурации.
клиент → 127.0.0.1:8080 → haproxy → api × 2 → postgres (метаданные, сессии, ключи идемпотентности)
→ valkey (кэш карточек чатов)
→ s3 (байты вложений; SeaweedFS, приватный bucket)
migrate (один раз) ──→ postgres
s3-bootstrap (один раз, в сетевом пространстве s3) ──→ s3
cleaner (долгоживущий, без портов) ──→ postgres (строки pending), s3 (их объекты)
Роль S3 и её граница
S3 хранит только байты вложений, метаданные лежат в PostgreSQL. Пишет и
читает S3 API своим ключом; удаляет ещё уборщик незавершённых загрузок
своим ключом (только чтение и удаление). Change s3-storage дал
сервер, bootstrap, клиент src/infra/s3/ и стенды, change
attachments — ручки вложений и attachment_ids (раздел «Вложения»
ниже), change upload-consistency — компенсацию в загрузке и уборщика
(раздел «Согласованность БД и S3»), change upload-memory — места
загрузки, срок тела, одна копия тела и сроки LB пути загрузки (раздел
«Память и сроки загрузки»).
Сервер — SeaweedFS 4.48. Выбор и проба — PLAN.md (решение 1) и
design change s3-storage. Три места, где SeaweedFS по умолчанию не
приватен, закрыты:
- без учётных записей S3 открыт анониму — административная пара задана в окружении сервера с первого старта;
- master, filer и volume слушают все интерфейсы —
-ip.bind=127.0.0.1; - gRPC шлюза без ключа подписи принимает учётную запись администратора — ключ подписи обязателен.
Телеметрия, Iceberg, Lance и встроенный IAM API выключены.
Сервисы стенда
| Роль | Сервис | Версия / digest индекса | Health / readiness | Volume | Сеть / порт | Credentials |
|---|---|---|---|---|---|---|
| load_balancer | haproxy |
haproxy:3.4.6-trixie@sha256:e2739156…db26 |
/lb/ready на :8404 изнутри: есть готовая реплика |
— | 127.0.0.1:8080 → 8080; :8404 только в сети |
нет |
| api × 2 | api |
образ из Dockerfile, база python:3.12.14-slim-trixie@sha256:f77ac9e4…e51f |
HEALTHCHECK образа: /health/ready |
— (config.toml read-only) |
8080 только в сети |
пароли PostgreSQL и Valkey, ключи пользователя API в S3 — мосты DATABASE__PASSWORD, CACHE__PASSWORD, S3__ACCESS_KEY_ID, S3__SECRET_ACCESS_KEY из .env |
| миграции | migrate |
образ API | код выхода 0 (service_completed_successfully) |
— | сеть | пароль PostgreSQL |
| postgres | postgres |
postgres:18.6-trixie@sha256:5a5a84b1…9722 |
pg_isready -h 127.0.0.1 |
postgres_data |
127.0.0.1:5433 → 5432 |
POSTGRES_PASSWORD |
| кэш (необязательная роль) | valkey |
valkey/valkey:9.1.2-trixie@sha256:418652cf…9dfd |
valkey-cli ping с паролем |
— (persistence выключен) | 127.0.0.1:6380 → 6379 |
VALKEY_PASSWORD |
| s3 | s3 |
chrislusf/seaweedfs:4.48@sha256:4e61d15f…7872d |
wget: /cluster/healthz master, том зарегистрирован (DataNodes в /dir/status), /healthz filer и шлюза (loopback) |
s3_data:/data |
127.0.0.1:8334 → 8333 (только API S3); в сети — 8333 и gRPC шлюза 18333, служебные порты на loopback |
административная пара (AWS_* из S3_ROOT_*) и ключ подписи (WEED_JWT_FILER_SIGNING_KEY из S3_JWT_SIGNING_KEY) — окружением |
| bootstrap S3 | s3-bootstrap |
тот же образ S3 | код выхода 0; реплики и уборщик ждут service_completed_successfully |
— (/tmp и /data — tmpfs) |
network_mode: service:s3, портов нет |
ключ подписи, ключи API и ключи уборщика — окружением; в weed shell через stdin, в curl файлами на tmpfs |
| уборщик незавершённых загрузок | cleaner |
образ API, точка входа python -m src.cleaner |
healthcheck образа выключен (HTTP не слушает); живость — журнал; ждёт postgres healthy, migrate и s3-bootstrap |
— (config.toml read-only) |
портов нет | пароль PostgreSQL (DATABASE__POOL_SIZE: 1), ключи пользователя уборщика в S3 (S3__* из S3_CLEANER_*) |
Лимиты:
- postgres 2 CPU / 1 ГБ, valkey 0,5 / 128 МБ, s3 1 / 512 МБ;
s3-bootstrap0,5 / 128 МБ,migrate0,5 / 256 МБ;api1 / 512 МБ на реплику, haproxy 1 / 256 МБ;cleaner0,25 / 256 МБ (в простое ~91 MiB,evidence/attachments/cleaner-process.md).
Сумма — 7,75 CPU / 3,5 ГиБ, без одноразовых сервисов — 6,75 CPU /
3,1 ГиБ. Соединения PostgreSQL: API_REPLICAS × pool_size +
migrate + уборщик = 2 × 10 + 1 + 1 = 22, во время make rolling_update (три реплики) — 32, при max_connections 100
(переполнения пула нет, max_overflow 0). Секреты по сервисам
проверены в evidence/s3/privacy.md (раздел 4) и, с уборщиком, в
evidence/s3/cleaner-key.md (раздел 3).
Bootstrap S3 и его безопасный повтор
Сервис s3-bootstrap выполняет infra/s3/bootstrap.sh в режиме
apply. Каждый шаг можно повторять:
- Bucket: есть — «exists», нет — создаётся.
- Анонимный доступ —
none. Если он открыт, bootstrap его закрывает. - Политика
api-objects(s3:GetObject,s3:PutObject,s3:DeleteObjectнаarn:aws:s3:::<bucket>/*) создаётся или обновляется. - Пользователь
api: если его нет, создаётся с ключами из.env; политика привязывается. - Чужие ключи пользователя удаляются, нужный создаётся, если его нет.
- Проверка ключом API: PUT, GET и DELETE проверочного объекта.
SignatureDoesNotMatchзначит, что секрет в.envсменился, — ключ пересоздаётся. - Проверки приватности: ключ API получает 403 на список и создание
bucket, аноним — 403 на чтение и список. Расхождение —
FAILED: <шаг>, код 1, реплики не стартуют.
С change upload-consistency шаги 3–6 общие для двух пользователей:
api и cleaner с политикой cleaner-objects (s3:GetObject,
s3:DeleteObject на объекты своего bucket — без записи, списка и прав
на bucket). Ключ уборщика ждётся и проверяется DELETE несуществующего
ключа (204; PUT ему запрещён), новый секрет уборщика так же
распознаётся по SignatureDoesNotMatch. Проверки каждого запуска:
ключ уборщика читает проверочный объект, получает 403 на запись и
список и удаляет его; после этого GET ключом API — 404
(evidence/s3/cleaner-key.md).
Повтор не меняет правильное состояние: bucket и объекты сохраняются,
пользователи не пересоздаются (evidence/s3/bootstrap.md, раздел 2;
evidence/s3/cleaner-key.md, раздел 1).
Смена секрета API: новое значение в .env, затем make run_docker.
Bootstrap пересоздаёт ключ, прежний секрет перестаёт действовать
(раздел 3), а реплики с новым окружением пересоздаёт compose.
Bootstrap работает не административной парой S3, а weed shell на
loopback сервера с ключом подписи. Административная пара есть только у
сервера. make rolling_update bootstrap не запускает: он, как
миграции, только расширяет права. Его изменения применяет docker compose up -d s3-bootstrap или make run_docker.
Критичные и некритичные зависимости готовности
- PostgreSQL критичен: в нём источник истины и сессии.
/health/readyвыполняетSELECT 1со сроком 2 с, без него — 503. - Valkey не критичен: это кэш, без него обязательные запросы идут в PostgreSQL.
- S3 не критичен: без него недоступны только пути вложений (503
unavailable), текст работает./health/readyк S3 не обращается: иначе отказ S3 вывел бы из LB все реплики, и текст перестал бы работать тоже. Проверка —test_readiness_without_object_storageвmake failure_checks.
Сроки клиента S3 (change fix-upload-put-flake)
Клиент — aiobotocore поверх aiohttp, без повторов
(total_max_attempts=1), пул keep-alive на [s3] max_connections с
простоем до 15 с. Сроков два, и оба задаёт приложение:
[s3] connect_timeout_seconds(1 с) — на установку соединения;asyncio.timeout([s3] timeout_seconds)(5 с) — на весь вызов в_callи на каждый блок потокового чтения в_read_chunk.
Собственного срока чтения aiohttp нет (read_timeout=None). Раньше он
был равен timeout_seconds и давал редкие 503 на исправном S3. Цепочка
такая:
- после скачивания оригинала с паузой чтения (буфер ответа больше
512 KiB:
read_bufsizeпо умолчанию 256 KiB, порог паузы вдвое больше) aiohttp 3.14.5 — версияuv.lock, другие пробой не проверялись — перевзводил этот срок вresume_reading()уже у соединения, вернувшегося в пул; - через 5 с простоя срок срабатывал на простаивающем соединении, и пул отдавал его следующему вызову (keep-alive 15 с не истёк);
- PUT падал за 1 мс с
ReadTimeoutError, а S3 видел заголовки без тела (botocore ставитExpect: 100-continue).
Механизм, захват пакетов и проверенные гипотезы —
evidence/s3/idle-connection.md и design change. Повтор не добавлен:
он скрыл бы причину, а таймаут порченого соединения не отличить от
таймаута зависшего S3. Всякое чтение из S3 идёт только через _call и
_read_chunk, поэтому без sock_read ни один вызов не остаётся без
срока (.claude/rules/infra.md).
Соответствие имён skeleton S3_*
Имя .env.example skeleton |
Реальная конфигурация |
|---|---|
S3_ENDPOINT |
S3__HOST и S3__PORT: в консоли — мосты 127.0.0.1 и ${S3_OUT_PORT}, в docker — S3_HOST и S3_PORT через x-s3-env |
S3_REGION |
[s3] region в config.toml (us-east-1, нужен подписи SigV4) |
S3_BUCKET |
S3__BUCKET в .env: читают приложение и bootstrap |
S3_ACCESS_KEY_ID_FILE, S3_SECRET_ACCESS_KEY_FILE |
мосты S3__ACCESS_KEY_ID=${S3_API_ACCESS_KEY} и S3__SECRET_ACCESS_KEY=${S3_API_SECRET_KEY}: значения из .env, а не файлы, как с DATABASE_URL_FILE |
MAX_UPLOAD_BYTES |
константа ATTACHMENT_MAX_BYTES = 10 485 760 в src/utils/constants.py, не настройка |
MAX_IMAGE_PIXELS |
константа ATTACHMENT_MAX_PIXELS = 40 000 000 там же, не настройка |
Лимиты вложений задаёт контракт, они одинаковы на всех установках,
поэтому ни окружение, ни .env, ни config.toml их не меняют (спек
service-configuration, «Лимиты вложений — константы контракта»;
design change attachments, решение 10). Проверка: обычный API стенда
отказов запускается с MAX_UPLOAD_BYTES=1 и MAX_IMAGE_PIXELS=1, а
sample.png всё равно принимается — 201
(test_environment_does_not_change_limits,
evidence/tests/failure-checks.md).
Вложения (change attachments)
POST /chats/{id}/attachments?filename=… (сырые байты PNG/JPEG)
└─ вход: короткая сессия БД (CurrentUserBrief)
└─ членство (404) → Content-Type (415) → Content-Length (413)
└─ тело со счётчиком (413 сразу за 10 MiB) → структура и SHA-256 в потоке (415 / 413)
└─ tx1: строка attachments, status=pending, object_key ── commit
└─ PUT <база>/attachments/<id>/original в S3
└─ tx2: pending → ready ── commit
(сбой до отправки COMMIT или строки уже нет — DELETE объекта, 503)
└─ 201 Attachment (status=ready)
GET /attachments/{id} → строка ready + членство (404 иначе)
GET /attachments/{id}/content → GET из S3 потоком (StreamingResponse), Content-Length, nosniff
POST /chats/{id}/messages {text, attachment_ids}
└─ членство → вложения: все ready и этого чата (404 до захвата ключа)
└─ ключ → сообщение → message_attachments (position) ── один commit
Порядок записи и отказы (design, решение 1). Объект, который
записывает API, известен PostgreSQL до записи: строка pending с
object_key фиксируется до PUT.
Отказы на каждом шаге, компенсация и уборка — раздел «Согласованность
БД и S3» ниже. Строку pending API не показывает (метаданные, байты и
ссылка в сообщении — 404 с тем же message, что у неизвестного id).
Проверка изображения — структурная, без декодирования пикселей
(src/utils/image.py, только stdlib; решение 2, подтверждено
пользователем):
- тип — по сигнатуре;
Content-Typeзапроса должен совпасть, иначе 415 (подмена MIME); - размеры — из IHDR / SOF до распаковки: больше 40 млн пикселей — 413;
- PNG: CRC каждого чанка, IHDR первым, нет неизвестных критичных чанков, IDAT подряд, поток zlib распаковывается блоками по 1 MiB и ровно в объём по размерам (больше — «бомба», 415 сразу), типы фильтров строк, IEND; JPEG: маркеры и длины сегментов, один SOF, скан, EOI;
- байты после IEND / EOI — часть оригинала (входят в размер и SHA-256);
- пик памяти проверки ≤ 3,2 MiB при любом числе пикселей; «бомба»
100 × 100 → 200 MiB отклоняется за 1 мс; корпус 12 000 файлов macOS —
ни одного ложного отказа (design change
attachments, «Уточнения apply», п. 1).
Схема (ревизия ef25d50b01a8, решение 3): attachments (составной
FK (chat_id, owner_id) → chat_members — владелец участник чата; CHECK
размера, SHA-256 32 байта, типа, статуса, длины и символов filename;
уникальный object_key) и message_attachments (PK (message_id, position), 0–9, уникальная пара сообщение–вложение, индекс по
attachment_id, FK без каскада — вложение со ссылкой не удалить).
Ограничение текста сообщения ослаблено с 1–4000 до 0–4000 NOT VALID:
пустой текст допустим с вложением, правило «текст или вложение» держит
сервис. История читает attachment_ids коррелированным подзапросом
ARRAY(…) по pk_message_attachments, индекс истории прежний.
Ключ объекта — <имя базы>/attachments/<id>/original, назначает
сервер и хранит в строке. filename только отображается: 400 на /,
\, управляющие символы (Cc) и пустое / из пробелов, остальное
(включая символы направления текста) хранится как прислано.
Процент-коды имени — строгий UTF-8: Starlette заменил бы неверный байт
на U+FFFD, поэтому ручка разбирает сырую строку запроса сама, и
filename=a%FFb.png — 400, а не 201 с искажённым именем (сценарий «Имя
не в UTF-8»).
Память одной загрузки — одно тело (решение 6). Тело копится в
io.BytesIO, getvalue() отдаёт bytes над тем же буфером без копии
(bytes, а не bytearray: его botocore копирует). В образе
MALLOC_MMAP_THRESHOLD_=131072: с динамическим порогом glibc после
первой загрузки растил буфер в куче, и realloc на миг держал два тела.
Проба в образе API, три загрузки 10 MiB подряд в одном процессе: пик
RSS 1,99 тела до правки → 1,19–1,20 после (одно тело и блоки чтения
botocore по 1 MiB; design, «Уточнения apply», п. 10).
Без сессии БД на всю передачу (решение 5). Зависимость
get_db_session закрывается после отправки ответа, и её срок 6 с
охватил бы чтение тела и отдачу потока: медленные 10 MiB оборвались бы
на 6-й секунде. Ручки вложений берут короткий вход (CurrentUserBrief),
сервис открывает сессию на каждый шаг; загрузка 12,4 с и скачивание
13,1 с через LB проходят (evidence/attachments/slow-transfer.md).
Идемпотентность: хэш тела включает attachment_ids только
непустым (str(UUID), нижний регистр, порядок значим) — ключ,
сохранённый версией без вложений, повторяется после замены реплик; повтор
отдаёт те же attachment_ids.
Отказ S3 — 503 только на загрузке и скачивании байтов; метаданные,
сообщения со ссылкой на готовое вложение, история и /health/ready
работают.
Согласованность БД и S3 (change upload-consistency)
Инвариант порядка записи: объект, который пишет API, известен
PostgreSQL до записи — строка pending с object_key фиксируется
до PUT. Поэтому любой обрыв после неё оставляет «след» в БД, по которому
объект можно найти и убрать. Механизм — два слоя: компенсация в самой
загрузке (быстро, без гарантии) и уборщик (гарантия, после grace).
Компенсация в загрузке (AttachmentService._mark_ready,
_compensate; design, решение 1). Объект удаляется сразу, только когда
точно известно, что вложение не станет ready:
| Где сбой | Ответ | Объект | Строка pending |
|---|---|---|---|
| проверки и тело (401, 400, 404, 413, 415, обрыв клиента) | 4xx | не записывался | нет |
| tx1 — запись строки (отказ PostgreSQL) | 503 | не записывался | нет |
| PUT: S3 недоступен, срок 5 с, 5xx, отказ в доступе | 503 | не трогается: при замороженном S3 тело не уходит без ответа сервера (проба), а DELETE ждал бы ещё 5 с | уборщику |
tx2 до отправки COMMIT (UPDATE, пул, срок на нём) |
503 (отказ БД) или 500 (дефект) | удаляется до ответа ключом API, без повторов; не удалось — warning, остаётся уборщику |
уборщику |
| tx2 на самом COMMIT (связь оборвалась во время фиксации) | 503 | не трогается: вложение могло стать ready, удаление дало бы ready без объекта |
уборщику, если фиксации не было |
mark_ready → 0 строк (строку убрал или пометил к уборке уборщик: загрузка длилась дольше grace) |
503, error в журнале |
удаляется до ответа | нет или помеченная — уборщику |
| процесс убит, задача отменена | — | не трогается | уборщику |
Граница «до отправки COMMIT» — флаг, который ставится прямо перед
commit() и только при найденной строке. Компенсация не удаляет строку:
чаще всего tx2 падает из-за отказа PostgreSQL, и удаление строки упало
бы так же; а строка без объекта безопасна — её уберёт уборщик. Обратный
порядок (строка, потом объект) при сбое второго шага оставил бы объект
без строки.
Уборщик — отдельный сервис cleaner (python -m src.cleaner), а не
фоновая задача реплик: N реплик были бы N уборщиками, а остановка реплики
обрывала бы проход. Раз в [cleaner] interval_seconds (60 с) он
выбирает строки pending старше [cleaner] pending_grace_seconds
(900 с) выборками по 100 (keyset по (created_at, id), частичный индекс
ix_attachments_pending_created_at — план в
evidence/migrations/pending-index.md) и каждую убирает в два шага
(после двух verify):
- транзакция пометки:
SELECT … FOR UPDATE SKIP LOCKEDтой же строки (всё ещёpendingи старше порога; нет — пропуск),updated_at = now()уборщика, commit; - транзакция уборки: та же блокировка (нет строки или занята — пропуск), DELETE объекта ключом уборщика (отсутствие объекта — тоже 204), DELETE строки, commit.
Объект удаляется раньше строки: сбой между ними оставляет строку без
объекта (следующий проход её доуберёт, пометка ставится заново), а не
объект без строки. Строки ready выборка не видит никогда. SIGTERM
доводит только текущий шаг до commit или отката (≤ 6 с), между шагами
уборщик останавливается сам.
Зачем блокировка. Загрузка короче grace, но процесс API, замороженный
дольше grace (docker pause, пауза ВМ), после разморозки дойдёт до
mark_ready. Без блокировки порядок «PUT → уборщик удалил объект →
mark_ready сделал строку ready» дал бы ready без объекта (201
клиенту, 500 при скачивании). С блокировкой mark_ready ждёт commit
уборщика и находит 0 строк → компенсация и 503; если mark_ready успел
раньше, строка уже ready, и уборщик её не выбирает.
Зачем пометка (замечание W1 verify). В первой версии блокировка,
DELETE объекта и DELETE строки шли одной транзакцией. Её откат уже после
удачного DELETE в S3 (сбой БД перед COMMIT, срок, заморозка уборщика) или
DELETE, который S3 выполнил после срока вызова, возвращали строку
pending как была, и ждавший mark_ready делал её ready без объекта.
Теперь mark_ready переводит в ready только непомеченную строку
(updated_at = created_at: вставка пишет оба поля одним значением), а
пометка зафиксирована до DELETE объекта. Помеченная строка ready уже не
станет: загрузка получает 503 и удаляет свой объект, уборку доводит
следующий проход (test_cleaner_failure_after_object_delete). Миграции
нет, CHECK updated_at >= created_at выполняется.
Зачем DELETE объекта под блокировкой (замечание W1 повторного
verify). В первой редакции пометки объект удалялся между транзакциями,
без блокировки. Реплика до 87c48b9 пометку не проверяет: она успевала
сделать строку ready между commit пометки и DELETE объекта, и уборщик
удалял объект готового вложения без всякого сбоя. Теперь объект и строка
удаляются одной транзакцией под блокировкой: такая реплика либо успела
раньше (строка ready с целым объектом, уборщик её не находит), либо ждёт
commit и находит 0 строк (проба блокировок — design, «Уточнения apply»,
п. 21). Цена — вызов S3 внутри транзакции: ≤ 5 с ([s3] timeout_seconds) внутри срока шага 6 с, меньше
idle_in_transaction_session_timeout 10 с; пул уборщика свой, из одного
соединения.
Grace period и его обоснование. Граница живой загрузки B — от
записи created_at строки до фиксации ready: tx1 ≤
request_timeout_seconds (6 с; created_at назначается до tx1) + PUT
≤ [s3] timeout_seconds (5 с) + tx2 ≤ 6 с, B = 2 × 6 + 5 = 17 с. Тело
и проверка изображения идут до created_at: медленный клиент B не
удлиняет. Grace 900 с — запас ×50 над B: покрывает заморозку процесса API
(профиль failover с docker pause, остановки ВМ Docker Desktop) и
расхождение часов консольного API на macOS и уборщика в ВМ (секунды).
Цена — незавершённые загрузки (а это только сбои) живут до ~16 мин
(grace + интервал + проход). Уборщик при старте проверяет grace > 2 × request_timeout_seconds + s3.timeout_seconds по своим настройкам и
иначе не стартует (код 2, ошибка называет grace, оба срока и границу —
evidence/attachments/cleaner-process.md). Стенд отказов — grace 20 с
и интервал 1 с: честное значение для тех же сроков по умолчанию.
Отвергнуто: 60 с (запас ×3,5 съедает одна пауза ВМ), 24 ч (остатки
сбоев лежат сутки, защита без разового запуска невозможна).
Права S3 уборщика — свой пользователь cleaner: чтение и удаление
объектов своего bucket, без записи, списка и прав на bucket; ключи
S3_CLEANER_* только у s3-bootstrap и cleaner (make s3_check — 68
проверок, evidence/s3/cleaner-key.md). Уборка чтение не использует
(HEAD перед удалением не нужен: удаление идемпотентно, а промах HEAD — не
основание удалять). С change track2-reconciler уборщику добавлен
список объектов — только с префиксом вложений своей базы — для сверки
bucket и БД (раздел «Сверка хранилищ»; 70 проверок
evidence/s3/cleaner-list.md).
Отказы хранилищ в уборщике. S3 недоступен, не ответил, отказал в
доступе или bucket нет — транзакция уборки откатывается, строка остаётся
pending и помеченной, проход прерывается на первой строке (warning),
следующий — через интервал (пометка ставится заново).
PostgreSQL недоступен — проход пропускается (warning). Непредвиденная
ошибка — error с traceback, процесс живёт. Перезапуск не нужен: у
клиента S3 нет повторов, пул PostgreSQL — с pool_pre_ping
(test_cleaner_survives_outages). SIGTERM: текущий шаг уборки доводится
до commit или отката, новые не начинаются, выход с кодом 0 за ~0,6 с.
Доказательства: evidence/attachments/consistency.md (рабочий
стенд: S3 заморожен и сбой фиксации ready → 503, строки не видны,
компенсация удалила объект, cleaner --once убрал обе загрузки,
объектов без строки 0), evidence/tests/failure-checks.md (стенд
отказов: восемь проверок вложений и уборщика, в том числе kill реплики
между PUT и фиксацией), evidence/attachments/cleaner-process.md,
evidence/s3/cleaner-key.md, evidence/migrations/pending-index.md.
Память и сроки загрузки (change upload-memory)
Рубрика «4»: лимиты, таймауты и потоковая обработка не дают загрузкам
занять неограниченную RAM. До change лимита одновременных загрузок не
было, и проба показала больше, чем было записано в этом отчёте: при
записи в S3 тело копировалось ещё раз (пик загрузки — около двух тел, а
не 1,2), 20 одновременных загрузок по 10 MiB без swap убивали реплику
512 МБ (OOM-kill), а недочитанное тело копилось в буферах сокетов ядра —
до 32 MiB на соединение. Design change upload-memory, решения 1–9.
Места загрузки — на процесс API (src/infra/upload_slots.py,
asyncio.Semaphore): [uploads] max_concurrent (4) загрузки
одновременно, ещё до max_waiting (16) ждут места по порядку прихода, но
не дольше wait_timeout_seconds (5 с). Очередь полна — сразу 429 rate_limited с Retry-After: 1, срок вышел — 429 по сроку; у такой
загрузки нет ни строки, ни объекта. Место берётся после проверок 401 →
400 → 404 → 415 → 413 по Content-Length и до чтения тела, держится до
ответа (включая запись в S3, ready и компенсацию) и освобождается при
любом исходе — 201, ошибка, обрыв, срок, отмена. Ранние отказы места не
ждут и не занимают: посторонний и заведомо большое тело не вытесняют
живые загрузки. Ожидающая загрузка соединения с PostgreSQL не держит.
Места считает каждая реплика сама — это допуск к обработке, как лимит
хэшей паролей, а не состояние, от которого зависит ответ. Почему 429, а
не 503: из двух кодов контракта ручки к ограничению подходит только 429
(у него одного Retry-After), 503 — «зависимость недоступна», и клиент
не отличил бы занятые места от отказа S3. Места ограничивают
одновременность, а не частоту, поэтому трактовка — открытый вопрос
преподавателю (PLAN.md, ### upload-memory, «Вопросы», п. 1).
Срок тела — [uploads] body_timeout_seconds (30 с) на всё тело с
момента, как загрузка заняла место (asyncio.timeout вокруг чтения);
не успел — 400 invalid_request «Upload body was not received in time»,
ни метаданных, ни объекта, место свободно. Не срок простоя между
блоками: клиент, который шлёт по байту раз в 29 с, держал бы место
вечно. 30 с хватает для 10 MiB от 2,8 Мбит/с.
Одна копия тела. Тело копится в BytesIO; проверка изображения и
SHA-256 идут над getvalue() (bytes над тем же буфером), затем ссылка
на bytes удаляется, и в PUT уходит сам BytesIO. Пока ссылка жива,
буфер общий, и aiohttp при getbuffer() копировал тело целиком. Проба в
образе API: шаг PUT 10 MiB — 2,31 тела над базой прежним путём и 1,19
новым; в метке профиля — 2,17 и 1,20 тела на загрузку (раздел
«Одновременные загрузки» ниже).
Буферы ядра. У реплик api — sysctls: net.ipv4.tcp_rmem "4096 131072 524288": буфер приёма сокета до 512 KiB вместо 32 MiB ВМ Docker
Desktop (ожидающая или отклонённая загрузка держит в ядре до 0,5 MiB). У
LB — tune.sndbuf.server 262144 (буфер отправки к реплике) и
tune.rcvbuf.client 131072 (буфер приёма от клиента). Второй добавлен
после первой метки профиля: в ней пик LB рос на ~2,6 MiB на клиента,
очередь приёма сокета клиента — до 9 MiB (97a4be4; design, «Уточнения
apply», п. 11). С ним в метке baseline пик LB «с лимитом» 10 MiB растёт
на (52,3 − 30,5) / 39 = 0,56 MiB на клиента от 1 до 40 клиентов (ячейки
summary.md), скорость одного клиента прежняя.
Цепочка таймаутов пути загрузки (решение 7):
| Звено | Значение | Формула и обоснование |
|---|---|---|
| молчание реплики до тела | ≤ 17 с | вход и членство — по шагу БД: 2 × [database] request_timeout_seconds (6) + [uploads] wait_timeout_seconds (5) |
| тело | ≤ 30 с | [uploads] body_timeout_seconds; простой клиента ≤ timeout client LB (30 с) |
| молчание реплики после тела | ≈ 26 с | проверка (до ~4 с при 4 загрузках на 1 CPU) + pending 6 + PUT 5 + ready 6 + компенсация 5 |
timeout server LB пути загрузки |
30 с | больше 17 и 26 с: http-request set-timeout server 30s if METH_POST { path_reg ^/api/v1/chats/[^/]+/attachments$ } |
timeout server остальных путей |
10 с | цепочка лабы 3 не меняется: общий 30 с держал бы любой запрос к зависшей реплике 30 с |
| наибольшая длительность загрузки U | ≈ 73 с | 17 + 30 + 26 |
ROLLOUT_DRAIN_TIMEOUT |
90 с | > U и > 30 с: плановая замена не обрывает живую загрузку (было 12 с); обычный дренаж — 0–2 с |
graceful_shutdown_seconds |
8 с | прежний: stop-one.sh и docker stop — отказ, загрузка дольше 8 с обрывается, строку pending убирает уборщик |
Ответ LB 400 (клиент замолчал посреди тела дольше timeout client) —
теперь в формате контракта (http-error status 400), как 502/503/504.
Поведение проверяет driver.py lb-upload-timeouts на заглушке реплики
за конфигурацией проекта (evidence/uploads/lb-timeouts.md).
Граница живой загрузки уборщика прежняя — B = 2 × request_timeout_seconds + s3.timeout_seconds = 17 с. Ожидание места,
тело и проверка изображения идут до записи метаданных (created_at
строки pending), а сроки tx1, PUT и tx2 не менялись. Поэтому grace
900 с, проверка уборщика при старте и стенд отказов (grace 20 с) не
меняются; свойство закреплено сценарием storage-consistency «Ожидание
места не входит в возраст загрузки» (test_upload_waits_for_slot:
created_at ожидавшей позже updated_at той, что держала место).
Отдельного срока PUT по размеру нет: места ограничивают одновременные PUT
(4 на реплику, 12 при замене), p95 PUT при 12 — 1,6–1,9 с, а больший
срок удлинил бы B.
Значения по умолчанию — секция [uploads] (config.toml, подмена —
UPLOADS__*):
| Параметр | Значение | Почему |
|---|---|---|
max_concurrent |
4 | бюджет реплики 512 МБ: база ~105 MiB + хэши паролей до 4 × 64 MiB + загрузки на 4 местах (метка: пик «с лимитом» при 40 × 10 MiB — 181 MiB, то есть ~76 MiB над базой) ≈ 440 MiB; при 8 местах — больше 512 |
max_waiting |
16 | сообщение несёт до 10 вложений, и клиент шлёт их разом: 10–20 одновременных загрузок по 10 MiB проходят без 429; ожидающий держит ≤ ~0,8 MiB |
wait_timeout_seconds |
5 с | молчание до тела ≤ 17 с < 30 с LB; дольше ждать бессмысленно — реплика насыщена |
body_timeout_seconds |
30 с | см. «Срок тела» |
Retry-After |
1 с (константа) | за секунду реплика доводит несколько загрузок, повтор через LB уходит на следующую реплику |
Значения — настройки, а не константы: у установок разный лимит памяти, а
профилю uploads нужен вариант «без лимита». Запись «Started API»
называет все четыре. Неверное значение (UPLOADS__MAX_CONCURRENT=0,
-1, abc) — ошибка проверки настроек с именем поля, сервис не
стартует.
Доказательства: evidence/uploads/baseline/summary.md (память под
1–40 одновременными загрузками, три варианта кода),
evidence/tests/failure-checks.md (места, очередь, 429, срок тела —
«узкий по загрузкам» API стенда отказов), evidence/uploads/lb-timeouts.md,
evidence/uploads/rollout-upload.md, evidence/tests/student-test-lb.md
(10 одновременных загрузок через LB).
Сверка хранилищ (трек 2, change track2-reconciler)
Уровень «5», трек 2 «Согласованность двух хранилищ»: повторяемый
reconciler объектов без метаданных и метаданных без объектов — с dry-run,
исправлением и повторным запуском, не трогающий свежее и используемое.
Уборщик идёт только от строк pending, поэтому два остаточных риска
upload-consistency без сверки не находил никто: объект без строки
(PUT-зомби после уборки) и строку ready без объекта (сбой мимо API,
объект удалён вручную). Объект, удалённый мимо API, до change давал 500
на каждое скачивание.
Где работает. Сверка — часть процесса уборщика, а не реплик API: у
уборщика уже есть свой пул, ключи на чтение и удаление и долгоживущий
процесс. Разовый проход — make reconcile (docker compose run --rm --no-deps cleaner reconcile [--apply] [--max-changes N]), по умолчанию
dry-run. Плановая — в сервисе cleaner при старте и раз в
[reconciler] interval_seconds, с исправлением. Отдельный сервис и
пользователь S3 reconciler отвергнуты: второй процесс с доступом к той
же базе и ещё два секрета ради почти пустого разделения прав.
Классы расхождений (ReconcileFinding):
| Класс | Что это | --apply |
|---|---|---|
orphan_object |
объект <база>/attachments/<id>/original, строки этого id нет и на ключ никто не ссылается |
объект удаляется |
missing_object |
строка ready, объекта по её ключу нет |
оригинал помечается потерянным (lost_at) |
size_mismatch |
строка ready, размер объекта ≠ size_bytes |
помечается потерянным, объект не удаляется |
stale_pending |
строка pending старше grace (то же, что убирает уборщик) |
убирается шагом уборщика (пометка, затем объект и строка под блокировкой) |
restored_object |
оригинал помечен, а объект снова есть того же размера | пометка снимается |
unknown_object |
ключ под префиксом, которого API не пишет, или <id>/original, у строки которого другой ключ |
только отчёт и код 3 — не удаляется никогда |
Проход (design, решение 3): (1) S3 → БД — страницы ListObjectsV2 по
префиксу <база>/attachments/ ([reconciler] page_size, 1000), на
страницу одно выражение к БД id = ANY(:ids) OR object_key = ANY(:keys)
(Bitmap OR по pk_attachments и uq_attachments_object_key, 1,5 мс на
1000 ключей; по id в 15 раз дешевле, чем по тексту ключа); каждый ключ
— в множество; (2) БД → S3 — keyset строк ready по id (Index Scan
pk_attachments, 0,6 мс на 1000), ключа нет в множестве — «метаданные
без объекта»; (3) зависшие загрузки; (4) перепроверка каждого кандидата
в БД и HEAD — в обоих режимах; (5) предел изменений; (6) с --apply —
действия: зависшие → объекты без строки → пометки → снятия пометок,
перед каждым ещё раз своё условие. Слияние двух отсортированных потоков
отвергнуто: порядок списка SeaweedFS — обход каталогов, а не порядок
байтов (проба), на нестандартных ключах оно дало бы ложные расхождения.
Цена множества — память O(N), ~15 МБ на 100 тыс. объектов.
Почему два снимка (список и строки) не дают ложных расхождений. API
пишет строку до PUT: если объект попал в список, строка его загрузки уже
зафиксирована и видна выборке, которая идёт после. Строка ready старше
порога стала ready до прохода, а её объект записан ещё раньше — список
его видит; неполный ответ списка отсекает HEAD.
Безопасность (решение 4):
- что удаляется — только объект без строки и зависшая загрузка;
строки
ready, используемые вложения (FKmessage_attachments), объект, на который ссылается строка любого статуса, и чужой ключ — ни в каком классе; строка с ключом вне<база>/attachments/(например, база, восстановленная под другим именем) — «чужой объект»: её объект сверка не читает, строку не помечает и не убирает (замечание W2 verify); - свежее — grace общий с уборщиком (
[cleaner] pending_grace_seconds, 900 с): объект — поLastModifiedS3, строкаready— поupdated_at,pending— поcreated_at; свежее не считается расхождением; - перепроверка непосредственно перед действием — строка в БД (по
idи по ключу) и HEAD объекта; не подтвердилось — действие не выполняется; - bucket на месте — отсутствие объекта подтверждается только после
списка с
MaxKeys=1: удалённый bucket —NoSuchBucket, проход прерван, а не «потеря всех оригиналов»; - предел изменений — удалений, пометок и снятий больше
[reconciler] max_changes(100) — ни одного из них,errorс числом и пределом, код 3; больше — аргументом--max-changes. Он защищает от сверки с «чужой» базой (пустой или из старой копии при живом bucket) и от пустого пересозданного bucket. Абсолютный, а не доля: на маленьком стенде доля слишком мала, на большом — велика; - параллельность — сверка и уборщик, две сверки разом не мешают друг
другу: зависшие — под той же
FOR UPDATE SKIP LOCKEDи пометкой, удаление объекта и условныйUPDATEидемпотентны.
Права S3 уборщика. Политика cleaner-objects получила s3:ListBucket
с условием StringLike s3:prefix <база>/attachments/* (SeaweedFS 4.48 его
соблюдает: весь bucket, test_<db>/, .s3-check/ и HEAD bucket — 403).
Префикс bootstrap берёт из POSTGRES_DB (S3_CLEANER_LIST_PREFIX,
проверка ^[a-z0-9_]+/attachments/$), уборщик строит свой из имени базы.
make s3_check — 70 проверок, новые строки списка уборщика
(evidence/s3/cleaner-list.md).
Потерянный оригинал и ответы API (решение 5). Пометка — колонка
attachments.lost_at (ревизия 5c3e1f0a9b7d, ADD COLUMN … NULL под
SET LOCAL lock_timeout), status и updated_at не меняются. Ответы:
скачивание помеченного — 404 not_found без обращения к S3 (запись
info «Attachment content is lost»), непомеченного без объекта — 500,
как было; метаданные — 200 тем же Attachment; ссылка в новом сообщении
— 201; после снятия пометки — снова 200 с байтами. Статус lost /
failed отвергнут: контракт лабы 4 знает только ready, и прежние
реплики упали бы на неизвестном значении при make rolling_update.
Это вопрос преподавателю (PLAN.md, ### track2-reconciler,
«Вопросы», п. 1): в контракте рядом «Отсутствующий вариант ready-объекта
— 404», «404 — объекта нет» и «Неожиданное исключение — 500». Сделан
вариант по умолчанию; ответ «иначе» меняет одну ветку open_content,
сценарий и тесты, но не сверку.
Плановая сверка и параметры ([reconciler], решения 9–10):
| Параметр | По умолчанию | Почему |
|---|---|---|
interval_seconds |
3600 с (0 — выключена) | объект без строки живёт не дольше grace + интервал + проход (~15 + 60 мин); проход на рабочем стенде (~2–3 тыс. объектов) — 0,49–0,82 с, то есть меньше секунды в час; первая сверка — при старте, иначе частые пересоздания уборщика откладывали бы её |
page_size |
1000 (1–1000) | больше S3 за страницу не отдаёт; одно выражение к БД на страницу |
max_changes |
100 | см. «Безопасность»; разовый проход принимает больший аргументом |
Своего grace у сверки нет — одна ручка «свежести» на всю
согласованность, со своей проверкой границы живой загрузки. Пока идёт
проход сверки, уборка зависших ждёт его конца. На стенде отказов
плановая сверка выключена (её запускают тесты), в bench/ — тоже.
Журнал и коды. Находка, которая осталась, — warning «Found storage
discrepancy» (класс, ключ, id, возраст, размеры, если разные),
исправленная — info «Fixed storage discrepancy» с действием, итог —
«Finished reconcile pass» (просмотрено, найдено и исправлено по классам,
свежие, уже помеченные, длительность, причина прерывания), предел —
error; отдельных записей не больше 1000 за проход. Коды разового
прохода: 0 — расхождений нет, 3 — остались (чужие или отказ по пределу),
1 — прерван отказом S3 / PostgreSQL / сигналом, 2 — конфигурация. SIGTERM
во время сверки: сигнал проверяется перед каждым вызовом хранилища,
текущий вызов доводится — вызов S3 ≤ 5 с, шаг с БД ≤ 6 с, новых страниц
и действий нет; сервис — код 0 за 4,7 с (evidence/reconcile/service.md).
Порядок обновления (решение 6): docker compose up -d s3-bootstrap
(политика со списком) → make rolling_update (миграция, затем реплики) →
docker compose up -d --no-deps cleaner. Смеси не хуже, чем до change:
прежние реплики колонку не читают (у помеченного без объекта — 500, как
раньше); новый уборщик на прежней политике получает AccessDenied на
списке — проход сверки прерван, уборка работает. Откат — сначала
уборщик, потом реплики; колонка и пометки остаются и прежнему коду не
мешают.
На время восстановления базы уборщик останавливают (docker compose stop cleaner): база из старой копии или пустая при живом bucket сделала
бы объекты новых вложений «объектами без метаданных», и сверка удалила
бы их в пределах max_changes. После восстановления — сначала make reconcile (dry-run), потом docker compose start cleaner.
Доказательства: evidence/reconcile/cycle.md (рабочий стенд: все
шесть классов с обеих сторон, dry-run без изменений, 500 → --apply →
404 / 200, повтор, чужой объект, свежий объект после grace, возврат
оригинала), evidence/reconcile/stress.md (--apply раз в ~3 с под 640
загрузками и отправками: внесённое исправлено, все 640 скачиваются с тем
же SHA-256, повтор — 0), evidence/reconcile/service.md,
evidence/tests/failure-checks.md (одиннадцать проверок отказов сверки:
восемь и их красный прогон на c13df14, три по замечаниям verify и их
красные прогоны на a6071da и на временных регрессиях),
evidence/s3/cleaner-list.md,
evidence/migrations/lost-at.md. Стоимость обхода, стратегия «HEAD на
строку», глубокая сверка SHA-256 и ограничение скорости — change
track2-reconcile-cost, ниже.
Стратегии, глубокая сверка и предел скорости (change
track2-reconcile-cost). Разовый проход (make reconcile, cleaner reconcile) получил три аргумента; плановая сверка сервиса по-прежнему
batch, поверхностная, с пределом из настроек.
--strategy head— альтернатива для сравнения, а не замена. Направление S3 → БД — выборка строки на объект, а не на страницу. Направление БД → S3 — HEAD на каждую строкуready, без множества ключей в памяти. Находит те же классы, чтоbatch(test_reconcile_head_strategy_same_findings), в том числе у строки, которая ссылается на<Z>/originalчужогоid: обе стратегии сравнивают строку с объектом по её ключу (до правки по verify W2batchтакую строку не сравнивал,test_reconcile_row_with_other_id_key). Объект, перезаписанный меньше grace назад, свеж для обеих и в перепроверке (S1,test_reconcile_fresh_overwrite_untouched). По метке она в ~21 раз дороже по времени и в ~110 раз по запросам; памятьbatch— 161 Б на ключ. Поэтому основной остаётсяbatch(раздел «Стоимость сверки: результаты меткиbaseline», H1, H2).--deep— GET каждого согласованного объекта и SHA-256 потоком противsha256строки. Новый класс «другой SHA-256» (checksum_mismatch): с--apply— пометка потерянного оригинала (lost_at), как у объекта, которого нет. Повреждение того же размера поверхностная сверка не видит, глубокая — видит (test_reconcile_deep_checksum). Цена — 5,5 мс на MiB при 0,25 CPU, упор в CPU уборщика (H3). Поэтому только по требованию.- «Оригинал вернулся» — только тот же SHA-256. Пометку снимает
объект с тем же содержимым. Объект того же размера с другими байтами
пометку не снимает. До change снимал по размеру
(
test_reconcile_restore_needs_same_bytes). Вернувшийся объект читается и поверхностным проходом, но только он: объект с другими байтами остаётсяlost_known. - Предел скорости
[reconciler] max_objects_per_second(2000, 0 — без предела; разовый —--max-objects-per-second). Проход затрагивает в среднем не больше R объектов S3 в секунду: ключ списка, HEAD и GET считаются одинаково. После каждого вызова S3 — пауза до графика, кусками по 0,2 с. Сигнал паузу прерывает: остановка ≤ 1 с, а итог вызова перед паузой (ключи страницы, удалённый объект) учитывается в итоге и записи «Fixed» — проход останавливает проверка сигнала перед следующим вызовом (test_reconcile_rate_limit,driver.py reconcile-signal --pace [--apply],evidence/reconcile/service.md; до правки по verify W1 удалённый перед паузой объект оставался в журнале «Found»). Почему 2000 и предел дляheadи глубокой — по метке, раздел «Стоимость сверки: результаты меткиbaseline». - Ранний отказ по пределу. С
--apply, как только подтверждённых изменений стало большеmax_changes, остальные кандидаты не перепроверяются: они в итоге какunchecked, код 3, изменений нет. До change проход перепроверял всех (выборка и HEAD) и отказывал в конце: 10 000 кандидатов — +56,5 с, теперь — +0,60 с, HEAD 101 (S4;test_reconcile_limit_stops_rechecks). - Стоимость в итоге. «Finished reconcile pass» называет объекты S3
(
storage_objects), запросы S3 по операциям (s3_requests), прочитанные байты (read_bytes), сеансы БД (db_sessions) и длительность шагов (phase_ms). Запросы S3 метка сверяет с метриками шлюза S3 (в проходах без фона — точное равенство, расхождений нет).pg_stat_databaseрядом — только справочный счёт: транзакций около двух на сеанс (pool_pre_pingи проверки LB дают свои), равенства сdb_sessionsнет и не требуется (design, решение 8).
Согласования с преподавателем
| Дата | Договорённость | Где учтено |
|---|---|---|
| 2026-09-26 | FastAPI с его расхождениями (лишний 422 переведён в 400, порядок кодов: битый JSON — 400 раньше 401, остальная валидация после зависимостей) | .claude/rules/api-contract.md, «FastAPI» |
| 2026-09-29 | Конфиг через pydantic-settings: окружение → .env → config.toml → дефолты, config.toml монтируется read-only, не в образе |
.claude/rules/settings.md, docker.md |
| 2026-10-20 | «Пустой текст» сообщения — и "", и из одних пробелов: с хотя бы одним вложением — 201 (текст как прислан), без вложений — 400 |
спек messages, «Пробелы с вложением»; CreateMessage; test_blank_text_with_attachment |
Ответы на вопросы защиты
-
Почему файл в Docker volume одной API-реплики не равен объектному хранилищу? Volume привязан к контейнеру одной реплики: другая реплика его не видит, остановка или пересоздание реплики уносит доступ, а LB шлёт скачивание на любую. Объектное хранилище — общий сервис со своим volume и правами: оригинал отдаёт любая реплика (
evidence/attachments/failover.md: принял5f5d4ac50d9a, после егоstop/killотдал847ad74efd7c), реплики не пишут файлы оригиналов на диск (docker diff,evidence/attachments/storage.md), и в S3 видно, какой объект какому вложению принадлежит (ключ сid). -
Когда можно честно вернуть 201? Когда оригинал записан в S3 (PUT подтверждён) и метаданные в PostgreSQL зафиксированы в статусе
ready— после второго commit. До этого — проверки и строкаpending, которую API никому не показывает. Отказ S3 или БД на любом шаге — 503, а не 201 (test_upload_with_object_storage_stopped). -
Что произойдёт, если S3 PUT прошёл, а COMMIT в PostgreSQL — нет? Строка
pendingс ключом объекта зафиксирована до PUT, поэтому объект не бывает «вечным неучтённым»: клиент получает 503, вложения для API нет (404), а в БД есть строка, по которой его можно найти. Дальше три случая:- сбой до отправки COMMIT (
UPDATEупал, пул, срок) — вложение точно не станетready, и API сразу удаляет объект (компенсация), строку убирает уборщик (test_ready_failure_compensated: объекта нет сразу после 503;evidence/attachments/consistency.md); - связь оборвалась во время COMMIT — исход неизвестен, вложение
могло стать
ready, поэтому объект не трогаем; если фиксации не было, строка осталасьpending, и уборщик после grace (900 с) удалит объект и строку (test_ready_commit_outcome_unknown: отложенный триггер роняет COMMIT, объект на месте сразу после 503, после grace — ни строки, ни объекта); - процесс API убит между PUT и COMMIT — то же: строка
pendingи объект, уборщик убирает оба после grace (test_killed_between_put_and_ready).
Уборщик под
FOR UPDATE SKIP LOCKEDсначала помечает строку отдельной транзакцией, потом удаляет объект, потом строку. Помеченную строкуmark_readyне переводит вready, поэтому загрузка, пережившая grace, получает 503 (test_upload_outlives_grace), и даже сбой уборки после удаления объекта не даётreadyбез объекта (test_cleaner_failure_after_object_delete). Остаётся случай, когда процесс API заморожен дольше grace посреди самого PUT, уборщик убрал строку, а S3 принял тело после разморозки и удалить его API не смог — объект без строки. Его находит и удаляет сверка bucket и БД (changetrack2-reconciler): плановая сверка уборщика при старте и раз в час удаляет объект без строки старше grace, то есть такой зомби живёт не дольше grace + интервал (~75 мин) —evidence/reconcile/cycle.md(объекты O и B),test_reconcile_finds_and_fixes. Строкуreadyбез объекта, если она всё же появится (окноmake rolling_updateсо старыми репликами, удаление мимо API), сверка помечает потерянной: скачивание — 404, а не 500. - сбой до отправки COMMIT (
-
Почему случайный object key и приватный bucket не заменяют ACL приложения? Приватный bucket закрывает прямой доступ к S3, но скачивает через API любой аутентифицированный пользователь: кто может читать — решает приложение по членству в чате вложения (посторонний — 404,
evidence/attachments/smoke.md). Случайный ключ — не секрет: он попадает в логи, в БД, в URL, аattachment_idклиенты передают друг другу в сообщениях; знание id не даёт права. Ключ API S3 у всех реплик один и права пользователя не различает.
Доказательства критериев
Строки S3 (change s3-storage) сняты на стенде make run_docker:
evidence/s3/restart.md, client.md, privacy.md — с commit
f57635a (правки по verify), остальные файлы evidence/s3/ — с
2e997f9. Строки вложений (change attachments) — с d56b892 (код
приложения 116d8d3) на стенде mtusi-lab4: HAProxy и две реплики,
PostgreSQL, Valkey, S3. После правок по verify (код dba40bc) с
e1f8531 переснято: make student_test через LB и make failure_checks (evidence/tests/student-test-lb.md,
failure-checks.md) и замер bench_rollout на чистом дереве
(evidence/rollout/attachments/, dirty: false). Строки
согласованности БД и S3 (change upload-consistency) — с 5b42bd2 на
том же стенде с уборщиком cleaner. После правок по verify (код
87c48b9: пометка строки уборщиком, три новых теста отказов) с
87c48b9 переснято make student_test через LB, make failure_checks
и make test_isolated (evidence/tests/) и снят раздел 7
evidence/attachments/cleaner-process.md (отказ S3 во время прохода).
driver.py upload-consistency на коде 87c48b9 — тоже PASS, файл
evidence/attachments/consistency.md остался с 5b42bd2: его шаги
правка не меняет. После правки по повторному verify (код 5889ca2:
уборщик в два шага — пометка, затем объект и строка одной транзакцией
под блокировкой) с 5889ca2 переснято make failure_checks
(evidence/tests/failure-checks.md) и раздел 7
evidence/attachments/cleaner-process.md; make test, make student_test через LB (197 passed, сверка 215 / 200 / 36 / 15) и
driver.py upload-consistency на этом коде — PASS, их файлы остались с
87c48b9 и 5b42bd2: правка их шагов не меняет. Строки памяти и сроков
загрузки (change upload-memory) — с ce1ae2c (код 97a4be4): метка
evidence/uploads/baseline/, evidence/uploads/lb-timeouts.md и
rollout-upload.md; с того же commit переснято make test_isolated и
make student_test через LB (evidence/tests/), поэтому строка тестов
рубрики называет ce1ae2c. После правок по verify (9d2ee30: срок тела
«узкого» API стенда отказов 3 с вместо 2 с, код приложения прежний)
переснято make failure_checks (37 / 37). Строки сверки хранилищ (change
track2-reconciler, трек 2) — с c1648d9 на рабочем стенде после
порядка обновления change (evidence/reconcile/, evidence/s3/cleaner- list.md, evidence/migrations/lost-at.md); с того же commit снят make test_isolated (evidence/tests/). После правок по verify (84f8c35:
сверка и тесты отказов, код API прежний) переснято make failure_checks
(48 / 48) и make student_test через LB. После change
fix-upload-put-flake (b5983f0: у клиента S3 нет срока чтения aiohttp,
четвёртый API стенда отказов) на нём сняты восемь прогонов make student_test через LB после замены реплик. После правок по verify
(723b6c3: код отличается от b5983f0 только комментарием в
src/infra/s3/client.py) реплики снова заменены, и на нём пересняты
make failure_checks (49 / 49, полный вывод) и make test_isolated
(evidence/tests/test-isolated-s3-cleanup.md, раздел 0). Поэтому строки
отказов S3, мест загрузки и срока тела называют 723b6c3.
| Критерий README | Команда/сценарий | Наблюдаемый результат | Файл доказательства |
|---|---|---|---|
| Публичный smoke | make test (через LB и в make test_isolated) |
PASS: lab4 public API scenario — загрузка fixture, сообщение с attachment_ids, SHA-256 скачанного оригинала, 404 постороннему |
evidence/attachments/smoke.md, evidence/tests/test-isolated-s3-cleanup.md (раздел 0) |
| «3»: метаданные в PostgreSQL, байты в приватном bucket, не в БД и не на диске API | driver.py --port 8080 attachment-storage |
из bytea только sha256 (32 байта), object_key = messenger/attachments/<id>/original без filename, объект в bucket 111 817 байт, анонимный GET ключа — 403, docker diff реплик — только config.toml; открыли bucket анониму — код 1 «anonymous GET … got 200», bootstrap закрыл — код 0 |
evidence/attachments/storage.md |
«3»: POST вложения → 201 ready после сохранения; оригинал побайтно; attachment_ids читают участники; посторонний — 404 |
make test; driver.py upload Алисой, download Бобом и Евой |
201 status=ready, variants=[], sha256 99ea7533…; Боб — 200 image/png, 111 817 байт, тот же SHA-256 (отдала другая реплика); Ева — 404 на метаданные и байты |
evidence/attachments/smoke.md |
«3»: реальные PNG/JPEG ≤10 MiB и ≤40 млн пикселей, MIME по содержимому, опасные filename, лимиты до чтения и распаковки |
make student_test через LB (test_attachments.py, 33 теста) |
10 485 760 байт — 201, +1 — 413; 30 MiB с Content-Length и частями — 413; 8000 × 5000 — 201, 40 000 001+ — 413; «бомба» — 415 (распаковано не больше ожидаемого объёма + 1 байт); текст, GIF, пустое тело, подмена MIME — 415; filename с /, \, NUL, \n, DEL, U+0085, пустой, 256 — 400; a%FFb.png, a%C3.png, a%ED%A0%80b.png — 400; U+202E, U+2066, U+2028 — 201 как есть |
evidence/tests/student-test-lb.md |
| «3»: остановка загрузившей реплики → download через другую | driver.py --port 8080 attachment-failover --mode stop и --mode kill |
загрузку принял 5f5d4ac50d9a, stop-one.sh его остановил (stop и kill), метаданные и байты — 200 от 847ad74efd7c, SHA-256 совпал, посторонний — 404; после make replicas обе UP |
evidence/attachments/failover.md |
| «3»: restart с volumes сохраняет метаданные и оригинал | make test-persistence ACTION_SCRIPT=scripts/restart.sh (LAB=4) |
PASS: прежний токен читает данные, оригинал вложения тот же; StartedAt новый у всех шести контейнеров (API, LB, PostgreSQL, Valkey, S3) |
evidence/replicas/test-persistence.md |
| «3»: failover с записью | make test-failover ACTION_SCRIPT=scripts/stop-one.sh (каждая реплика, stop и kill, STOP_ONE_LOG) |
4 × PASS, failed_attempts 0, восстановление 0,76–1,2 с; STOP_ONE_LOG — оба контейнера |
evidence/failover/test-failover.md |
«4»: тесты большого файла, повреждённого изображения, подмены MIME, чужого attachment_id, вложения другого чата; ошибка клиента не 500 |
make student_test через LB (test_rubric.py: пять сценариев лабы 4), make test_isolated |
198 passed через LB (b5983f0, восемь прогонов подряд после замены реплик — без падений, «Object storage is unavailable» в журнале реплик 0 при 536 загрузках), 193 passed + 5 пропусков тестов реплик в одном процессе (723b6c3); каждая ошибка — 4xx в формате контракта; сверка покрытия: 244 сценария 13 спеков, 227 тестами (62 — проверками отказов), 17 исключений |
evidence/tests/student-test-lb.md, evidence/tests/test-isolated-s3-cleanup.md (раздел 0, пересъёмка на 723b6c3) |
| «4»: отказы S3 на путях вложений, отклонённая загрузка ничего не оставляет | make failure_checks |
49 / 49, код 0 (723b6c3, 552 с): S3 остановлен — загрузка 503, ровно одна новая строка pending, готовые те же, текст 201; скачивание 503, метаданные 200, история с attachment_ids 200, /health/ready 200; S3 заморожен — 503 не позже 5,6 с; отклонённые загрузки — ни новых строк, ни новых объектов (списки id); рабочий стенд не тронут |
evidence/tests/failure-checks.md |
| «4»: прерывание загрузки и отказ между S3 и БД не оставляют вечных неучтённых объектов | make failure_checks (стенд отказов: уборщик с grace 20 с, интервал 1 с) |
сбой записи строки (SQLSTATE 08006) — 503, ни строки, ни объекта; обрыв клиента посреди тела — ни строки, ни объекта; сбой фиксации ready — 503, объекта нет сразу (компенсация), строка pending не видна по API, на G/2 ещё на месте, после G + I + 5 с убрана; S3 заморожен на время PUT — строка убрана после grace, объект не появился; kill реплики между PUT и фиксацией — 201 не дошёл, строка и объект есть до grace, после — ни того, ни другого; COMMIT ready упал (отложенный триггер) — 503, объект на месте (исход неизвестен), после grace убран; загрузка дольше grace (строка «старше» на час, уборщик убрал её, пока перевод в ready ждал) — 503, а не 201 и не 500, ни строки, ни объекта; уборщик удалил объект, а удаление строки упало в той же транзакции уборки — 503, а не 201, ready без объекта нет, следующий проход доводит уборку; во всех — объектов без строки 0 (object-ids − attachment-ids); красный прогон до кода — 4 из 11 упали; тесты по verify: W1 — 201 на коде f2dc0b3, W2 и W3 — красные на временных регрессиях (компенсация на любой сбой, RuntimeError → 500) |
evidence/tests/failure-checks.md |
| «4»: то же на рабочем стенде через LB | driver.py --port 8080 upload-consistency |
S3 заморожен — 503 за 5,1 с, строка pending с ключом; сбой фиксации ready — 503, объекта нет; обе строки — 404 на метаданные, байты и ссылку; cleaner --once (grace 30 с) — removed 2, код 0; строк и объектов нет, «1200 objects, 1200 rows, 0 objects without a row»; готовое вложение — тот же SHA-256; в журнале API шаги put / ready и «Deleted attachment object», filename — 0 вхождений |
evidence/attachments/consistency.md |
| «4»: документированный механизм компенсации и очистки с безопасным grace period | описание и проверка старта уборщика | таблица компенсации, уборщик под FOR UPDATE SKIP LOCKED в два шага — пометка строки, затем объект и строка одной транзакцией, B = 2 × 6 + 5 = 17 с, grace 900 с (×50); grace 17 с — код 2 с grace, обоими сроками и границей; интервал 0 и abc — код 2; старт — «Started cleaner» с 60 / 900 / 100; docker compose stop cleaner — 0,57 с, код 0 |
раздел «Согласованность БД и S3», evidence/attachments/cleaner-process.md |
| «4»: уборщик переживает отказы хранилищ, готовые вложения не трогает | make failure_checks (test_cleaner_survives_outages); make test-persistence |
S3 остановлен и PostgreSQL остановлен на 3 с: строка на месте после G + 3I, после возврата S3 убрана за I + 5 с без перезапуска; готовое вложение старше grace — 200 ready, тот же SHA-256; после scripts/restart.sh (make test-persistence — PASS) у уборщика прежний StartedAt, RestartCount 0, cleaner --once — код 0 |
evidence/tests/failure-checks.md, evidence/attachments/cleaner-process.md (раздел 6) |
| «4»: отказ S3 во время прохода уборщика виден в журнале, строка не теряется | рабочий стенд (5889ca2): docker compose pause s3 → загрузка через LB → docker compose run --rm --no-deps -e CLEANER__PENDING_GRACE_SECONDS=30 cleaner --once → unpause → тот же --once |
загрузка 503, строка pending; проход: DELETE объекта — срок 5,01 с, warning «Object storage is unavailable» (delete_object, TimeoutError, без ключей) и «Interrupted cleanup pass» с interrupted_by: object_storage, код 1, строка на месте и помечена; после unpause — «Removed stale attachment», код 0, ни строки, ни файла original |
evidence/attachments/cleaner-process.md (раздел 7) |
| «4»: отдельные ограниченные credentials уборщика | make s3_check (строки cleaner key …), bootstrap на пустом volume и со сменой секрета, docker compose config |
ключ уборщика: GET / HEAD / DELETE своего объекта 200 / 200 / 204, повторный DELETE 204; запись, список, bucket, политика, ACL, чужой bucket — 403; новый секрет — ключ пересоздан, прежний — 403 SignatureDoesNotMatch; ключи уборщика только у s3-bootstrap и cleaner, у уборщика нет пароля Valkey, ключей API и административных |
evidence/s3/cleaner-key.md |
| «4»: индекс уборщика без блокировки записи, план по индексу | alembic upgrade head --sql; с нуля, повтор, откат на временной базе; EXPLAIN (ANALYZE, BUFFERS) общего плана на рабочей базе с откатом; make bench_rollout_quick |
CREATE INDEX CONCURRENTLY IF NOT EXISTS вне транзакции; повтор и повтор после «сбоя» проходят, indisvalid true; 22 000 строк (2 000 pending) — Index Scan using ix_attachments_pending_created_at, 100 кандидатов за 28–29 буферов, 0,03–0,04 мс; замена под нагрузкой e656d6bbe1a4 → 739b8f04d5fb, ошибок 0 |
evidence/migrations/pending-index.md |
| «4»: длинная передача не держит соединение пула | разовый скрипт: 10 MiB частями ~12 с и скачивание с медленным чтением | 201 за 12,4 с и 200 за 13,1 с через LB, «Database is unavailable» — 0 | evidence/attachments/slow-transfer.md |
| «4»: rolling update на схему вложений под нагрузкой | make bench_rollout ROLLOUT_LABEL=attachments (с образа e1161f7) |
e1f8531, dirty: false: замена 8,67 с, ревизия e656d6bbe1a4 → ef25d50b01a8, ошибок 0 / 0 / 0, 200 успешных в секунду всё время, ответов старых после дренажа 0, сообщений = ключей 12 001 |
evidence/rollout/attachments/summary.md |
| «4»: исключения сверки покрытия сняты на стенде лабы 4 | driver.py cache-check --require-test-keys, auth-storage, повтор после --force-recreate api |
кэш: одно чтение chats на 50; Argon2id и SHA-256 токена; повтор через новый процесс — тот же Message с attachment_ids |
evidence/cache/hits.md, evidence/auth/passwords-and-tokens.md, evidence/idempotency/replay-after-restart.md |
| «3»: S3-сервер в общем стенде, закреплённая версия | make run_docker, docker compose ps |
s3 на chrislusf/seaweedfs:4.48@sha256:… в состоянии healthy, s3-bootstrap — Exited (0), реплики стартуют после него |
evidence/s3/privacy.md (раздел 3), evidence/s3/bootstrap.md (раздел 1) |
| «3»: persistent volume S3 | scripts/restart.sh; docker kill -s KILL сервера S3 |
ID контейнеров прежние, StartedAt новый, hook — 24 с; объекты клиента читаются с тем же SHA-256: 3/3 после рестарта, 20/20 после SIGKILL; первая запись после healthy — 11–27 мс в 18 рестартах и kill (healthcheck ждёт регистрации тома) |
evidence/s3/restart.md |
| «3»: создание приватного bucket описано | docker compose logs s3-bootstrap на пустом volume |
«bucket messenger created», «user api created», «checks passed» | evidence/s3/bootstrap.md (раздел 1), «Архитектура и решения» → «Bootstrap S3» |
| «4»: bootstrap идемпотентен | docker compose run --rm s3-bootstrap дважды; повтор с новым секретом; S3_BUCKET=Bad_Bucket |
повтор — «exists», код 0, объекты на месте; новый секрет работает, прежний — 503; ошибка — код 1, «FAILED: bucket create», реплики не стартуют | evidence/s3/bootstrap.md |
| «4»: отдельные ограниченные credentials API | make s3_check (строки api key …); секреты по сервисам из docker compose config |
ключ API: объекты своего bucket — 200 / 204; список, bucket, политика, ACL, чужой bucket — 403; административной пары у API нет | evidence/s3/privacy.md (разделы 1, 4) |
| «4»: административная консоль не в общей сети | make s3_check: слушающие сокеты контейнера S3 (netstat), затем nc -z из сети стенда; docker port; gRPC без токена |
вне loopback слушают только 8333 и 18333; master, filer и volume — только на 127.0.0.1 и из сети закрыты, admin UI не слушает; со служебными серверами на 0.0.0.0 (временный стенд) — код 1 и список лишних портов; на хосте — только 127.0.0.1:8334; PutIdentity без токена — UNAUTHENTICATED |
evidence/s3/privacy.md, evidence/s3/grpc-admin.md |
| «4»: проверка private bucket вне API | make s3_check; затем открыть чтение s3.anonymous.set -access Read |
48 проверок, код 0 (f57635a; с уборщиком — 68, evidence/s3/cleaner-key.md); после открытия чтения — 10 FAIL с названиями; следующий bootstrap закрывает доступ, снова PASS |
evidence/s3/privacy.md |
| «4»: S3 недоступен — ограниченная ошибка, текст работает | make failure_checks (test_readiness_without_object_storage[stop|pause]); клиент при pause и stop S3, без bucket и без прав |
без S3 (остановлен или заморожен) /health/ready и /health/live — 200 быстрее 1 с; вызов клиента — 503 за 1–8 мс (stop) или за срок 5 с (pause), после возврата проходит; удалённый bucket и отказ в доступе — 503 с записью error, а не «объекта нет» (кроме HEAD: 404 без тела) |
evidence/tests/failure-checks.md, evidence/s3/client.md |
| «4»: память S3 при одновременных загрузках | 20 одновременных PUT по 10 MiB ключом API | все подтверждены, анонимная память не больше 379 MiB из 512, OOM нет; с местами API в S3 не больше 4 PUT от реплики — в метке uploads 503 по сроку S3 нет |
evidence/s3/memory.md, evidence/uploads/baseline/summary.md |
| Логи без секретов S3 | grep -F значений секретов по журналу клиента и make run_dev |
0 совпадений; отказ в учётных данных — одна запись error без секрета |
evidence/s3/client.md |
| «4»: ≥ 10 одновременных загрузок, пик памяти | make bench_uploads (метка baseline, 97a4be4, dirty: false; 72 прогона: 3 варианта × 2 тела × 4 уровня × 3 повтора; реплика 1 CPU / 512 МБ без swap) |
«с лимитом», 10 MiB: пик реплики 169,5 / 177,3 / 181,3 MiB при 10 / 20 / 40 клиентах, OOM 0, 5xx 0, лишние — 429; «без лимита» и код до change при 40 × 10 MiB — OOM 3/3, код до change и при 20 × 10 MiB — OOM 3/3; в паспорте — предупреждение о swap хоста (раздел «Одновременные загрузки») | evidence/uploads/baseline/summary.md |
| «4»: лимит одновременных загрузок, очередь и 429 | make failure_checks: «узкий по загрузкам» API (1 место, 1 в очереди, ожидание 1 с, срок тела 3 с; прогон 723b6c3) |
при полной очереди — 429 rate_limited быстрее 0,5 с, по сроку ожидания — 429 не раньше 1 с, Retry-After ≥ 1, ни строки, ни объекта; 404 / 413 / 415 — раньше очереди; место освобождается после 413, 415, 400 по сроку, обрыва и 503; ожидавшая — 201, её created_at позже updated_at державшей место |
evidence/tests/failure-checks.md |
| «4»: срок передачи тела | make failure_checks (test_slow_body) |
прогон 723b6c3: тело частями дольше срока тела стенда (4 с при сроке 3 с) — 400 «Upload body was not received in time», ни строки, ни объекта; мелкими частями в срок — 201 с тем же SHA-256 |
evidence/tests/failure-checks.md |
| «4»: 10 одновременных загрузок проходят | make student_test через LB и make test_isolated (test_concurrent_uploads) |
10 участников одного чата, PNG ~1 MiB: все 201, id разные, скачиваются побайтно — и через LB, и на одном процессе |
evidence/tests/student-test-lb.md, evidence/tests/test-isolated-s3-cleanup.md |
| «4»: таймауты LB пути загрузки | driver.py lb-upload-timeouts на текущем haproxy.cfg и на f894040 |
сейчас: молчание 12 с до и после тела — 201, другой путь — 504 через 10,01 с, 32 с — 504 через 30,11 с, клиент молчит посреди тела — 400 JSON через 30,02 с; на f894040 — 502 / 504 через 10 с и 400 HTML (код 1) |
evidence/uploads/lb-timeouts.md |
| «4»: плановая замена не обрывает загрузку | две загрузки ~20 и ~26 с через LB во время make rolling_update |
обе 201 с тем же SHA-256; дренаж реплики с загрузкой — 14 с, остановка после ответа (ROLLOUT_DRAIN_TIMEOUT 90 с) |
evidence/uploads/rollout-upload.md |
| «5», трек 2: ошибки внесены с обеих сторон, найдены и исправлены, повтор находит 0 | driver.py --port 8090 reconcile-cycle (рабочий стенд, c1648d9) |
внесены O (объект без строки), X (чужой ключ), удалён объект A (в сообщении), удалена строка B, размер C +1, обрыв COMMIT P; после grace 30 с dry-run — 6 находок своих классов (orphan_object ×2, missing_object, size_mismatch, stale_pending, unknown_object), код 3, строки, объекты и пометки не изменились; байты A — 500; --apply — O, B удалены, P убрана, A и C помечены, свежий F не тронут, X остался (код 3); байты A — 404, метаданные 200 = ответ загрузки, история отдаёт A; повтор — только X; после удаления X оператором — код 0; F удалён после grace; A возвращён — restored_object, 200 с тем же SHA-256; итоговый dry-run — код 0; 45 проверок, PASS |
evidence/reconcile/cycle.md |
«5», трек 2: dry-run, --apply, повторный запуск; коды выхода |
make reconcile, плановая сверка уборщика при старте (--apply), docker compose run … cleaner reconcile с чужим объектом и с неверными RECONCILER__*; driver.py reconcile-signal |
стенд после обновления: плановая сверка при старте — 2 086 объектов и строк, found {}; make reconcile — found {}, код 0; чужой объект старше grace — warning «Found …», код 3, после его удаления — код 0; driver.py reconcile-signal (временный проект, 84f8c35): разовый --apply при замороженном S3 и docker stop — код 1, interrupted_by: stop, остановка 5,0 с; RECONCILER__PAGE_SIZE=5000, MAX_CHANGES=0, INTERVAL_SECONDS=-1, --max-changes 0 — код 2 с именем поля |
evidence/reconcile/service.md |
| «5», трек 2: свежие и используемые вложения не удаляются, ничего подтверждённого не теряется под нагрузкой | driver.py --port 8090 reconcile-stress (4 клиента × 40 с, --apply раз в ~3 с, grace 20 с); make failure_checks (11 проверок сверки, 84f8c35) |
640 загрузок 201 и 640 сообщений, 9 проходов --apply с кодом 0; внесённые 2 объекта без строки удалены, 2 потери помечены, новых пометок — только они; каждое из 640 вложений — тот же SHA-256, сообщения отдают свои вложения; повтор — 0; на стенде отказов: свежие объект и вложение не тронуты, вложение в сообщении только помечено (метаданные 200, история с id), чужой ключ не удалён (код 3), предел 2 при 3 изменениях — ни одного (код 3, error), S3 остановлен — код 1 без изменений, сбой БД на пометке — код 1, повтор доводит; плановая сверка с интервалом 1 с помечает потерю сама; объект, на который ссылается строка (в том числе строка другого id), — чужой, не удалён; отказ по пределу не мешает уборке зависшей загрузки; строка с ключом вне <база>/attachments/ — чужая, без пометки и уборки; красный прогон на c13df14 — 8 из 8 упали, проверки по verify — 1 из 3 на a6071da, 2 из 2 на временных регрессиях |
evidence/reconcile/stress.md, evidence/tests/failure-checks.md |
| «5», трек 2: права S3 для сверки, схема пометки | make s3_check; bootstrap с неверным префиксом; alembic с нуля / повтор / откат / --sql; make rolling_update |
ключ уборщика: список messenger/attachments/ — 200, всего bucket, .s3-check/ и чужого bucket — 403, 70 проверок PASS; неверный S3_CLEANER_LIST_PREFIX — код 1; ADD COLUMN lost_at после SET LOCAL lock_timeout = '2s', ревизия 739b8f04d5fb → 5c3e1f0a9b7d поочерёдной заменой за 12 с |
evidence/s3/cleaner-list.md, evidence/migrations/lost-at.md |
| «5», трек 2: стоимость сверки — гипотезы до замера, профиль, повторы | make bench_reconcile (метка baseline, d8b8ae3, dirty: false; гипотезы — aaf3fa3, раньше; 51 проход: 3 повтора, 1 000 × 1 MiB и 10k → 30k → 100k × 4 KiB, 0,25 % расхождений каждого класса) |
найденное = внесённому во всех проходах, счёт сверки = метрикам шлюза S3; H1 подтверждена: batch 281 / 311 / 320 мкс на объект (разброс 13,7 %), LIST ⌈N/1000⌉ + 1, 161 Б памяти на ключ; H2 подтверждена: HEAD на строку в 21,7 / 20,4 раза дороже, 2015 против ~18 запросов на 1000 объектов; H3 подтверждена: глубокая в 11,2 раза дороже, 5,50 мс на MiB, упор в CPU уборщика, 1 CPU — в 2,80 раза быстрее; S4 подтверждена: отказ по пределу при 10 000 кандидатах +0,60 с вместо +56,5 с, HEAD 101 |
evidence/reconcile/baseline/summary.md |
| «5», трек 2: влияние сверки на фоновую нагрузку | та же метка, этап D: 300 скачиваний + 50 записей + 50 чтений в секунду, 4 варианта CPU уборщика и предела | H4 не проверена: все r ≤ 1,08, a 0,96–1,06, 5xx нет, но контраст fast-unlimited (1 CPU, без предела) дал r скачиваний 1,08 при пороге > 1,5 — метод влияния не показал; предел 2000 держит CPU S3 за проход 0,27–0,32 ядра при любом CPU уборщика (без него — 0,42–0,73) ценой прохода в 2,2–4 раза дольше |
evidence/reconcile/baseline/summary.md, passes.csv, windows.csv |
«5», трек 2: head, глубокая, возврат по SHA-256, предел скорости, ранний отказ |
make failure_checks (5 проверок и 2 по замечаниям verify, ca0c4b2); красные прогоны на 7f4e626 и 16f2cde; driver.py reconcile-signal --pace [--apply] (временный проект) |
56 из 56 за 877 с; на 7f4e626 — 5 из 5 упали по ожидаемым причинам (argparse, нет поля deep, пометку снял объект того же размера, changes 7 вместо 3); на 16f2cde — 2 из 2 (batch не сравнил строку с чужим <Z>/original, помечен только что перезаписанный объект); docker stop во время паузы предела 1 объект/с — код 1, interrupted_by: stop, выход через 0,06 с, ключи страницы в итоге, а с --apply каждое удалённое — «Fixed» (4 из 4; на 16f2cde — 3 из 4) |
evidence/tests/failure-checks.md, evidence/reconcile/service.md |
TODO: добавить отдельную строку для каждого заявленного критерия. PASS без команды и наблюдения не является доказательством. Проверка инфраструктурного hook требует подтверждения, какие реальные процессы/хранилища перезапущены.
Эксперименты и отказы
TODO: гипотеза, hardware/лимиты, версии, объём данных, профиль нагрузки, concurrency/arrival rate, длительность/прогрев, повторы, успешные RPS, ошибки, p50/p95/p99, CPU/RAM. Сохранить raw summary без tokens и объяснить ограничения измерения.
| Воздействие | Что ожидаем | Что наблюдали | Время восстановления / потеря данных |
|---|---|---|---|
docker pause сервера S3 |
вызов клиента — 503 не позже срока 5 с | 5 004–5 005 мс, TimeoutError → 503, без повторов |
после unpause следующий вызов — 8 мс; потерь нет |
docker compose stop s3 |
плавная остановка без SIGKILL; вызовы — 503 сразу | остановка 15,3 с, код 0; вызов — 503 за 1–8 мс | после start первый вызов тем же клиентом проходит (29 мс) |
| SIGKILL сервера S3 сразу после 20 подтверждённых PUT | подтверждённое не теряется | 20/20 с тем же SHA-256 | healthy через 5 с; потерь нет |
scripts/restart.sh |
все хранилища и реплики перезапущены, данные целы | 24 с; bootstrap — «exists»; 3/3 объекта с тем же SHA-256 | — |
| Рестарт и SIGKILL S3, сразу первая запись | запись не ждёт регистрации тома после healthy |
до правки healthcheck — 2 из 8 рестартов ждали 4 771 и 2 523 мс (срок 5 с); после — 11–27 мс в 12 рестартах и 6 kill |
— |
| Bucket удалён мимо bootstrap | 503 и error, а не «объекта нет» |
put, open, delete — 503, «bucket is missing» / «denied access»; head — None (404 без тела, ограничение принято) |
— |
| Неверный секрет API у приложения | 503 и запись error без секрета |
SignatureDoesNotMatch → 503, одна запись error |
— |
| 20 одновременных PUT по 10 MiB | без OOM | анонимная память не больше 379 MiB; последний PUT подтверждён через 7,2 с (очередь лимита загрузок 64 МБ) | — |
Загрузка при остановленном S3 (make failure_checks) |
503 быстрее срока вызова, строка pending остаётся, текст работает |
503; pending +1, ready без изменений; текстовое сообщение 201 |
после start та же загрузка — 201 |
| S3 заморожен при загрузке и скачивании | 503 не позже 5 с + запас | 503 за ~5,0 с (срок вызова S3) | после unpause скачивание — те же байты |
Остановка (stop / kill) реплики, принявшей вложение |
скачивание через другую реплику | 200 от другой реплики, тот же SHA-256 | потерь нет, реплика возвращается make replicas |
Поочерёдная замена на схему вложений под нагрузкой 100 записей + 100 чтений/с (bench_rollout, метка attachments; 2 реплики 1 CPU / 512 МБ, PostgreSQL 2 / 1 ГБ; хост на сети, давления памяти нет, Swapouts 0) |
ошибок нет, миграция одна, старые реплики работают на новой схеме | замена 8,67 с, ошибок 0, p95 до 3 мс / макс. 31 мс в замене; первый ответ новой реплики — 3,72 с, последний старой — 8,01 с (старые писали и читали на новой схеме); ревизия e656d6bbe1a4 → ef25d50b01a8 (две таблицы и NOT VALID) |
потерь нет: 12 001 сообщение = 12 001 ключ |
| Память одной загрузки 10 MiB (проба в образе API, три загрузки подряд в одном процессе) | одно тело и блок чтения | пик RSS: bytearray + bytes(...) — 1,99–2,11 тела; BytesIO + getvalue() при динамическом пороге mmap — 1,25 / 2,05 / 1,07 (копия в realloc на второй); с MALLOC_MMAP_THRESHOLD_=131072 — 1,20 / 1,19 / 1,19 |
— |
| Медленный клиент 10 MiB (~12 с) | загрузка и скачивание проходят, сессия БД не держится | 201 за 12,4 с, 200 за 13,1 с; в реплике загрузка — 12 430 мс | — |
PostgreSQL отказывает при переводе в ready после записанного объекта (триггер, SQLSTATE 08006; рабочий стенд и стенд отказов) |
503, объект удалён до ответа, строка pending до уборщика |
503; объекта нет сразу; журнал — шаг ready, «Deleted attachment object» |
строка убрана уборщиком после grace (стенд отказов: ≤ 20 + 1 + 5 с; рабочий стенд — cleaner --once с grace 30 с); объектов без строки 0 |
docker kill реплики между PUT и фиксацией (перевод в ready задержан на 4 с) |
201 до клиента не доходит, после grace — ни строки, ни объекта | клиент — ошибка соединения; до grace строка pending и объект есть; после start-api и grace — убраны |
— ; объектов без строки 0 |
| S3 и PostgreSQL остановлены, пока уборщику есть что убирать | строка остаётся, уборщик не падает и доводит уборку после возврата | после G + 3I при остановленном S3 строка на месте; после start S3 — убрана за ≤ I + 5 с, без перезапуска уборщика; готовое вложение цело |
≤ 6 с после возврата S3 |
docker compose stop cleaner во время работы и на старте |
выход до SIGKILL, код 0 | 0,57 с, код 0, «Stopped cleaner»; через 0,05–1 с после up — «Stopped cleaner before startup», 0,2 с; сразу после up (окно запуска интерпретатора) — SIGKILL через 10 с (137) |
— |
Объект мимо API, удалённый объект, удалённая строка, изменённый размер, обрыв COMMIT, чужой ключ (рабочий стенд, reconcile-cycle) |
dry-run находит всё и ничего не меняет, --apply исправляет безопасное, повтор — 0 |
6 находок, снимки до и после dry-run равны; --apply — 5 исправлений, чужой ключ остался (код 3); после его удаления и grace — код 0 |
объект без строки живёт ≤ grace + интервал сверки; байты помеченного — 404, а не 500 |
--apply раз в ~3 с под 4 × 40 с загрузок и отправок (reconcile-stress) |
внесённое исправлено, подтверждённое цело | 640 / 640 загрузок скачиваются с тем же SHA-256, новых пометок — только 2 внесённые | потерь нет |
docker compose stop cleaner, пока сверка ждёт замороженный S3 |
выход до SIGKILL, код 0, итог «остановка» | 4,7 с, код 0, «Finished reconcile pass» с interrupted_by: stop |
следующий старт — сверка до конца, расхождений нет |
10 одновременных медленных скачиваний оригинала 4 MiB, затем простой S3 дольше срока вызова, затем загрузки (change fix-upload-put-flake: test_upload_after_idle_s3 на API со сроком S3 1 с, driver.py s3-idle на рабочем стенде) |
исправный S3 — каждая загрузка 201 | до правки (срок чтения aiohttp 5 с): тест красный 3 из 3 уже в первом раунде, 503 за 1 мс (ReadTimeoutError); s3-idle — 13 испорченных соединений и 13 упавших PUT из 36. После правки (read_timeout=None): тест — 96 из 96 загрузок 201 за 8 раундов, 3 из 3 прогонов; s3-idle — 0 испорченных, 36 из 36 PUT, эталон с прежним сроком в том же процессе портит 14 |
данные целы и до правки: упавший PUT оставлял строку pending уборщику; evidence/s3/idle-connection.md |
Одновременные загрузки: гипотезы (change upload-memory)
Гипотезы записаны до первого прогона метки профиля uploads и
зафиксированы отдельным commit раньше commit с результатами (спек
load-benchmark, «Загрузки в отчёте»). Числа в них — из проб design
change upload-memory (Context, «Пробы»), а не из метки. Расхождение с
результатом метки гипотезу не меняет: вывод пишется ниже, после прогона.
Методика (design, решение 10): make bench_uploads на стенде
mtusi-bench — LB, одна реплика API 1 CPU / 512 МБ без swap
(memswap_limit = память), PostgreSQL, Valkey и S3 с лимитами рабочего
стенда. Варианты: «до» — образ f894040 (код до change), «без лимита» —
текущий код с UPLOADS__MAX_CONCURRENT=1000, UPLOADS__MAX_WAITING=0, «с
лимитом» — значения по умолчанию (4 места, 16 в очереди). Тела — PNG из
шума около 1 MiB и около 10 MiB; C ∈ {1, 10, 20, 40} одновременных
клиентов без пауз (на 429 — пауза Retry-After); 3 повтора; на каждый
прогон — новые реплика и volume S3; пик — memory.peak cgroup реплики,
сброшенный в начале окна.
- H1 — «с лимитом»: пик памяти реплики при 10 MiB и C = 10, 20, 40 не больше половины лимита контейнера (256 MiB). Сверх пика при C = 10 — не больше 1 MiB на каждого клиента. OOM нет, ответов 5xx нет, лишние загрузки получают 429.
- H2 — «без лимита» и «до»: у «без лимита» пик растёт примерно на 1,2–1,3 тела на клиента, и при 40 × 10 MiB реплика завершена ядром из-за памяти (OOM-kill). У «до» пик растёт на ~2,1 тела на клиента (вторая копия тела при PUT), и реплика убита уже при 20 × 10 MiB.
- H3 — пропускная способность: загрузок 201 в секунду при C ≥ 10 у «с лимитом» не меньше 90 % от «без лимита» на тех же C, пока «без лимита» жив: предел задаёт S3 (7–8,5 загрузки по 10 MiB в секунду на реплику), а не места. p95 у «с лимитом» растёт на время ожидания в очереди.
- H4 — срок записи в S3: 503 из-за срока PUT (5 с) нет ни в одном варианте, пока реплика жива: в S3 не больше 4 PUT от одной реплики (формулировка design, решение 10; p95 PUT при 12 одновременных на пробе — 1,6–1,9 с).
Одновременные загрузки: результаты метки baseline
- Метка:
evidence/uploads/baseline/(commit с результатами —ce1ae2c, гипотезы —511e285, раньше). Код и стенд —97a4be4,dirty: false, посторонних контейнеров в ВМ нет; 72 прогона, ~45 мин, 2026-10-22. - Стенд: LB 1 CPU / 256 МБ, реплика 1 CPU / 512 МБ без swap (буфер приёма
4096 131072 524288), PostgreSQL, Valkey, S3 1 CPU / 512 МБ; образ «до» —f894040. Тела — PNG из шума: 1 048 276 байт (1024 × 341) и 10 479 107 байт (1024 × 3409). Окно — 3 с разгона и 20 с, клиенты без пауз; на прогон — новые реплика и volume S3. Хост: Apple M3 Pro, 18 ГиБ, macOS 26.6.2; Docker Desktop 29.9.1, ВМ 12 CPU / 7,7 ГиБ, ядро 7.0.14-linuxkit; питание от сети, свободно 49 % памяти до и 51 % после. - Предупреждение паспорта (метка принята с пометкой, решение
пользователя 2026-10-22): «host swapped out 7464 pages during the run».
Вся выгрузка пришлась на один прогон —
limited-10MiB-c40-r2(пометкаhost_swap). Пик памяти в нём такой же, как у повторов (180,7 MiB против 181,3 и 182,8), искажено только время: 9,95 загрузки/с против ~11,0 и p95 2 815 мс против ~2 050. Медиана ячейки (11,00/с, 181,3 MiB) и выводы H1–H4 от него не зависят. - Первая метка отброшена (на
511e285): swap хоста 337 056 страниц иdirty: true. Из неё взят только рост пика LB «с лимитом» на ~2,6 MiB на клиента (38,8 → 139,9 MiB от 1 до 40 клиентов): сценарийload-balancing«Буферы соединений ограничены» не выполнялся, и это дало правку97a4be4(tune.rcvbuf.client).
Медианы трёх повторов, тело 10 MiB (из summary.md метки; «пик» —
memory.peak реплики за окно, сброшенный перед нагрузкой; при OOM —
наибольшая выборка):
| Вариант | C | Пик, MiB | OOM | 201 | 429 | 5xx | Загрузок/с | p95, мс | Пик LB, MiB |
|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|
| до | 1 | 130,7 | 0/3 | 258 | 0 | 0 | 11,20 | 106 | 31,9 |
| до | 10 | 322,1 | 0/3 | 215 | 0 | 0 | 9,25 | 1 479 | 30,3 |
| до | 20 | 454,2 | 3/3 | 1 | 0 | 380 | 0 | — | 37,7 |
| до | 40 | 493,5 | 3/3 | 0 | 0 | 760 | 0 | — | 53,2 |
| без лимита | 1 | 120,7 | 0/3 | 263 | 0 | 0 | 11,45 | 106 | 30,3 |
| без лимита | 10 | 225,4 | 0/3 | 208 | 0 | 0 | 8,85 | 1 485 | 30,5 |
| без лимита | 20 | 330,9 | 0/3 | 218 | 0 | 0 | 9,00 | 2 712 | 38,2 |
| без лимита | 40 | 507,3 | 3/3 | 0 | 0 | 760 | 0 | — | 52,3 |
| с лимитом | 1 | 120,7 | 0/3 | 253 | 0 | 0 | 10,95 | 113 | 30,5 |
| с лимитом | 10 | 169,5 | 0/3 | 258 | 0 | 0 | 10,80 | 1 214 | 36,1 |
| с лимитом | 20 | 177,3 | 0/3 | 269 | 0 | 0 | 10,90 | 2 059 | 42,9 |
| с лимитом | 40 | 181,3 | 0/3 | 269 | 452 | 0 | 11,00 | 2 092 | 52,3 |
Те же медианы, тело ~1 MiB (OOM нет ни в одной ячейке, 5xx — 0):
| Вариант | C | Пик, MiB | OOM | 201 | 429 | 5xx | Загрузок/с | p95, мс | Пик LB, MiB |
|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|
| до | 1 | 110,0 | 0/3 | 1 445 | 0 | 0 | 62,85 | 17 | 30,8 |
| до | 10 | 136,8 | 0/3 | 2 976 | 0 | 0 | 129,85 | 108 | 34,4 |
| до | 20 | 153,0 | 0/3 | 2 950 | 0 | 0 | 127,85 | 196 | 37,6 |
| до | 40 | 199,2 | 0/3 | 3 043 | 0 | 0 | 132,15 | 365 | 52,8 |
| без лимита | 1 | 109,0 | 0/3 | 1 477 | 0 | 0 | 64,05 | 17 | 30,8 |
| без лимита | 10 | 127,1 | 0/3 | 2 946 | 0 | 0 | 128,30 | 107 | 34,8 |
| без лимита | 20 | 138,0 | 0/3 | 3 026 | 0 | 0 | 131,75 | 203 | 37,4 |
| без лимита | 40 | 163,2 | 0/3 | 3 045 | 0 | 0 | 131,95 | 367 | 52,7 |
| с лимитом | 1 | 109,0 | 0/3 | 1 480 | 0 | 0 | 64,20 | 17 | 30,5 |
| с лимитом | 10 | 119,7 | 0/3 | 2 822 | 0 | 0 | 124,00 | 106 | 34,6 |
| с лимитом | 20 | 127,0 | 0/3 | 2 728 | 0 | 0 | 118,75 | 211 | 38,3 |
| с лимитом | 40 | 132,2 | 0/3 | 2 751 | 460 | 0 | 119,60 | 210 | 52,5 |
Память до окна во всех ячейках — ~105 MiB, пик старта реплики (фиктивный хэш пароля, разогрев) — ~152,6 MiB и в пик окна не входит.
Выводы (строки «Гипотезы» и «Сценарии спеков» summary.md):
- H1 — подтверждена. «С лимитом» пик 169,5 / 177,3 / 181,3 MiB при 10
/ 20 / 40 клиентах — меньше половины лимита (256 MiB); рост сверх C = 10
на клиента — (177,3 − 169,5) / 10 = 0,78 MiB при C = 20 и (181,3 −
169,5) / 30 = 0,39 MiB при C = 40 (порог 1); OOM 0, 5xx 0, лишние
загрузки — 429 (1 351 за ячейки 10 MiB, строка «Сценарии спеков»).
Строка H1 сводки метки считает 429 по обоим телам и C = 1 (2 731): так
разбор сводки работал до правки по verify, новые метки считают только
ячейки гипотезы. Сценарий
attachments«Память не растёт с числом загрузок» выполнен.load-balancing«Буферы соединений ограничены» (C = 1 → 40, ячейки «с лимитом» 10 MiB) — пик LB (52,3 − 30,5) / 39 = 0,56 MiB на клиента,sockреплики (19,4 − 4,1) / 39 = 0,39 MiB, в сумме 0,95 MiB при пороге 1 MiB, OOM 0: выполнен. Вердикта по нему в сводке метки нет — его строку разбор пишет с правки по verify, числа выше — из ячеек той же сводки. - H2 — подтверждена. «Без лимита»: 1,20 тела на клиента при C = 10 и
1,13 при C = 20 (чуть ниже ожидаемых 1,2–1,3), при 40 × 10 MiB — OOM
3/3. «До»: 2,17 тела на клиента при C = 10 — вторая копия тела при PUT,
при 20 × 10 MiB — OOM 3/3. Сценарий
attachments«Одна копия тела при записи в S3» (≤ 1,5 тела у «без лимита», больше у «до») выполнен. - H3 — подтверждена. «С лимитом» / «без лимита» на тех же C: 10 MiB — 122 % и 121 % при 10 и 20 клиентах (10,80 / 8,85 и 10,90 / 9,00), 1 MiB — 97 / 90 / 91 % при 10 / 20 / 40. На 10 MiB с местами даже быстрее — вероятно, потому что без лимита один CPU реплики делит между 10–20 проверками изображения, а S3 — между 10–20 PUT (метка этого не разбирает). На 1 MiB 90 % при C = 20 — ровно на пороге. p95 «с лимитом» растёт на ожидание в очереди (2 059 мс при 20 клиентах).
- H4 — подтверждена. 503 нет ни в одном из 63 прогонов без OOM, в том числе у «без лимита» при 20 клиентах по 10 MiB.
- Ограничения измерения: один хост с ВМ Docker Desktop, генератор k6 на
том же хосте и в той же ВМ, одна нода S3; пик — по cgroup реплики, без
разбора памяти внутри процесса; окно 20 с и 3 повтора. Пробные метки
quick-uploads-*в git не идут.
Стоимость сверки: гипотезы (change track2-reconcile-cost)
Гипотезы записаны до первого прохода метки профиля reconcile и
закоммичены отдельно, раньше commit с её результатами (спек
load-benchmark, «Гипотезы сверки до прогонов»). Числа в гипотезах взяты
из проб design change track2-reconcile-cost (Context, «Пробы»), а не из
метки. Пробы шли на шумном хосте, но счётчики в них точные. Если метка
разойдётся с гипотезой, гипотезу не правлю: ниже, после метки, пишу вывод
«опровергнута». Код метки — 8d4cf7e.
Методика (design, решения 1–3 и 8–11), команда make bench_reconcile.
Стенд mtusi-bench, лимиты рабочего стенда:
- LB, две реплики API по 1 CPU / 512 МБ;
- PostgreSQL 2 CPU / 1 ГБ, Valkey 0,5 / 128 МБ;
- S3 1 / 512 МБ, с портом метрик шлюза только на loopback своего контейнера.
Проход — разовый процесс уборщика из образа приложения:
reconcile, 0,25 CPU / 256 МБ без swap; в управляемом опыте — 1 CPU.
Grace проходов — 30 с. Без фоновой нагрузки проходы идут dry-run и без
предела скорости.
Данные — синтетические вложения одного чата, наполнение мимо API:
метаданные пишутся \copy в PostgreSQL стенда, объекты — прямым PUT в S3
ключами пользователя API.
- Этапы: A — 1 000 объектов по 1 MiB; B → C → D — 10 000 → 30 000 → 100 000 объектов по 4 KiB, набор растёт.
- Расхождения: по 0,25 % на класс — объект без метаданных, метаданные без
объекта, другой размер, зависшая загрузка. Класс объекта задаёт
i mod 400, содержимое — номер и зерно. - Каждый проход сверяет найденное с моделью набора. Расхождение — отказ команды.
Ячейки:
- A:
batch,deep,deep-fast; - B:
batch,head,deep; - C:
batch,head; - D:
batchи четыре варианта под фоновой нагрузкой —stand(0,25 CPU, предел 2000/с),stand-unlimited(0,25 CPU, без предела),fast-unlimited(1 CPU, без предела),fast-limited(1 CPU, 2000/с); - S4 — свежий стенд: 10 000 согласованных объектов, затем 1 000 и 10 000
строк
readyбез объекта;--apply --max-changes 100на образе7f4e626(код до change, «до») и на образе checkout («после»).
Фоновая нагрузка — k6 через LB: 300 скачиваний вложений набора, 50 записей сообщений и 50 чтений истории в секунду. До первого прохода и после каждого — тихое окно 30 с.
Повторы и шум. Три повтора кругами, повторы одной ячейки не идут
подряд. Шум — разброс повторов. У проходов под нагрузкой ещё A/A:
отношение a = p95 окна до прохода / p95 окна после.
Счётчики. Запросы S3 по итогу прохода сверяются с метриками шлюза
(SeaweedFS_s3_request_total; HEAD шлюз считает типом GET). CPU и
память — по cgroup, отсчёты раз в 0,5 с.
Гипотезы:
-
H1 — линейность (
batch, этапы B, C, D, 0,25 CPU):- цена на объект (
duration_ms / N) при 10k, 30k и 100k различается не больше чем на 20 %. Проба: 0,30 мс и при 10k, и при 100k; - запросы S3: LIST = ⌈N / 1000⌉ + 1 (страницы списка и проба bucket), HEAD — только у кандидатов (0,75 % N);
- сеансов PostgreSQL — по одному на страницу списка, на страницу строк
readyи на выборку зависших, плюс по одному на кандидата, кроме зависших; - пик памяти уборщика растёт с N не больше чем на 300 Б на ключ.
Считается как наклон пика между 10k и 100k: постоянная часть прохода
(прогрев клиентов, ~14 МиБ на пробе быстрого профиля) в разность не
входит. Проба — ~150 Б на ключ. Отсюда предел
batchпри 256 МБ — порядка миллиона ключей.
- цена на объект (
-
H2 —
batchпротив HEAD на строку (этапы B и C):- на обход
batchделает ≈ 3 запроса на 1000 объектов, HEAD — ≈ 2 на объект. С перепроверкой при 1 % расхождений — ~18 против ~2 000 запросов к S3 и PostgreSQL на 1000 объектов; - время на объект у HEAD больше в 10 раз и более. Проба: ~17×;
- память HEAD от N не растёт: пик при 30k больше пика при 10k не больше чем на 5 МиБ.
- на обход
-
H3 — поверхностная против глубокой:
- глубокая на 4 KiB (B) дороже
batchпо времени на объект не меньше чем в 5 раз (проба: ~9×), GET — на каждую согласованную строку; - на 1 MiB (A) время на объект больше, чем на 4 KiB, на 5 мс на MiB и более (проба: ~8 мс при 0,25 CPU);
- на лимите стенда глубокую ограничивает CPU уборщика (≥ 90 % его лимита), а не S3 (≤ 0,5 ядра);
- с 1 CPU у уборщика глубокая быстрее не меньше чем в 1,5 раза.
Вывод, который проверяется: глубокая сверка — по требованию, в плановую она не входит.
- глубокая на 4 KiB (B) дороже
-
H4 — влияние на фоновую нагрузку (D, 100k,
batch).r— p95 окна прохода / p95 тихих окон до и после, по каждому из трёх сценариев:- держится: у
stand,stand-unlimitedиfast-limitedмедианаrпо трём повторам ≤ 1,5 во всех трёх сценариях; - контраст: у
fast-unlimitedмедианаrскачиваний > 1,5 (проба: 2,2–2,75). Иначе метод эффекта не видит, и H4 — «не проверена», а не «подтверждена»; - шум: медиана
aвне [1/1,5; 1,5] — вывод «не различимо на этом хосте»; - ответ 5xx фоновой нагрузки — пометка прохода, с ней H4 не подтверждается.
- держится: у
-
S4 — цена отказа по пределу (ожидание, не гипотеза трека). Сравнение — с ячейкой
batchэтапа B: тот же N = 10k, кандидатов нет.- «до» длиннее её примерно на D × 5 мс: +5 с при D = 1 000 и +50 с при D = 10 000;
- «после» длиннее не больше чем на 1 с, HEAD — не больше
max_changes + 1= 101; - у обоих — отказ с кодом 3, данные не меняются.
Предел скорости по умолчанию (2000 объектов S3 в секунду) обоснован
пробой: ~0,2 ядра шлюза на списке, плановый проход 100k — ~65 с вместо
~30. Проверяет его H4 (stand против stand-unlimited, fast-limited
против fast-unlimited). Рекомендации для HEAD и глубокой сверки
выводятся из CPU S3 на объект в ячейках без нагрузки — после метки.
Стоимость сверки: результаты метки baseline
- Метка:
evidence/reconcile/baseline/(commit с результатами —0072dbe; гипотезы —aaf3fa3, раньше). Код и стенд —d8b8ae3,dirty: false; 51 проход за 45 мин, 2026-10-23 15:06–15:52 UTC. От8d4cf7e(код гипотез)d8b8ae3отличается только проверкой полноты строк фоновой нагрузки вbench/:srcтот же. - Хост — по паспорту: Apple M3 Pro, 18 ГиБ, macOS 26.6.2; Docker
Desktop 29.9.2, ВМ 12 CPU / 7,7 ГиБ, ядро 7.0.14-linuxkit; питание от
сети, свободно 65 % памяти до и 60 % после.
swapouts_delta0,slept_seconds0,host_warningsи посторонних контейнеров нет. Прерванных итераций фоновой нагрузки — 0 по всем сценариям. - Две первые попытки метки упали на проходе 39 из 51, в начале
этапа D, на проверке полноты строк фоновой нагрузки. Её строгое
равенство ломалось на итерации k6, которую прервала остановка SIGINT
уже после записи строки: на
aaf3fa3— противiterations, наa42dd27— против своего счётчика строк. Ни одной строки не пропало, хост в обеих чистый. Проверка теперь — снизу по итерациям и счётчику, лишних не больше VU сценария (design change, «Уточнения apply», п. 15). Каталоги неполных меток в git не идут, метка снята заново целиком. - Найденное в каждом проходе равно внесённому по классам,
listed_objectsиchecked_rowsравны модели набора, пометокcount_mismatchнет: счёт сверки совпал с метриками шлюза S3. - Вердикты после verify. Verify (S6) нашёл, что вердикты
bench/reconcile.pyпроверяли не все критерии гипотез: сеансы PostgreSQL в H1 (и LIST — с допуском ±1), «~18 против ~2000» запросов на 1000 объектов в H2, GET на каждую строку в H3, неизменность данных в S4. Критерии добавлены (LIST и сеансы — точно, H2 — ±25 %, S4 — ни одного исправления в итоге и записей «Fixed»). Пути пересобратьsummary.mdметки офлайн у стенда нет, и ради этого он не заводился:summary.mdметки посчитан прежним кодом. Новые критерии на данных метки (passes.csv,windows.csv,raw/*-cleaner.json) пересчитаны отдельно — все выполняются, вердикты те же: LIST 11 / 31 / 101 и сеансов 96 / 286 / 953 равны ожидаемым, 18,2 / 18,1 против 2015, GET 9 900 / 988 / 988 — по строке того же размера с объектом, у S4fixedпуст во всех 12 проходах. Ошибок фона по всему итогу k6 тоже нет:http_req_failed0 из 356 170,dropped_iterationsнет (S9). - Метка и правка W2. После метки verify (W2) нашёл, что
batchне сравнивал с объектом строку, ключ которой —<Z>/originalдругого вложения (headсравнивал). Исправлено в пользуhead: каждая строка сверяется с объектом по своему ключу (спекstorage-consistency, «Строка ссылается на объект другого id»). Метка остаётся действительной: в её наборе у каждой строки свой ключ (<база>/attachments/<свой id>/original,reconcile.rows_csv), новая ветка на нём не срабатывает, лишних запросов S3 и PostgreSQL не добавляет; на строку прибавилось одно сравнение ключа со своим.
Проходы без фоновой нагрузки. Медианы трёх повторов из summary.md,
разброс там же. «мкс/объект» — длительность прохода / N, CPU — средние
ядра за окно прохода, память уборщика — пик.
| Этап | N | Ячейка | Проход, с | мкс/объект | LIST / HEAD / GET | Сеансов БД | CPU уборщика | CPU S3 | Пик памяти, МиБ |
|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|
| A (1 MiB) | 997 | batch |
0,41 | 416 | 2 / 9 / 0 | 12 | 0,230 | 0,127 | 91,8 |
| A (1 MiB) | 997 | deep |
8,59 | 8 617 | 2 / 9 / 988 | 12 | 0,249 | 0,202 | 96,1 |
| A (1 MiB) | 997 | deep-fast (1 CPU) |
3,07 | 3 079 | 2 / 9 / 988 | 12 | 0,595 | 0,477 | 95,3 |
| B (4 KiB) | 9 975 | batch |
2,81 | 281 | 11 / 75 / 0 | 96 | 0,245 | 0,327 | 97,4 |
| B (4 KiB) | 9 975 | head |
60,98 | 6 114 | 11 / 10 025 / 0 | 10 061 | 0,249 | 0,070 | 96,4 |
| B (4 KiB) | 9 975 | deep |
31,31 | 3 139 | 11 / 75 / 9 900 | 96 | 0,249 | 0,159 | 98,3 |
| C (4 KiB) | 29 925 | batch |
9,29 | 311 | 31 / 225 / 0 | 286 | 0,239 | 0,326 | 101,0 |
| C (4 KiB) | 29 925 | head |
189,79 | 6 342 | 31 / 30 075 / 0 | 30 181 | 0,249 | 0,073 | 96,6 |
| D (4 KiB) | 99 750 | batch |
31,93 | 320 | 101 / 750 / 0 | 953 | 0,241 | 0,315 | 111,2 |
Фоновая нагрузка (H4), этап D, 100k, batch, медианы трёх повторов:
| Ячейка | CPU уборщика / предел | Проход, с | CPU уборщика | CPU S3 | CPU реплик | r скачиваний / записи / чтения | a скачиваний / записи / чтения | 5xx |
|---|---|---|---|---|---|---|---|---|
stand |
0,25 / 2000 | 57,5 | 0,11–0,12 | 0,27–0,30 | 0,99–1,14 | 1,01 / 1,02 / 1,03 | 0,98 / 0,96 / 0,96 | 0 |
stand-unlimited |
0,25 / — | 26,7 | 0,25 | 0,42–0,45 | 1,02–1,17 | 1,06 / 1,07 / 1,07 | 1,04 / 1,06 / 1,04 | 0 |
fast-unlimited |
1 / — | 12,9 | 0,50 | 0,70–0,73 | 1,06–1,24 | 1,08 / 1,08 / 1,08 | 1,01 / 1,04 / 1,01 | 0 |
fast-limited |
1 / 2000 | 52,2 | 0,12–0,13 | 0,28–0,32 | 0,99–1,14 | 1,02 / 1,03 / 1,02 | 1,00 / 0,98 / 0,99 | 0 |
CPU — диапазон трёх повторов из passes.csv (cpu_cleaner, cpu_s3,
cpu_api — сумма двух реплик). p95 скачиваний в тихих окнах — 5,4–6,3
мс, во время прохода fast-unlimited — 5,88–7,48 мс (windows.csv).
Отказ по пределу (S4), --apply --max-changes 100, 10 000 согласованных
объектов:
| Кандидатов | «До» (7f4e626), с |
«После», с | База — B batch (10k, dry-run), с |
HEAD «после» | Не перепроверено | Код |
|---|---|---|---|---|---|---|
| 1 000 | 7,99 | 3,08 | 2,81 | 101 | 899 | 3 / 3 |
| 10 000 | 59,28 | 3,41 | 2,81 | 101 | 9 899 | 3 / 3 |
База S4 — не «проход без кандидатов», как названа в гипотезах выше и в
summary.md метки: у B batch 75 перепроверок (объекты без строки,
строки без объекта, другой размер) и 25 зависших загрузок; шаг
перепроверки — 0,49–0,51 с прохода (phase_recheck_ms). «После» перепроверяет 101 кандидата, поэтому его прирост над
базой мерит цену отказа без лишних перепроверок, а не нулевую; вердикт
от этого не меняется: +0,27 и +0,60 с меньше порога 1 с (замечание S5
verify, метка не переснималась).
Повторы D batch (r1–r3) в метке идут подряд: в группе без нагрузки на
этапе D одна ячейка, остальные проходы этого набора — блок под фоновой
нагрузкой. Спек load-benchmark это исключение теперь называет
(замечание S8 verify). Разброс повторов D batch — 30,7–32,2 с (5 %),
у C batch, где повторы чередуются с head, — 9,1–9,6 с (5 %): шума
от порядка повторов не видно.
Выводы (раздел «Гипотезы» summary.md):
-
H1 — подтверждена. Цена
batchна объект — 281 / 311 / 320 мкс при 10k / 30k / 100k: разброс 13,7 % при пороге 20 %. LIST — 11 / 31 / 101 (= ⌈N / 1000⌉ + 1), HEAD — 75 / 225 / 750, то есть только кандидаты; сеансов — 96 / 286 / 953. Наклон пика памяти между 10k и 100k — 161 Б на ключ (порог 300, проба ~150): при 256 МБ уборщикаbatchдержит порядка миллиона ключей. -
H2 — подтверждена. HEAD на строку дороже
batchпо времени на объект в 21,7 раза при 10k и в 20,4 раза при 30k (порог 10, проба ~17). Запросов S3 и сеансов на 1000 объектов — 18,2 / 18,1 уbatchпротив 2015 у HEAD. Пик памяти HEAD от 10k до 30k вырос на 0,2 МиБ (порог 5): памяти на ключи он не держит, но на 100k шёл бы ~10 мин против 32 с. -
H3 — подтверждена. Глубокая на 4 KiB дороже
batchв 11,2 раза (порог 5). Байты стоят 5,50 мс на MiB (порог 5). На 1 MiB на лимите стенда уборщик занят на 0,249 ядра (100 % лимита), S3 — на 0,202 ядра: упор в CPU уборщика, а не в S3. С 1 CPU глубокая быстрее в 2,80 раза (порог 1,5). Вывод: глубокая сверка — только по требованию, в плановую она не входит. -
H4 — не проверена. Критерий «держится» выполнен: у
stand,stand-unlimitedиfast-limitedмедиана r ≤ 1,07 во всех трёх сценариях, a — 0,96–1,06, 5xx нет. Но контраст не сработал: уfast-unlimitedмедиана r скачиваний — 1,08, а по критерию нужно больше 1,5. Методика не показала, что заметила бы влияние, если бы оно было. Поэтому вывод «проход не мешает фоновой нагрузке» метка не доказывает: «держится» здесь не отличить от «метод не видит». Почему контраст не сработал (по данным метки):- проход
fast-unlimitedшёл с ожидаемой скоростью: 100k за 12,9 с против 13,1 с в пробе. Уборщик занял 0,50 ядра из 1: его ограничивал уже не свой CPU, а, по пробе design, последовательный список шлюза; - S3 за окно прохода занят на 0,70–0,73 ядра из 1 вместе с фоновыми скачиваниями. Насыщения не было: у шлюза оставалось ~0,3 ядра. Обход идёт одним потоком, страница за страницей, а 300 скачиваний в секунду по 4 KiB обслуживаются параллельно и коротко. Реплики заняты на 1,06–1,24 ядра из 2;
- проба design, обещавшая ×2,2–2,75, была одной и на шумном хосте. В
тихих окнах той же пробы p95 был 10 и 6 мс, а одно окно дало 93 мс.
В метке тихие окна стабильны (5,4–6,3 мс), и самый большой эффект —
первый повтор
fast-unlimited: 7,48 против 6,25 мс (r 1,20; в окне шага списка — 1,24).
Что это значит для предела скорости. Метка не показала, что на этих лимитах предел нужен, чтобы защитить задержки фона: даже без предела и с 1 CPU уборщика p95 вырос на ≤ 8 % (медиана). Зато метка измерила, что предел ограничивает долю CPU шлюза, сколько бы CPU ни дали уборщику: с пределом S3 за проход — 0,27–0,32 ядра и при 0,25, и при 1 CPU уборщика. Без предела — 0,42–0,45 и 0,70–0,73. Цена предела — проход 100k в 2,2 раза (0,25 CPU) и в 4 раза (1 CPU) дольше; на рабочем стенде (2–3 тыс. объектов) — около секунды в час. Поэтому 2000 оставлен как страховка доли S3 для быстрого уборщика (design, «Risks»), а не как доказанная защита задержек. Влияние на задержки может проявиться там, где шлюз близок к насыщению: больше фоновой нагрузки, медленнее S3. Его метка не воспроизводит. Чтобы H4 проверить, нужен контраст, который насыщает S3: например,
fast-unlimitedпри S3 с 0,5 CPU или с фоном в 2–3 раза больше. Это смена методики и новая метка; в этот change она не входит. - проход
-
S4 — подтверждена. «До» длиннее базы (B
batch) на 5,2 с при 1 000 кандидатах и на 56,5 с при 10 000 (ожидалось ~5 и ~50 с: ~5 мс на кандидата). «После» — на 0,27 и 0,60 с (порог 1 с), HEAD — 101 =max_changes + 1, не перепроверено 899 и 9 899. Коды — 3 у обоих, данные не менялись.
Выбор предела 2000. Ключ списка стоит шлюзу 0,100 мс CPU (D
batch: 0,315 ядра × 31,9 с / 100 501 объект S3). При 2000 объектов в
секунду это ~0,2 ядра S3 из 1 — оценка по цене ключа, а не замер. У
stand и fast-limited метка показала 0,27–0,32 ядра S3 за окно
прохода, но это вместе с фоновыми скачиваниями: сколько из этого
приходится на одну сверку, метка не выделяет (тихого окна без прохода с
CPU S3 в ней нет). Естественная скорость batch на 0,25 CPU
— ~3 100 объектов/с за проход, с 1 CPU под фоновой нагрузкой — ~7 800/с;
предел срезает обе до 2000.
Рекомендации для head и глубокой сверки. Предел считает объекты S3
(ключ списка, HEAD, GET), а объект у них дороже ключа списка. CPU шлюза
на объект S3 в ячейках без нагрузки (CPU S3 × длительность / объекты S3
из passes.csv):
| Ячейка | мс CPU S3 на объект | S3 при 2000/с, ядер | Естественная скорость на 0,25 CPU, объектов/с | Предел для доли ~0,2 ядра |
|---|---|---|---|---|
batch (D) |
0,10 | 0,20 | ~3 100 | 2000 |
head (B) |
0,21 | 0,43 | ~330 | ~1000 |
deep, 4 KiB (B) |
0,25 | 0,50 | ~640 | ~800 |
deep, 1 MiB (A; 1 CPU — 0,73) |
0,87 | 1,74 | ~230 (1 CPU — ~650) | ~250 |
На лимите стенда (0,25 CPU) предел 2000 у head и глубокой не
срабатывает: их держит собственный CPU уборщика, и S3 занят на 0,07–0,20
ядра. С быстрым уборщиком разовый проход стоит запускать с
--max-objects-per-second около 1000 для head, около 800 для
глубокой на мелких объектах и около 250 на объектах порядка мегабайта.
Иначе глубокая на 1 MiB с 1 CPU занимает уже ~0,48 ядра шлюза.
Ограничения измерения:
- один хост, ВМ Docker Desktop, генератор k6 на том же хосте и в той же ВМ;
- одна нода S3 (SeaweedFS, 1 CPU);
- объекты синтетические и двух размеров (4 KiB и 1 MiB), один чат;
- лимит CPU уборщика — 0,25 и 1, другие не мерились;
- CPU — средние по отсчётам cgroup раз в 0,5 с за окно прохода; память уборщика — пик за жизнь контейнера;
- 3 повтора; второй метки A/A нет, шум — разброс повторов и
a.
Пробные метки quick-reconcile-* в git не идут.
Ограничения и следующие шаги
TODO: какие отказы выдерживаются и какие нет; что не реализовано; где учебное упрощение; какое улучшение подтверждено, а какое пока гипотеза.
S3 (change s3-storage):
- Одна нода S3 без репликации и fsync. SIGKILL процесса
подтверждённых объектов не теряет (
evidence/s3/restart.md). Отказ диска или ВМ теряет объекты, и запись, подтверждённая перед падением ВМ, может пропасть. Учебное упрощение, как один PostgreSQL. - Плавная остановка SeaweedFS ~15 с: срок зашит в filer. Поэтому
stop_grace_period: 20s, аmake stopиscripts/restart.shдольше на ~15 с. На стенде отказов — 2 с: там проверяется отказ. - gRPC шлюза открыт в сети стенда: отдельно его не закрыть, он
защищён ключом подписи (
evidence/s3/grpc-admin.md). - Секреты S3 видны в
docker inspectконтейнеровs3иs3-bootstrap, какPOSTGRES_PASSWORD. Стенд локальный, порты только на127.0.0.1. TLS — лаба 7. - Лимит загрузок шлюза ставит запросы в очередь. 20 одновременных
PUT по 10 MiB напрямую заканчиваются через 7,2 с — больше срока вызова
клиента (5 с). Через API столько PUT не бывает: места загрузки дают не
больше 4 PUT от реплики (12 при замене, p95 1,6–1,9 с), и в метке
uploads503 по сроку S3 нет (changeupload-memory, решение 8). - Отказ S3 — 503 на путях вложений, а не отказ сервиса. Отказ хоста,
LB и PostgreSQL стенд не переживает (
.claude/rules/balancer.md). - Дефект aiohttp (проверен в 3.14.5): срок чтения переживает ответ.
После потокового ответа с паузой чтения
resume_reading()взводитsock_readу соединения в пуле. Через срок соединение портится, и следующий вызов на нём падает за 1 мс. Проект от этого закрыт тем, чтоsock_readне использует (read_timeout=None, раздел «Сроки клиента S3»). Срок вызова и блока даётasyncio.timeoutприложения: зависший S3 по-прежнему обрывается за 5 с. Обновлением aiohttp от дефекта не уйти: 3.14.5 — последняя версия, дефект воспроизведён в ней, а ниже 3.14.0 не пускает aiobotocore 3.9.2. Другие версии пробой не проверялись; по исходникам перевзвод срока вresume_reading()есть в каждой просмотренной версии от 3.12.15 до 3.14.4, нижняя граница дефекта не установлена (evidence/s3/idle-connection.md, раздел 1). Отчёт об ошибке в aiohttp не отправлен: это вне лабы. Если upstream её исправит, проекту срок чтения aiohttp всё равно не нужен. Новый дефект того же рода поймаютtest_upload_after_idle_s3иdriver.py s3-idle.
Вложения (change attachments):
- Проверка изображения структурная. Обрезанный файл, битая CRC, сломанные маркеры, поток zlib не того объёма и «бомба» — 415. Но байт, изменённый внутри сжатых данных скана JPEG, не ловится: у формата нет контрольной суммы, Pillow его тоже не ловит. Полное декодирование — worker лабы 5.
- Память загрузки — ~1,2 тела на загрузку, загрузок на реплике — не
больше 4. Прежняя оценка «~1,2 тела» была неверна: проверка
моделировала только botocore, а aiohttp при PUT копировал тело ещё раз
(до change — 2,17 тела на загрузку, OOM при 20 × 10 MiB). После change
upload-memory— 1,20 тела (одна копия), а число одновременных загрузок ограничено местами (раздел «Память и сроки загрузки»; порог mmap glibc в образе по-прежнему нужен). - Ограничение текста сообщения
NOT VALID. Ослабленное условие (<= 4000) добавлено без проверки прежних строк: они уже удовлетворяли более строгому, аVALIDATEдержал быACCESS EXCLUSIVEна всё время просмотраmessages. В каталоге ограничение помечено «не проверено»; новые строки оно проверяет как обычно. - Ранний ответ на большое тело. 404, 413 и 415 отдаются, не дочитав
тело. Через LB ответ получает любой клиент (HAProxy дочитывает тело),
httpx и
curl— и напрямую; Pythonurllibнапрямую к одной реплике ответ теряет (BrokenPipe). - Смешанные версии во время
make rolling_update. Старая реплика не знает путей вложений (404) иattachment_ids(400) и отдаёт сообщения безattachment_ids. Окно — секунды замены. Откат наe1161f7(MIGRATE=0) прячет вложения и показывает пустые тексты сообщений с вложениями; схема при этом не откатывается. - Обрыв S3 посреди скачивания — статус уже ушёл: клиент получает
тело короче
Content-Length, причина — в журнале.
Согласованность БД и S3 (change upload-consistency):
-
Остаток риска — объект без строки. Процесс API заморожен дольше grace (15 мин) ровно посреди PUT, уборщик за это время убрал строку, а после разморозки S3 принял тело. Для API PUT кончился ошибкой по сроку, компенсации нет — объект остаётся без строки. То же, если PUT прошёл после уборки,
mark_readyвернул 0 строк, а удаление при компенсации не удалось (warning«Attachment object kept for cleaner»). Вероятность мала (запас ×50, заморозка посреди PUT); с changetrack2-reconcilerтакой объект удаляет плановая сверка не позже grace + интервал сверки (~75 мин).readyбез объекта при этом не возникает: уборщик помечает строку до удаления объекта, а помеченнуюmark_readyвreadyне переводит. -
Смесь версий уборщика и реплик. Реплики до
87c48b9(f2dc0b3и раньше) пометку не проверяют, а прежний уборщик её не ставит;make rolling_updateуборщика не пересоздаёт. Обе смеси не хуже, чем до правки:- новый уборщик + прежние реплики: объект и строка удаляются одной
транзакцией под блокировкой, прежний
mark_readyлибо делает строкуreadyс целым объектом (уборщик её пропускает), либо ждёт commit и находит 0 строк; - прежний уборщик + новые реплики — поведение до правки.
В обеих для загрузки, пережившей grace, остаётся прежний риск: откат транзакции уборки после удачного DELETE в S3 даёт
readyбез объекта. Нужно совпадение зомби дольше 15 мин и сбоя в окне меньше секунды. Порядок обновления сокращает окно: вперёд — сначала реплики (make rolling_update), потомdocker compose up -d --no-deps cleaner; откат реплик на версию раньше87c48b9— сначала уборщик (его откат илиdocker compose stop cleaner), потомmake rolling_update COMMIT=… MIGRATE=0. Новыйmark_readyработает на строках прежних реплик (вставка всегда писалаcreated_at=updated_at). - новый уборщик + прежние реплики: объект и строка удаляются одной
транзакцией под блокировкой, прежний
-
Проверка grace — по настройкам уборщика.
config.tomlу API и уборщика общий, но подмена сроков окружением только у API (DATABASE__REQUEST_TIMEOUT_SECONDS,S3__TIMEOUT_SECONDS) обошла бы проверку. Очередь загрузок changeupload-memoryграницу не меняет: ожидание места, тело и проверка идут доpending(раздел «Память и сроки загрузки»). -
Незавершённые загрузки живут до ~16 мин (grace 900 с + интервал + проход): они не видны по API и занимают место в bucket.
-
Вложения
readyбез ссылок из сообщений уборщик не трогает: это учтённые вложения (строка и объект есть), контракт срока им не задаёт. Сюда же попадает загрузка, у которой клиент оборвал соединение уже после тела: uvicorn задачу не отменяет, вложение становитсяready, а 201 до клиента не доходит. -
Компенсация добавляет до 5 с к ответу 503, если S3 стал медленным после удачного PUT (срок DELETE). Это учтено в цепочке пути загрузки: молчание после тела ≈ 26 с <
timeout serverLB пути загрузки 30 с (changeupload-memory).
Память и сроки загрузки (change upload-memory):
- Места считает каждая реплика. Одна может отвечать 429, пока у
другой места есть; LB 429 не повторяет. Сглаживают очередь (16) и
Retry-After: 1— повтор клиента уходит на следующую реплику (round-robin). Общей очереди на стенд нет. - Оборванный клиент в очереди держит её место до срока ожидания
(5 с): обрыв соединения API замечает, только когда начинает читать
тело, то есть получив место. Пока такая загрузка ждёт, новая может
получить 429 при полной очереди; затем она берёт место, сразу
заканчивается
interruptedи отпускает его (проба verify). Места загрузки она не держит дольше обычной. - 429 или 503 — вопрос преподавателю открыт (
PLAN.md, «Вопросы», п. 1). Ответ «503» поменяет строку таблицы ошибок, сценарии спеков и ожидания тестов, но не подход. - Тело отклонённой загрузки реплика дочитывает и выбрасывает (uvicorn держит соединение): памяти это не стоит (буферы ограничены), но тратит CPU и сеть. Закрывать соединение после раннего ответа нельзя: ядро сбросило бы его вместе с непрочитанным ответом.
- Буфер приёма LB от клиента — 128 KiB. Окно TCP клиента — ~20 Мбит/с при RTT 50 мс (10 MiB за ~4 с); клиенту с RTT больше ~370 мс 10 MiB за срок тела 30 с не передать.
- Тысячи одновременных загрузок упрутся в LB: ~0,5 MiB на
соединение в буферах ядра, а
maxconn4096 больше лимита LB 256 МБ. На стенде нагрузки такого уровня нет. - Скачиваний без лимита. Медленный клиент держит буферы отдачи у реплики и LB; лимит одновременных скачиваний вне change.
- В консоли (
make run_dev) ограничения буфера сокетов нет —sysctlsтолько у контейнеровapi; места и срок тела работают. - 408 на медленные заголовки — страницей HAProxy, не в формате
контракта (
timeout http-request10 с;http-errorтакой ответ не меняет,errorfileдал бы статичныйrequest_id) —KNOWN_ISSUES.md. - Зависшая реплика держит загрузку 30 с до 504 вместо 10 — только на пути загрузки; обнаружение отказа проверками LB прежнее (6,5 с).
ROLLOUT_DRAIN_TIMEOUT90 с: застрявшая загрузка задерживает замену до ~73 с (срок тела); обычный дренаж — 0–2 с.- Замер памяти — один хост (ВМ Docker Desktop, генератор на том же хосте, одна нода S3), предупреждение о swap хоста в паспорте метки — раздел «Одновременные загрузки: результаты».
- Пустые каталоги
<id>/в filer SeaweedFS после удаления объекта живут ~2 мин (fs.lsих видит, список S3 — нет). Проверки и драйвер считают объекты по файламoriginal; сверке трека 2 — учесть. - Окно 0 у уборщика, как у API. SIGTERM в первые десятки мс после
старта контейнера (запуск интерпретатора до раннего обработчика)
теряется: PID 1 без обработчика, Docker через 10 с шлёт SIGKILL (137).
Данных это не портит — соединений и транзакций ещё нет
(
evidence/attachments/cleaner-process.md, раздел 5). - После
make rolling_updateуборщик на прежнем образе. Схема только расширяется (индекс), прежний код уборщика корректен; новый код —docker compose up -d --no-deps cleanerилиmake run_docker. make env_setupдописывает только отсутствующие переменные: пустое или устаревшее значение уже существующей строки он не меняет — его правят руками.
Сверка хранилищ (change track2-reconciler):
- Источник истины — PostgreSQL. База из старой копии или пустая при
живом bucket сделает объекты новых вложений «объектами без
метаданных», и сверка удалит их в пределах
max_changes(100). По истине БД это верно, но восстановление базы «в живую» при работающем уборщике опасно: поэтому на время восстановления уборщик останавливают, а после — сначалаmake reconcile(dry-run). - Чужой объект живёт, пока его не удалит оператор: код 3 и
warningна каждом проходе плановой сверки. Удалять непонятное опаснее (в лабе 5 под префиксом появятся варианты). - Повреждение того же размера плановая сверка не видит: она
поверхностная — наличие и размер из LIST. Скачивание сверяет тоже
только размер. SHA-256 сверяет разовый проход
--deep(changetrack2-reconcile-cost): 5,5 мс на MiB при 0,25 CPU, поэтому только по требованию. - Память O(N) на ключи списка — по метке 161 Б на ключ (~16 МБ на
100 тыс. объектов при лимите уборщика 256 МБ, порядка миллиона ключей
до лимита). Уборка зависших ждёт конца прохода сверки: на рабочем
стенде — меньше секунды, на 100 тыс. — 32 с, с пределом скорости — ~58
с. Без множества ключей —
--strategy head, но она в ~21 раз медленнее. При массовом расхождении--applyс changetrack2-reconcile-costотказывает рано: остальные кандидаты — вunchecked, число изменений в ошибке — нижняя граница (max_changes + 1). - Зависшая загрузка с ключом вне префикса вложений своей базы: сверка
её только называет (чужой объект), а сервис уборки, как и до change,
убирает её вместе с объектом по этому ключу (
KNOWN_ISSUES.md). - Пометка по ложному «нет объекта» при неполном списке отсечена HEAD и
проверкой bucket; остаётся bucket, пересозданный пустым между
проверкой и
UPDATE— тогда пометка верна и снимается сама, когда объект вернётся. - Две сверки разом (плановая и разовая) — действия идемпотентны,
отчёты могут разойтись в числах
fixed; блокировки нет. - Часы:
LastModified— часы ВМ, порог — часы контейнера уборщика (одни часы), точностьLastModified— секунда;updated_atстрок консольного API на macOS расходится на секунды — меньше grace. - Ответ API на потерянный оригинал — трактовка контракта, вопрос преподавателю открыт (раздел «Сверка хранилищ»).
- Старый образ уборщика после
make rolling_update— сверки нет, как до change; новый —docker compose up -d --no-deps cleaner(порядок обновления). - Синтетика прогонов драйвера (
reconcile-cycle,reconcile-stress) остаётся в рабочей базе и bucket: согласованные вложения и помеченные потерянными — одно за прогон цикла и два за прогон стресса (lost_known1 → 3; их байты — 404). make failure_checksдольше на ~4,5 мин (48 проверок, ~9 мин): объекты нельзя состарить, тесты ждут grace стенда (20 с).
Стоимость сверки (change track2-reconcile-cost):
- H4 не проверена. Контраст без предела и с 1 CPU уборщика не насытил S3 (0,70–0,73 ядра из 1) и задержки фона почти не сдвинул (r 1,08). Поэтому «сверка не мешает фону» на этих лимитах не доказана, а только не опровергнута. Предел 2000 оставлен как граница доли CPU шлюза, а не как доказанная защита задержек. Проверка — новая метка с контрастом, который насыщает S3 (S3 0,5 CPU или фон в 2–3 раза больше). Это смена методики.
- Измерение: один хост, ВМ Docker Desktop, генератор k6 на том же хосте и в той же ВМ; одна нода S3; синтетические объекты двух размеров (4 KiB и 1 MiB) в одном чате; CPU уборщика — 0,25 и 1; 3 повтора без второй метки A/A.
- Предел скорости — среднее за проход, а не мгновенная скорость:
страница списка (1000 ключей) — один вызов, после неё пауза. Шлюз
получает запросы пачками. У
headи глубокой предел 2000 на лимите стенда не срабатывает: их держит CPU уборщика. С быстрым уборщиком нужен меньший--max-objects-per-second(раздел «Стоимость сверки: результаты меткиbaseline», рекомендации). - Глубокая сверка — только разовая: плановая всегда поверхностная,
и повреждение того же размера ждёт ручного
--deep. - Ранний отказ называет нижнюю границу:
changesв ошибке —max_changes + 1, точного числа изменений нет. Полный список — в dry-run, он перепроверяет всех. make failure_checks— ещё ~4 мин (56 проверок, ~15 мин): семь проверок сверки change ждут grace стенда.