# Отчёт — лабораторная 4 - Автор, группа: TODO - Целевая оценка; выбранный трек 5, если нужен: TODO - Commit/PR: TODO после публикации - Использованные источники, библиотеки и помощь ИИ: TODO ## Запуск из чистого clone TODO: версии runtime/образов, prerequisites, команды создания локальных secrets/.env, build, миграций, запуска, ожидания готовности, тестов и остановки. Указать необходимые действия оператора. Не вставлять секреты. Отдельно указать безопасную остановку и команду намеренного удаления учебных данных. ### S3 (change `s3-storage`) `make env_setup` создаёт новый `.env` из `.env.example` со случайными паролями PostgreSQL и Valkey и шестью секретами S3 и печатает только их имена. Существующий `.env` он не перезаписывает, а дописывает в конец переменные шаблона, которых в нём нет: секреты — случайными значениями, остальные — значениями шаблона; прежние строки не меняются, печатаются только имена (с change `upload-consistency`). **Шаг оператора для `.env`, созданного до change `s3-storage`.** Перенесите блок S3 из `.env.example` руками. Пять пустых секретов (`S3_ROOT_ACCESS_KEY`, `S3_ROOT_SECRET_KEY`, `S3_JWT_SIGNING_KEY`, `S3_API_ACCESS_KEY`, `S3_API_SECRET_KEY`) заполните значениями `openssl rand -hex 32`. Без них любая команда compose останавливается с сообщением «… is empty, copy S3 lines from .env.example». (Переменные, которых в `.env` нет вовсе, теперь допишет и `make env_setup`; пустые значения уже существующих строк он не трогает.) **Шаг оператора для `.env`, созданного до change `upload-consistency`.** Достаточно `make env_setup` (его вызывает и `make run_docker`): он допишет `S3_CLEANER_ACCESS_KEY` и `S3_CLEANER_SECRET_KEY` со случайными значениями и напечатает «added to existing .env: S3_CLEANER_ACCESS_KEY S3_CLEANER_SECRET_KEY». Без них compose останавливается на «S3_CLEANER_… is empty, run make env_setup». - `make run_docker`. Порядок старта: - postgres, valkey и s3 до `healthy`; - одноразовые `migrate` (с change `upload-consistency` — ещё и индекс `CONCURRENTLY`) и `s3-bootstrap` (приватный bucket, пользователи API и уборщика, проверки приватности); - `api` × 2 и `cleaner` (уборщик незавершённых загрузок) после успешного завершения обоих; - haproxy на `127.0.0.1:8080`. Проверки — `make test`, `make student_test`, `make s3_check`. - `make run_dev`. Цепочка `make upgrade`, `make start_cache` и `make start_s3`: `up -d --wait s3`, затем `up --no-deps --exit-code-from s3-bootstrap s3-bootstrap`, код bootstrap — код цели. Затем сервис на `127.0.0.1:8080`. В консоли S3 доступен на `127.0.0.1:8334`. Уборщика в консоли нет: зависшие загрузки консольного API убирает уборщик стенда (та же база) или разовый `docker compose run --rm --no-deps cleaner --once`. - `make stop` останавливает S3 плавно, ~15 с. `make down` volumes не трогает. - `make wipe_data` удаляет volumes `mtusi-lab4_postgres_data` и `mtusi-lab4_s3_data` только после ввода `yes`, оба тома запрос называет по имени. ## Архитектура и решения TODO: схема процессов/хранилищ, источник истины, транзакционные границы, ограничения. Что перенесено из lab3, что изменено в этой работе. Соответствие переменных из .env.example реальной конфигурации. ``` клиент → 127.0.0.1:8080 → haproxy → api × 2 → postgres (метаданные, сессии, ключи идемпотентности) → valkey (кэш карточек чатов) → s3 (байты вложений; SeaweedFS, приватный bucket) migrate (один раз) ──→ postgres s3-bootstrap (один раз, в сетевом пространстве s3) ──→ s3 cleaner (долгоживущий, без портов) ──→ postgres (строки pending), s3 (их объекты) ``` ### Роль S3 и её граница S3 хранит только байты вложений, метаданные лежат в PostgreSQL. Пишет и читает S3 API своим ключом; удаляет ещё уборщик незавершённых загрузок своим ключом (только чтение и удаление). Change `s3-storage` дал сервер, bootstrap, клиент `src/infra/s3/` и стенды, change `attachments` — ручки вложений и `attachment_ids` (раздел «Вложения» ниже), change `upload-consistency` — компенсацию в загрузке и уборщика (раздел «Согласованность БД и S3»), change `upload-memory` — места загрузки, срок тела, одна копия тела и сроки LB пути загрузки (раздел «Память и сроки загрузки»). Сервер — SeaweedFS 4.48. Выбор и проба — `PLAN.md` (решение 1) и design change `s3-storage`. Три места, где SeaweedFS по умолчанию не приватен, закрыты: - без учётных записей S3 открыт анониму — административная пара задана в окружении сервера с первого старта; - master, filer и volume слушают все интерфейсы — `-ip.bind=127.0.0.1`; - gRPC шлюза без ключа подписи принимает учётную запись администратора — ключ подписи обязателен. Телеметрия, Iceberg, Lance и встроенный IAM API выключены. ### Сервисы стенда | Роль | Сервис | Версия / digest индекса | Health / readiness | Volume | Сеть / порт | Credentials | | --- | --- | --- | --- | --- | --- | --- | | load_balancer | `haproxy` | `haproxy:3.4.6-trixie@sha256:e2739156…db26` | `/lb/ready` на `:8404` изнутри: есть готовая реплика | — | `127.0.0.1:8080` → `8080`; `:8404` только в сети | нет | | api × 2 | `api` | образ из `Dockerfile`, база `python:3.12.14-slim-trixie@sha256:f77ac9e4…e51f` | HEALTHCHECK образа: `/health/ready` | — (`config.toml` read-only) | `8080` только в сети | пароли PostgreSQL и Valkey, ключи пользователя API в S3 — мосты `DATABASE__PASSWORD`, `CACHE__PASSWORD`, `S3__ACCESS_KEY_ID`, `S3__SECRET_ACCESS_KEY` из `.env` | | миграции | `migrate` | образ API | код выхода 0 (`service_completed_successfully`) | — | сеть | пароль PostgreSQL | | postgres | `postgres` | `postgres:18.6-trixie@sha256:5a5a84b1…9722` | `pg_isready -h 127.0.0.1` | `postgres_data` | `127.0.0.1:5433` → `5432` | `POSTGRES_PASSWORD` | | кэш (необязательная роль) | `valkey` | `valkey/valkey:9.1.2-trixie@sha256:418652cf…9dfd` | `valkey-cli ping` с паролем | — (persistence выключен) | `127.0.0.1:6380` → `6379` | `VALKEY_PASSWORD` | | s3 | `s3` | `chrislusf/seaweedfs:4.48@sha256:4e61d15f…7872d` | `wget`: `/cluster/healthz` master, том зарегистрирован (`DataNodes` в `/dir/status`), `/healthz` filer и шлюза (loopback) | `s3_data:/data` | `127.0.0.1:8334` → `8333` (только API S3); в сети — `8333` и gRPC шлюза `18333`, служебные порты на loopback | административная пара (`AWS_*` из `S3_ROOT_*`) и ключ подписи (`WEED_JWT_FILER_SIGNING_KEY` из `S3_JWT_SIGNING_KEY`) — окружением | | bootstrap S3 | `s3-bootstrap` | тот же образ S3 | код выхода 0; реплики и уборщик ждут `service_completed_successfully` | — (`/tmp` и `/data` — tmpfs) | `network_mode: service:s3`, портов нет | ключ подписи, ключи API и ключи уборщика — окружением; в `weed shell` через stdin, в `curl` файлами на tmpfs | | уборщик незавершённых загрузок | `cleaner` | образ API, точка входа `python -m src.cleaner` | healthcheck образа выключен (HTTP не слушает); живость — журнал; ждёт `postgres` healthy, `migrate` и `s3-bootstrap` | — (`config.toml` read-only) | портов нет | пароль PostgreSQL (`DATABASE__POOL_SIZE: 1`), ключи пользователя уборщика в S3 (`S3__*` из `S3_CLEANER_*`) | Лимиты: - postgres 2 CPU / 1 ГБ, valkey 0,5 / 128 МБ, s3 1 / 512 МБ; - `s3-bootstrap` 0,5 / 128 МБ, `migrate` 0,5 / 256 МБ; - `api` 1 / 512 МБ на реплику, haproxy 1 / 256 МБ; - `cleaner` 0,25 / 256 МБ (в простое ~91 MiB, `evidence/attachments/cleaner-process.md`). Сумма — 7,75 CPU / 3,5 ГиБ, без одноразовых сервисов — 6,75 CPU / 3,1 ГиБ. Соединения PostgreSQL: `API_REPLICAS` × `pool_size` + `migrate` + уборщик = 2 × 10 + 1 + 1 = 22, во время `make rolling_update` (три реплики) — 32, при `max_connections` 100 (переполнения пула нет, `max_overflow` 0). Секреты по сервисам проверены в `evidence/s3/privacy.md` (раздел 4) и, с уборщиком, в `evidence/s3/cleaner-key.md` (раздел 3). ### Bootstrap S3 и его безопасный повтор Сервис `s3-bootstrap` выполняет `infra/s3/bootstrap.sh` в режиме `apply`. Каждый шаг можно повторять: 1. Bucket: есть — «exists», нет — создаётся. 2. Анонимный доступ — `none`. Если он открыт, bootstrap его закрывает. 3. Политика `api-objects` (`s3:GetObject`, `s3:PutObject`, `s3:DeleteObject` на `arn:aws:s3:::/*`) создаётся или обновляется. 4. Пользователь `api`: если его нет, создаётся с ключами из `.env`; политика привязывается. 5. Чужие ключи пользователя удаляются, нужный создаётся, если его нет. 6. Проверка ключом API: PUT, GET и DELETE проверочного объекта. `SignatureDoesNotMatch` значит, что секрет в `.env` сменился, — ключ пересоздаётся. 7. Проверки приватности: ключ API получает 403 на список и создание bucket, аноним — 403 на чтение и список. Расхождение — `FAILED: <шаг>`, код 1, реплики не стартуют. С change `upload-consistency` шаги 3–6 общие для двух пользователей: `api` и `cleaner` с политикой `cleaner-objects` (`s3:GetObject`, `s3:DeleteObject` на объекты своего bucket — без записи, списка и прав на bucket). Ключ уборщика ждётся и проверяется DELETE несуществующего ключа (204; PUT ему запрещён), новый секрет уборщика так же распознаётся по `SignatureDoesNotMatch`. Проверки каждого запуска: ключ уборщика читает проверочный объект, получает 403 на запись и список и удаляет его; после этого GET ключом API — 404 (`evidence/s3/cleaner-key.md`). Повтор не меняет правильное состояние: bucket и объекты сохраняются, пользователи не пересоздаются (`evidence/s3/bootstrap.md`, раздел 2; `evidence/s3/cleaner-key.md`, раздел 1). Смена секрета API: новое значение в `.env`, затем `make run_docker`. Bootstrap пересоздаёт ключ, прежний секрет перестаёт действовать (раздел 3), а реплики с новым окружением пересоздаёт compose. Bootstrap работает не административной парой S3, а `weed shell` на loopback сервера с ключом подписи. Административная пара есть только у сервера. `make rolling_update` bootstrap не запускает: он, как миграции, только расширяет права. Его изменения применяет `docker compose up -d s3-bootstrap` или `make run_docker`. ### Критичные и некритичные зависимости готовности - PostgreSQL **критичен**: в нём источник истины и сессии. `/health/ready` выполняет `SELECT 1` со сроком 2 с, без него — 503. - Valkey **не критичен**: это кэш, без него обязательные запросы идут в PostgreSQL. - S3 **не критичен**: без него недоступны только пути вложений (503 `unavailable`), текст работает. `/health/ready` к S3 не обращается: иначе отказ S3 вывел бы из LB все реплики, и текст перестал бы работать тоже. Проверка — `test_readiness_without_object_storage` в `make failure_checks`. ### Соответствие имён skeleton `S3_*` | Имя `.env.example` skeleton | Реальная конфигурация | | --- | --- | | `S3_ENDPOINT` | `S3__HOST` и `S3__PORT`: в консоли — мосты `127.0.0.1` и `${S3_OUT_PORT}`, в docker — `S3_HOST` и `S3_PORT` через `x-s3-env` | | `S3_REGION` | `[s3] region` в `config.toml` (`us-east-1`, нужен подписи SigV4) | | `S3_BUCKET` | `S3__BUCKET` в `.env`: читают приложение и bootstrap | | `S3_ACCESS_KEY_ID_FILE`, `S3_SECRET_ACCESS_KEY_FILE` | мосты `S3__ACCESS_KEY_ID=${S3_API_ACCESS_KEY}` и `S3__SECRET_ACCESS_KEY=${S3_API_SECRET_KEY}`: значения из `.env`, а не файлы, как с `DATABASE_URL_FILE` | | `MAX_UPLOAD_BYTES` | константа `ATTACHMENT_MAX_BYTES` = 10 485 760 в `src/utils/constants.py`, не настройка | | `MAX_IMAGE_PIXELS` | константа `ATTACHMENT_MAX_PIXELS` = 40 000 000 там же, не настройка | Лимиты вложений задаёт контракт, они одинаковы на всех установках, поэтому ни окружение, ни `.env`, ни `config.toml` их не меняют (спек `service-configuration`, «Лимиты вложений — константы контракта»; design change `attachments`, решение 10). Проверка: обычный API стенда отказов запускается с `MAX_UPLOAD_BYTES=1` и `MAX_IMAGE_PIXELS=1`, а `sample.png` всё равно принимается — 201 (`test_environment_does_not_change_limits`, `evidence/tests/failure-checks.md`). ### Вложения (change `attachments`) ``` POST /chats/{id}/attachments?filename=… (сырые байты PNG/JPEG) └─ вход: короткая сессия БД (CurrentUserBrief) └─ членство (404) → Content-Type (415) → Content-Length (413) └─ тело со счётчиком (413 сразу за 10 MiB) → структура и SHA-256 в потоке (415 / 413) └─ tx1: строка attachments, status=pending, object_key ── commit └─ PUT <база>/attachments//original в S3 └─ tx2: pending → ready ── commit (сбой до отправки COMMIT или строки уже нет — DELETE объекта, 503) └─ 201 Attachment (status=ready) GET /attachments/{id} → строка ready + членство (404 иначе) GET /attachments/{id}/content → GET из S3 потоком (StreamingResponse), Content-Length, nosniff POST /chats/{id}/messages {text, attachment_ids} └─ членство → вложения: все ready и этого чата (404 до захвата ключа) └─ ключ → сообщение → message_attachments (position) ── один commit ``` **Порядок записи и отказы** (design, решение 1). Объект, который записывает API, известен PostgreSQL до записи: строка `pending` с `object_key` фиксируется до PUT. Отказы на каждом шаге, компенсация и уборка — раздел «Согласованность БД и S3» ниже. Строку `pending` API не показывает (метаданные, байты и ссылка в сообщении — 404 с тем же `message`, что у неизвестного `id`). **Проверка изображения — структурная, без декодирования пикселей** (`src/utils/image.py`, только stdlib; решение 2, подтверждено пользователем): - тип — по сигнатуре; `Content-Type` запроса должен совпасть, иначе 415 (подмена MIME); - размеры — из IHDR / SOF до распаковки: больше 40 млн пикселей — 413; - PNG: CRC каждого чанка, IHDR первым, нет неизвестных критичных чанков, IDAT подряд, поток zlib распаковывается блоками по 1 MiB и ровно в объём по размерам (больше — «бомба», 415 сразу), типы фильтров строк, IEND; JPEG: маркеры и длины сегментов, один SOF, скан, EOI; - байты после IEND / EOI — часть оригинала (входят в размер и SHA-256); - пик памяти проверки ≤ 3,2 MiB при любом числе пикселей; «бомба» 100 × 100 → 200 MiB отклоняется за 1 мс; корпус 12 000 файлов macOS — ни одного ложного отказа (design change `attachments`, «Уточнения apply», п. 1). **Схема** (ревизия `ef25d50b01a8`, решение 3): `attachments` (составной FK `(chat_id, owner_id) → chat_members` — владелец участник чата; CHECK размера, SHA-256 32 байта, типа, статуса, длины и символов `filename`; уникальный `object_key`) и `message_attachments` (PK `(message_id, position)`, 0–9, уникальная пара сообщение–вложение, индекс по `attachment_id`, FK без каскада — вложение со ссылкой не удалить). Ограничение текста сообщения ослаблено с 1–4000 до 0–4000 `NOT VALID`: пустой текст допустим с вложением, правило «текст или вложение» держит сервис. История читает `attachment_ids` коррелированным подзапросом `ARRAY(…)` по `pk_message_attachments`, индекс истории прежний. **Ключ объекта** — `<имя базы>/attachments//original`, назначает сервер и хранит в строке. `filename` только отображается: 400 на `/`, `\`, управляющие символы (Cc) и пустое / из пробелов, остальное (включая символы направления текста) хранится как прислано. Процент-коды имени — строгий UTF-8: Starlette заменил бы неверный байт на U+FFFD, поэтому ручка разбирает сырую строку запроса сама, и `filename=a%FFb.png` — 400, а не 201 с искажённым именем (сценарий «Имя не в UTF-8»). **Память одной загрузки — одно тело** (решение 6). Тело копится в `io.BytesIO`, `getvalue()` отдаёт `bytes` над тем же буфером без копии (`bytes`, а не `bytearray`: его botocore копирует). В образе `MALLOC_MMAP_THRESHOLD_=131072`: с динамическим порогом glibc после первой загрузки растил буфер в куче, и `realloc` на миг держал два тела. Проба в образе API, три загрузки 10 MiB подряд в одном процессе: пик RSS 1,99 тела до правки → 1,19–1,20 после (одно тело и блоки чтения botocore по 1 MiB; design, «Уточнения apply», п. 10). **Без сессии БД на всю передачу** (решение 5). Зависимость `get_db_session` закрывается после отправки ответа, и её срок 6 с охватил бы чтение тела и отдачу потока: медленные 10 MiB оборвались бы на 6-й секунде. Ручки вложений берут короткий вход (`CurrentUserBrief`), сервис открывает сессию на каждый шаг; загрузка 12,4 с и скачивание 13,1 с через LB проходят (`evidence/attachments/slow-transfer.md`). **Идемпотентность**: хэш тела включает `attachment_ids` только непустым (`str(UUID)`, нижний регистр, порядок значим) — ключ, сохранённый версией без вложений, повторяется после замены реплик; повтор отдаёт те же `attachment_ids`. **Отказ S3** — 503 только на загрузке и скачивании байтов; метаданные, сообщения со ссылкой на готовое вложение, история и `/health/ready` работают. ### Согласованность БД и S3 (change `upload-consistency`) Инвариант порядка записи: объект, который пишет API, известен PostgreSQL **до** записи — строка `pending` с `object_key` фиксируется до PUT. Поэтому любой обрыв после неё оставляет «след» в БД, по которому объект можно найти и убрать. Механизм — два слоя: компенсация в самой загрузке (быстро, без гарантии) и уборщик (гарантия, после grace). **Компенсация в загрузке** (`AttachmentService._mark_ready`, `_compensate`; design, решение 1). Объект удаляется сразу, только когда точно известно, что вложение не станет `ready`: | Где сбой | Ответ | Объект | Строка `pending` | | --- | --- | --- | --- | | проверки и тело (401, 400, 404, 413, 415, обрыв клиента) | 4xx | не записывался | нет | | tx1 — запись строки (отказ PostgreSQL) | 503 | не записывался | нет | | PUT: S3 недоступен, срок 5 с, 5xx, отказ в доступе | 503 | не трогается: при замороженном S3 тело не уходит без ответа сервера (проба), а DELETE ждал бы ещё 5 с | уборщику | | tx2 до отправки COMMIT (`UPDATE`, пул, срок на нём) | 503 (отказ БД) или 500 (дефект) | **удаляется до ответа** ключом API, без повторов; не удалось — `warning`, остаётся уборщику | уборщику | | tx2 на самом COMMIT (связь оборвалась во время фиксации) | 503 | **не трогается**: вложение могло стать `ready`, удаление дало бы `ready` без объекта | уборщику, если фиксации не было | | `mark_ready` → 0 строк (строку убрал или пометил к уборке уборщик: загрузка длилась дольше grace) | 503, `error` в журнале | **удаляется до ответа** | нет или помеченная — уборщику | | процесс убит, задача отменена | — | не трогается | уборщику | Граница «до отправки COMMIT» — флаг, который ставится прямо перед `commit()` и только при найденной строке. Компенсация не удаляет строку: чаще всего tx2 падает из-за отказа PostgreSQL, и удаление строки упало бы так же; а строка без объекта безопасна — её уберёт уборщик. Обратный порядок (строка, потом объект) при сбое второго шага оставил бы объект без строки. **Уборщик** — отдельный сервис `cleaner` (`python -m src.cleaner`), а не фоновая задача реплик: N реплик были бы N уборщиками, а остановка реплики обрывала бы проход. Раз в `[cleaner] interval_seconds` (60 с) он выбирает строки `pending` старше `[cleaner] pending_grace_seconds` (900 с) выборками по 100 (keyset по `(created_at, id)`, частичный индекс `ix_attachments_pending_created_at` — план в `evidence/migrations/pending-index.md`) и каждую убирает в два шага (после двух verify): 1. транзакция пометки: `SELECT … FOR UPDATE SKIP LOCKED` той же строки (всё ещё `pending` и старше порога; нет — пропуск), `updated_at = now()` уборщика, commit; 2. транзакция уборки: та же блокировка (нет строки или занята — пропуск), DELETE объекта ключом уборщика (отсутствие объекта — тоже 204), DELETE строки, commit. Объект удаляется раньше строки: сбой между ними оставляет строку без объекта (следующий проход её доуберёт, пометка ставится заново), а не объект без строки. Строки `ready` выборка не видит никогда. SIGTERM доводит только текущий шаг до commit или отката (≤ 6 с), между шагами уборщик останавливается сам. **Зачем блокировка.** Загрузка короче grace, но процесс API, замороженный дольше grace (`docker pause`, пауза ВМ), после разморозки дойдёт до `mark_ready`. Без блокировки порядок «PUT → уборщик удалил объект → `mark_ready` сделал строку `ready`» дал бы `ready` без объекта (201 клиенту, 500 при скачивании). С блокировкой `mark_ready` ждёт commit уборщика и находит 0 строк → компенсация и 503; если `mark_ready` успел раньше, строка уже `ready`, и уборщик её не выбирает. **Зачем пометка** (замечание W1 verify). В первой версии блокировка, DELETE объекта и DELETE строки шли одной транзакцией. Её откат уже после удачного DELETE в S3 (сбой БД перед COMMIT, срок, заморозка уборщика) или DELETE, который S3 выполнил после срока вызова, возвращали строку `pending` как была, и ждавший `mark_ready` делал её `ready` без объекта. Теперь `mark_ready` переводит в `ready` только непомеченную строку (`updated_at = created_at`: вставка пишет оба поля одним значением), а пометка зафиксирована до DELETE объекта. Помеченная строка `ready` уже не станет: загрузка получает 503 и удаляет свой объект, уборку доводит следующий проход (`test_cleaner_failure_after_object_delete`). Миграции нет, CHECK `updated_at >= created_at` выполняется. **Зачем DELETE объекта под блокировкой** (замечание W1 повторного verify). В первой редакции пометки объект удалялся между транзакциями, без блокировки. Реплика до `87c48b9` пометку не проверяет: она успевала сделать строку `ready` между commit пометки и DELETE объекта, и уборщик удалял объект готового вложения без всякого сбоя. Теперь объект и строка удаляются одной транзакцией под блокировкой: такая реплика либо успела раньше (строка `ready` с целым объектом, уборщик её не находит), либо ждёт commit и находит 0 строк (проба блокировок — design, «Уточнения apply», п. 21). Цена — вызов S3 внутри транзакции: ≤ 5 с (`[s3] timeout_seconds`) внутри срока шага 6 с, меньше `idle_in_transaction_session_timeout` 10 с; пул уборщика свой, из одного соединения. **Grace period и его обоснование.** Граница живой загрузки B — от записи `created_at` строки до фиксации `ready`: tx1 ≤ `request_timeout_seconds` (6 с; `created_at` назначается до tx1) + PUT ≤ `[s3] timeout_seconds` (5 с) + tx2 ≤ 6 с, B = 2 × 6 + 5 = 17 с. Тело и проверка изображения идут до `created_at`: медленный клиент B не удлиняет. Grace 900 с — запас ×50 над B: покрывает заморозку процесса API (профиль `failover` с `docker pause`, остановки ВМ Docker Desktop) и расхождение часов консольного API на macOS и уборщика в ВМ (секунды). Цена — незавершённые загрузки (а это только сбои) живут до ~16 мин (grace + интервал + проход). Уборщик при старте проверяет `grace > 2 × request_timeout_seconds + s3.timeout_seconds` по своим настройкам и иначе не стартует (код 2, ошибка называет grace, оба срока и границу — `evidence/attachments/cleaner-process.md`). Стенд отказов — grace 20 с и интервал 1 с: честное значение для тех же сроков по умолчанию. Отвергнуто: 60 с (запас ×3,5 съедает одна пауза ВМ), 24 ч (остатки сбоев лежат сутки, защита без разового запуска невозможна). **Права S3 уборщика** — свой пользователь `cleaner`: чтение и удаление объектов своего bucket, без записи, списка и прав на bucket; ключи `S3_CLEANER_*` только у `s3-bootstrap` и `cleaner` (`make s3_check` — 68 проверок, `evidence/s3/cleaner-key.md`). Уборка чтение не использует (HEAD перед удалением не нужен: удаление идемпотентно, а промах HEAD — не основание удалять). С change `track2-reconciler` уборщику добавлен список объектов — только с префиксом вложений своей базы — для сверки bucket и БД (раздел «Сверка хранилищ»; 70 проверок `evidence/s3/cleaner-list.md`). **Отказы хранилищ в уборщике.** S3 недоступен, не ответил, отказал в доступе или bucket нет — транзакция уборки откатывается, строка остаётся `pending` и помеченной, проход прерывается на первой строке (`warning`), следующий — через интервал (пометка ставится заново). PostgreSQL недоступен — проход пропускается (`warning`). Непредвиденная ошибка — `error` с traceback, процесс живёт. Перезапуск не нужен: у клиента S3 нет повторов, пул PostgreSQL — с `pool_pre_ping` (`test_cleaner_survives_outages`). SIGTERM: текущий шаг уборки доводится до commit или отката, новые не начинаются, выход с кодом 0 за ~0,6 с. **Доказательства**: `evidence/attachments/consistency.md` (рабочий стенд: S3 заморожен и сбой фиксации `ready` → 503, строки не видны, компенсация удалила объект, `cleaner --once` убрал обе загрузки, объектов без строки 0), `evidence/tests/failure-checks.md` (стенд отказов: восемь проверок вложений и уборщика, в том числе kill реплики между PUT и фиксацией), `evidence/attachments/cleaner-process.md`, `evidence/s3/cleaner-key.md`, `evidence/migrations/pending-index.md`. ### Память и сроки загрузки (change `upload-memory`) Рубрика «4»: лимиты, таймауты и потоковая обработка не дают загрузкам занять неограниченную RAM. До change лимита одновременных загрузок не было, и проба показала больше, чем было записано в этом отчёте: при записи в S3 тело копировалось ещё раз (пик загрузки — около двух тел, а не 1,2), 20 одновременных загрузок по 10 MiB без swap убивали реплику 512 МБ (OOM-kill), а недочитанное тело копилось в буферах сокетов ядра — до 32 MiB на соединение. Design change `upload-memory`, решения 1–9. **Места загрузки — на процесс API** (`src/infra/upload_slots.py`, `asyncio.Semaphore`): `[uploads] max_concurrent` (4) загрузки одновременно, ещё до `max_waiting` (16) ждут места по порядку прихода, но не дольше `wait_timeout_seconds` (5 с). Очередь полна — сразу `429 rate_limited` с `Retry-After: 1`, срок вышел — 429 по сроку; у такой загрузки нет ни строки, ни объекта. Место берётся после проверок 401 → 400 → 404 → 415 → 413 по `Content-Length` и до чтения тела, держится до ответа (включая запись в S3, `ready` и компенсацию) и освобождается при любом исходе — 201, ошибка, обрыв, срок, отмена. Ранние отказы места не ждут и не занимают: посторонний и заведомо большое тело не вытесняют живые загрузки. Ожидающая загрузка соединения с PostgreSQL не держит. Места считает каждая реплика сама — это допуск к обработке, как лимит хэшей паролей, а не состояние, от которого зависит ответ. Почему 429, а не 503: из двух кодов контракта ручки к ограничению подходит только 429 (у него одного `Retry-After`), 503 — «зависимость недоступна», и клиент не отличил бы занятые места от отказа S3. Места ограничивают одновременность, а не частоту, поэтому трактовка — открытый вопрос преподавателю (`PLAN.md`, `### upload-memory`, «Вопросы», п. 1). **Срок тела** — `[uploads] body_timeout_seconds` (30 с) на всё тело с момента, как загрузка заняла место (`asyncio.timeout` вокруг чтения); не успел — 400 `invalid_request` «Upload body was not received in time», ни метаданных, ни объекта, место свободно. Не срок простоя между блоками: клиент, который шлёт по байту раз в 29 с, держал бы место вечно. 30 с хватает для 10 MiB от 2,8 Мбит/с. **Одна копия тела.** Тело копится в `BytesIO`; проверка изображения и SHA-256 идут над `getvalue()` (`bytes` над тем же буфером), затем ссылка на `bytes` удаляется, и в PUT уходит сам `BytesIO`. Пока ссылка жива, буфер общий, и aiohttp при `getbuffer()` копировал тело целиком. Проба в образе API: шаг PUT 10 MiB — 2,31 тела над базой прежним путём и 1,19 новым; в метке профиля — 2,17 и 1,20 тела на загрузку (раздел «Одновременные загрузки» ниже). **Буферы ядра.** У реплик `api` — `sysctls: net.ipv4.tcp_rmem "4096 131072 524288"`: буфер приёма сокета до 512 KiB вместо 32 MiB ВМ Docker Desktop (ожидающая или отклонённая загрузка держит в ядре до 0,5 MiB). У LB — `tune.sndbuf.server 262144` (буфер отправки к реплике) и `tune.rcvbuf.client 131072` (буфер приёма от клиента). Второй добавлен после первой метки профиля: в ней пик LB рос на ~2,6 MiB на клиента, очередь приёма сокета клиента — до 9 MiB (`97a4be4`; design, «Уточнения apply», п. 11). С ним в метке `baseline` пик LB «с лимитом» 10 MiB растёт на (52,3 − 30,5) / 39 = 0,56 MiB на клиента от 1 до 40 клиентов (ячейки `summary.md`), скорость одного клиента прежняя. **Цепочка таймаутов пути загрузки** (решение 7): | Звено | Значение | Формула и обоснование | | --- | --- | --- | | молчание реплики до тела | ≤ 17 с | вход и членство — по шагу БД: `2 × [database] request_timeout_seconds` (6) + `[uploads] wait_timeout_seconds` (5) | | тело | ≤ 30 с | `[uploads] body_timeout_seconds`; простой клиента ≤ `timeout client` LB (30 с) | | молчание реплики после тела | ≈ 26 с | проверка (до ~4 с при 4 загрузках на 1 CPU) + `pending` 6 + PUT 5 + `ready` 6 + компенсация 5 | | `timeout server` LB пути загрузки | 30 с | больше 17 и 26 с: `http-request set-timeout server 30s if METH_POST { path_reg ^/api/v1/chats/[^/]+/attachments$ }` | | `timeout server` остальных путей | 10 с | цепочка лабы 3 не меняется: общий 30 с держал бы любой запрос к зависшей реплике 30 с | | наибольшая длительность загрузки U | ≈ 73 с | 17 + 30 + 26 | | `ROLLOUT_DRAIN_TIMEOUT` | 90 с | > U и > 30 с: плановая замена не обрывает живую загрузку (было 12 с); обычный дренаж — 0–2 с | | `graceful_shutdown_seconds` | 8 с | прежний: `stop-one.sh` и `docker stop` — отказ, загрузка дольше 8 с обрывается, строку `pending` убирает уборщик | Ответ LB 400 (клиент замолчал посреди тела дольше `timeout client`) — теперь в формате контракта (`http-error status 400`), как 502/503/504. Поведение проверяет `driver.py lb-upload-timeouts` на заглушке реплики за конфигурацией проекта (`evidence/uploads/lb-timeouts.md`). **Граница живой загрузки уборщика прежняя** — B = `2 × request_timeout_seconds + s3.timeout_seconds` = 17 с. Ожидание места, тело и проверка изображения идут до записи метаданных (`created_at` строки `pending`), а сроки tx1, PUT и tx2 не менялись. Поэтому grace 900 с, проверка уборщика при старте и стенд отказов (grace 20 с) не меняются; свойство закреплено сценарием `storage-consistency` «Ожидание места не входит в возраст загрузки» (`test_upload_waits_for_slot`: `created_at` ожидавшей позже `updated_at` той, что держала место). Отдельного срока PUT по размеру нет: места ограничивают одновременные PUT (4 на реплику, 12 при замене), p95 PUT при 12 — 1,6–1,9 с, а больший срок удлинил бы B. **Значения по умолчанию** — секция `[uploads]` (`config.toml`, подмена — `UPLOADS__*`): | Параметр | Значение | Почему | | --- | --- | --- | | `max_concurrent` | 4 | бюджет реплики 512 МБ: база ~105 MiB + хэши паролей до 4 × 64 MiB + загрузки на 4 местах (метка: пик «с лимитом» при 40 × 10 MiB — 181 MiB, то есть ~76 MiB над базой) ≈ 440 MiB; при 8 местах — больше 512 | | `max_waiting` | 16 | сообщение несёт до 10 вложений, и клиент шлёт их разом: 10–20 одновременных загрузок по 10 MiB проходят без 429; ожидающий держит ≤ ~0,8 MiB | | `wait_timeout_seconds` | 5 с | молчание до тела ≤ 17 с < 30 с LB; дольше ждать бессмысленно — реплика насыщена | | `body_timeout_seconds` | 30 с | см. «Срок тела» | | `Retry-After` | 1 с (константа) | за секунду реплика доводит несколько загрузок, повтор через LB уходит на следующую реплику | Значения — настройки, а не константы: у установок разный лимит памяти, а профилю `uploads` нужен вариант «без лимита». Запись «Started API» называет все четыре. Неверное значение (`UPLOADS__MAX_CONCURRENT=0`, `-1`, `abc`) — ошибка проверки настроек с именем поля, сервис не стартует. **Доказательства**: `evidence/uploads/baseline/summary.md` (память под 1–40 одновременными загрузками, три варианта кода), `evidence/tests/failure-checks.md` (места, очередь, 429, срок тела — «узкий по загрузкам» API стенда отказов), `evidence/uploads/lb-timeouts.md`, `evidence/uploads/rollout-upload.md`, `evidence/tests/student-test-lb.md` (10 одновременных загрузок через LB). ### Сверка хранилищ (трек 2, change `track2-reconciler`) Уровень «5», трек 2 «Согласованность двух хранилищ»: повторяемый reconciler объектов без метаданных и метаданных без объектов — с dry-run, исправлением и повторным запуском, не трогающий свежее и используемое. Уборщик идёт только от строк `pending`, поэтому два остаточных риска `upload-consistency` без сверки не находил никто: объект без строки (PUT-зомби после уборки) и строку `ready` без объекта (сбой мимо API, объект удалён вручную). Объект, удалённый мимо API, до change давал 500 на каждое скачивание. **Где работает.** Сверка — часть процесса уборщика, а не реплик API: у уборщика уже есть свой пул, ключи на чтение и удаление и долгоживущий процесс. Разовый проход — `make reconcile` (`docker compose run --rm --no-deps cleaner reconcile [--apply] [--max-changes N]`), по умолчанию dry-run. Плановая — в сервисе `cleaner` при старте и раз в `[reconciler] interval_seconds`, с исправлением. Отдельный сервис и пользователь S3 `reconciler` отвергнуты: второй процесс с доступом к той же базе и ещё два секрета ради почти пустого разделения прав. **Классы расхождений** (`ReconcileFinding`): | Класс | Что это | `--apply` | | --- | --- | --- | | `orphan_object` | объект `<база>/attachments//original`, строки этого `id` нет и на ключ никто не ссылается | объект удаляется | | `missing_object` | строка `ready`, объекта по её ключу нет | оригинал помечается потерянным (`lost_at`) | | `size_mismatch` | строка `ready`, размер объекта ≠ `size_bytes` | помечается потерянным, объект не удаляется | | `stale_pending` | строка `pending` старше grace (то же, что убирает уборщик) | убирается шагом уборщика (пометка, затем объект и строка под блокировкой) | | `restored_object` | оригинал помечен, а объект снова есть того же размера | пометка снимается | | `unknown_object` | ключ под префиксом, которого API не пишет, или `/original`, у строки которого другой ключ | только отчёт и код 3 — не удаляется никогда | **Проход** (design, решение 3): (1) S3 → БД — страницы ListObjectsV2 по префиксу `<база>/attachments/` (`[reconciler] page_size`, 1000), на страницу одно выражение к БД `id = ANY(:ids) OR object_key = ANY(:keys)` (Bitmap OR по `pk_attachments` и `uq_attachments_object_key`, 1,5 мс на 1000 ключей; по `id` в 15 раз дешевле, чем по тексту ключа); каждый ключ — в множество; (2) БД → S3 — keyset строк `ready` по `id` (Index Scan `pk_attachments`, 0,6 мс на 1000), ключа нет в множестве — «метаданные без объекта»; (3) зависшие загрузки; (4) перепроверка каждого кандидата в БД и HEAD — в обоих режимах; (5) предел изменений; (6) с `--apply` — действия: зависшие → объекты без строки → пометки → снятия пометок, перед каждым ещё раз своё условие. Слияние двух отсортированных потоков отвергнуто: порядок списка SeaweedFS — обход каталогов, а не порядок байтов (проба), на нестандартных ключах оно дало бы ложные расхождения. Цена множества — память O(N), ~15 МБ на 100 тыс. объектов. **Почему два снимка (список и строки) не дают ложных расхождений.** API пишет строку до PUT: если объект попал в список, строка его загрузки уже зафиксирована и видна выборке, которая идёт после. Строка `ready` старше порога стала `ready` до прохода, а её объект записан ещё раньше — список его видит; неполный ответ списка отсекает HEAD. **Безопасность** (решение 4): - **что удаляется** — только объект без строки и зависшая загрузка; строки `ready`, используемые вложения (FK `message_attachments`), объект, на который ссылается строка любого статуса, и чужой ключ — ни в каком классе; строка с ключом вне `<база>/attachments/` (например, база, восстановленная под другим именем) — «чужой объект»: её объект сверка не читает, строку не помечает и не убирает (замечание W2 verify); - **свежее** — grace общий с уборщиком (`[cleaner] pending_grace_seconds`, 900 с): объект — по `LastModified` S3, строка `ready` — по `updated_at`, `pending` — по `created_at`; свежее не считается расхождением; - **перепроверка непосредственно перед действием** — строка в БД (по `id` и по ключу) и HEAD объекта; не подтвердилось — действие не выполняется; - **bucket на месте** — отсутствие объекта подтверждается только после списка с `MaxKeys=1`: удалённый bucket — `NoSuchBucket`, проход прерван, а не «потеря всех оригиналов»; - **предел изменений** — удалений, пометок и снятий больше `[reconciler] max_changes` (100) — ни одного из них, `error` с числом и пределом, код 3; больше — аргументом `--max-changes`. Он защищает от сверки с «чужой» базой (пустой или из старой копии при живом bucket) и от пустого пересозданного bucket. Абсолютный, а не доля: на маленьком стенде доля слишком мала, на большом — велика; - **параллельность** — сверка и уборщик, две сверки разом не мешают друг другу: зависшие — под той же `FOR UPDATE SKIP LOCKED` и пометкой, удаление объекта и условный `UPDATE` идемпотентны. **Права S3 уборщика.** Политика `cleaner-objects` получила `s3:ListBucket` с условием `StringLike s3:prefix <база>/attachments/*` (SeaweedFS 4.48 его соблюдает: весь bucket, `test_/`, `.s3-check/` и HEAD bucket — 403). Префикс bootstrap берёт из `POSTGRES_DB` (`S3_CLEANER_LIST_PREFIX`, проверка `^[a-z0-9_]+/attachments/$`), уборщик строит свой из имени базы. `make s3_check` — 70 проверок, новые строки списка уборщика (`evidence/s3/cleaner-list.md`). **Потерянный оригинал и ответы API** (решение 5). Пометка — колонка `attachments.lost_at` (ревизия `5c3e1f0a9b7d`, `ADD COLUMN … NULL` под `SET LOCAL lock_timeout`), `status` и `updated_at` не меняются. Ответы: скачивание помеченного — **404** `not_found` без обращения к S3 (запись `info` «Attachment content is lost»), непомеченного без объекта — 500, как было; метаданные — 200 тем же `Attachment`; ссылка в новом сообщении — 201; после снятия пометки — снова 200 с байтами. Статус `lost` / `failed` отвергнут: контракт лабы 4 знает только `ready`, и прежние реплики упали бы на неизвестном значении при `make rolling_update`. **Это вопрос преподавателю** (`PLAN.md`, `### track2-reconciler`, «Вопросы», п. 1): в контракте рядом «Отсутствующий вариант ready-объекта — 404», «404 — объекта нет» и «Неожиданное исключение — 500». Сделан вариант по умолчанию; ответ «иначе» меняет одну ветку `open_content`, сценарий и тесты, но не сверку. **Плановая сверка и параметры** (`[reconciler]`, решения 9–10): | Параметр | По умолчанию | Почему | | --- | --- | --- | | `interval_seconds` | 3600 с (0 — выключена) | объект без строки живёт не дольше grace + интервал + проход (~15 + 60 мин); проход на рабочем стенде (~2–3 тыс. объектов) — 0,49–0,82 с, то есть меньше секунды в час; первая сверка — при старте, иначе частые пересоздания уборщика откладывали бы её | | `page_size` | 1000 (1–1000) | больше S3 за страницу не отдаёт; одно выражение к БД на страницу | | `max_changes` | 100 | см. «Безопасность»; разовый проход принимает больший аргументом | Своего grace у сверки нет — одна ручка «свежести» на всю согласованность, со своей проверкой границы живой загрузки. Пока идёт проход сверки, уборка зависших ждёт его конца. На стенде отказов плановая сверка выключена (её запускают тесты), в `bench/` — тоже. **Журнал и коды.** Находка, которая осталась, — `warning` «Found storage discrepancy» (класс, ключ, `id`, возраст, размеры, если разные), исправленная — `info` «Fixed storage discrepancy» с действием, итог — «Finished reconcile pass» (просмотрено, найдено и исправлено по классам, свежие, уже помеченные, длительность, причина прерывания), предел — `error`; отдельных записей не больше 1000 за проход. Коды разового прохода: 0 — расхождений нет, 3 — остались (чужие или отказ по пределу), 1 — прерван отказом S3 / PostgreSQL / сигналом, 2 — конфигурация. SIGTERM во время сверки: сигнал проверяется перед каждым вызовом хранилища, текущий вызов доводится — вызов S3 ≤ 5 с, шаг с БД ≤ 6 с, новых страниц и действий нет; сервис — код 0 за 4,7 с (`evidence/reconcile/service.md`). **Порядок обновления** (решение 6): `docker compose up -d s3-bootstrap` (политика со списком) → `make rolling_update` (миграция, затем реплики) → `docker compose up -d --no-deps cleaner`. Смеси не хуже, чем до change: прежние реплики колонку не читают (у помеченного без объекта — 500, как раньше); новый уборщик на прежней политике получает `AccessDenied` на списке — проход сверки прерван, уборка работает. Откат — сначала уборщик, потом реплики; колонка и пометки остаются и прежнему коду не мешают. **На время восстановления базы уборщик останавливают** (`docker compose stop cleaner`): база из старой копии или пустая при живом bucket сделала бы объекты новых вложений «объектами без метаданных», и сверка удалила бы их в пределах `max_changes`. После восстановления — сначала `make reconcile` (dry-run), потом `docker compose start cleaner`. **Доказательства:** `evidence/reconcile/cycle.md` (рабочий стенд: все шесть классов с обеих сторон, dry-run без изменений, 500 → `--apply` → 404 / 200, повтор, чужой объект, свежий объект после grace, возврат оригинала), `evidence/reconcile/stress.md` (`--apply` раз в ~3 с под 640 загрузками и отправками: внесённое исправлено, все 640 скачиваются с тем же SHA-256, повтор — 0), `evidence/reconcile/service.md`, `evidence/tests/failure-checks.md` (одиннадцать проверок отказов сверки: восемь и их красный прогон на `c13df14`, три по замечаниям verify и их красные прогоны на `a6071da` и на временных регрессиях), `evidence/s3/cleaner-list.md`, `evidence/migrations/lost-at.md`. Стоимость обхода, стратегия «HEAD на строку», глубокая сверка SHA-256 и ограничение скорости — следующий change `track2-reconcile-cost`. ### Согласования с преподавателем | Дата | Договорённость | Где учтено | | --- | --- | --- | | 2026-09-26 | FastAPI с его расхождениями (лишний 422 переведён в 400, порядок кодов: битый JSON — 400 раньше 401, остальная валидация после зависимостей) | `.claude/rules/api-contract.md`, «FastAPI» | | 2026-09-29 | Конфиг через pydantic-settings: окружение → `.env` → `config.toml` → дефолты, `config.toml` монтируется read-only, не в образе | `.claude/rules/settings.md`, `docker.md` | | 2026-10-20 | «Пустой текст» сообщения — и `""`, и из одних пробелов: с хотя бы одним вложением — 201 (текст как прислан), без вложений — 400 | спек `messages`, «Пробелы с вложением»; `CreateMessage`; `test_blank_text_with_attachment` | ### Ответы на вопросы защиты - **Почему файл в Docker volume одной API-реплики не равен объектному хранилищу?** Volume привязан к контейнеру одной реплики: другая реплика его не видит, остановка или пересоздание реплики уносит доступ, а LB шлёт скачивание на любую. Объектное хранилище — общий сервис со своим volume и правами: оригинал отдаёт любая реплика (`evidence/attachments/failover.md`: принял `5f5d4ac50d9a`, после его `stop` / `kill` отдал `847ad74efd7c`), реплики не пишут файлы оригиналов на диск (`docker diff`, `evidence/attachments/storage.md`), и в S3 видно, какой объект какому вложению принадлежит (ключ с `id`). - **Когда можно честно вернуть 201?** Когда оригинал записан в S3 (PUT подтверждён) и метаданные в PostgreSQL зафиксированы в статусе `ready` — после второго commit. До этого — проверки и строка `pending`, которую API никому не показывает. Отказ S3 или БД на любом шаге — 503, а не 201 (`test_upload_with_object_storage_stopped`). - **Что произойдёт, если S3 PUT прошёл, а COMMIT в PostgreSQL — нет?** Строка `pending` с ключом объекта зафиксирована **до** PUT, поэтому объект не бывает «вечным неучтённым»: клиент получает 503, вложения для API нет (404), а в БД есть строка, по которой его можно найти. Дальше три случая: - сбой **до** отправки COMMIT (`UPDATE` упал, пул, срок) — вложение точно не станет `ready`, и API сразу удаляет объект (компенсация), строку убирает уборщик (`test_ready_failure_compensated`: объекта нет сразу после 503; `evidence/attachments/consistency.md`); - связь оборвалась **во время** COMMIT — исход неизвестен, вложение могло стать `ready`, поэтому объект не трогаем; если фиксации не было, строка осталась `pending`, и уборщик после grace (900 с) удалит объект и строку (`test_ready_commit_outcome_unknown`: отложенный триггер роняет COMMIT, объект на месте сразу после 503, после grace — ни строки, ни объекта); - процесс API убит между PUT и COMMIT — то же: строка `pending` и объект, уборщик убирает оба после grace (`test_killed_between_put_and_ready`). Уборщик под `FOR UPDATE SKIP LOCKED` сначала помечает строку отдельной транзакцией, потом удаляет объект, потом строку. Помеченную строку `mark_ready` не переводит в `ready`, поэтому загрузка, пережившая grace, получает 503 (`test_upload_outlives_grace`), и даже сбой уборки после удаления объекта не даёт `ready` без объекта (`test_cleaner_failure_after_object_delete`). Остаётся случай, когда процесс API заморожен дольше grace посреди самого PUT, уборщик убрал строку, а S3 принял тело после разморозки и удалить его API не смог — объект без строки. Его находит и удаляет сверка bucket и БД (change `track2-reconciler`): плановая сверка уборщика при старте и раз в час удаляет объект без строки старше grace, то есть такой зомби живёт не дольше grace + интервал (~75 мин) — `evidence/reconcile/cycle.md` (объекты O и B), `test_reconcile_finds_and_fixes`. Строку `ready` без объекта, если она всё же появится (окно `make rolling_update` со старыми репликами, удаление мимо API), сверка помечает потерянной: скачивание — 404, а не 500. - **Почему случайный object key и приватный bucket не заменяют ACL приложения?** Приватный bucket закрывает прямой доступ к S3, но скачивает через API любой аутентифицированный пользователь: кто может читать — решает приложение по членству в чате вложения (посторонний — 404, `evidence/attachments/smoke.md`). Случайный ключ — не секрет: он попадает в логи, в БД, в URL, а `attachment_id` клиенты передают друг другу в сообщениях; знание id не даёт права. Ключ API S3 у всех реплик один и права пользователя не различает. ## Доказательства критериев Строки S3 (change `s3-storage`) сняты на стенде `make run_docker`: `evidence/s3/restart.md`, `client.md`, `privacy.md` — с commit `f57635a` (правки по verify), остальные файлы `evidence/s3/` — с `2e997f9`. Строки вложений (change `attachments`) — с `d56b892` (код приложения `116d8d3`) на стенде `mtusi-lab4`: HAProxy и две реплики, PostgreSQL, Valkey, S3. После правок по verify (код `dba40bc`) с `e1f8531` переснято: `make student_test` через LB и `make failure_checks` (`evidence/tests/student-test-lb.md`, `failure-checks.md`) и замер `bench_rollout` на чистом дереве (`evidence/rollout/attachments/`, `dirty: false`). Строки согласованности БД и S3 (change `upload-consistency`) — с `5b42bd2` на том же стенде с уборщиком `cleaner`. После правок по verify (код `87c48b9`: пометка строки уборщиком, три новых теста отказов) с `87c48b9` переснято `make student_test` через LB, `make failure_checks` и `make test_isolated` (`evidence/tests/`) и снят раздел 7 `evidence/attachments/cleaner-process.md` (отказ S3 во время прохода). `driver.py upload-consistency` на коде `87c48b9` — тоже PASS, файл `evidence/attachments/consistency.md` остался с `5b42bd2`: его шаги правка не меняет. После правки по повторному verify (код `5889ca2`: уборщик в два шага — пометка, затем объект и строка одной транзакцией под блокировкой) с `5889ca2` переснято `make failure_checks` (`evidence/tests/failure-checks.md`) и раздел 7 `evidence/attachments/cleaner-process.md`; `make test`, `make student_test` через LB (197 passed, сверка 215 / 200 / 36 / 15) и `driver.py upload-consistency` на этом коде — PASS, их файлы остались с `87c48b9` и `5b42bd2`: правка их шагов не меняет. Строки памяти и сроков загрузки (change `upload-memory`) — с `ce1ae2c` (код `97a4be4`): метка `evidence/uploads/baseline/`, `evidence/uploads/lb-timeouts.md` и `rollout-upload.md`; с того же commit переснято `make test_isolated` и `make student_test` через LB (`evidence/tests/`), поэтому строка тестов рубрики называет `ce1ae2c`. После правок по verify (`9d2ee30`: срок тела «узкого» API стенда отказов 3 с вместо 2 с, код приложения прежний) переснято `make failure_checks` (37 / 37). Строки сверки хранилищ (change `track2-reconciler`, трек 2) — с `c1648d9` на рабочем стенде после порядка обновления change (`evidence/reconcile/`, `evidence/s3/cleaner- list.md`, `evidence/migrations/lost-at.md`); с того же commit снят `make test_isolated` (`evidence/tests/`). После правок по verify (`84f8c35`: сверка и тесты отказов, код API прежний) переснято `make failure_checks` (48 / 48) и `make student_test` через LB, поэтому строки отказов S3, мест загрузки и срока тела называют `84f8c35`. | Критерий README | Команда/сценарий | Наблюдаемый результат | Файл доказательства | | --- | --- | --- | --- | | Публичный smoke | `make test` (через LB и в `make test_isolated`) | `PASS: lab4 public API scenario` — загрузка fixture, сообщение с `attachment_ids`, SHA-256 скачанного оригинала, 404 постороннему | `evidence/attachments/smoke.md`, `evidence/tests/test-isolated-s3-cleanup.md` (раздел 0) | | «3»: метаданные в PostgreSQL, байты в приватном bucket, не в БД и не на диске API | `driver.py --port 8080 attachment-storage` | из `bytea` только `sha256` (32 байта), `object_key` = `messenger/attachments//original` без `filename`, объект в bucket 111 817 байт, анонимный GET ключа — 403, `docker diff` реплик — только `config.toml`; открыли bucket анониму — код 1 «anonymous GET … got 200», bootstrap закрыл — код 0 | `evidence/attachments/storage.md` | | «3»: POST вложения → 201 `ready` после сохранения; оригинал побайтно; `attachment_ids` читают участники; посторонний — 404 | `make test`; `driver.py upload` Алисой, `download` Бобом и Евой | 201 `status=ready`, `variants=[]`, `sha256` 99ea7533…; Боб — 200 `image/png`, 111 817 байт, тот же SHA-256 (отдала другая реплика); Ева — 404 на метаданные и байты | `evidence/attachments/smoke.md` | | «3»: реальные PNG/JPEG ≤10 MiB и ≤40 млн пикселей, MIME по содержимому, опасные `filename`, лимиты до чтения и распаковки | `make student_test` через LB (`test_attachments.py`, 33 теста) | 10 485 760 байт — 201, +1 — 413; 30 MiB с `Content-Length` и частями — 413; 8000 × 5000 — 201, 40 000 001+ — 413; «бомба» — 415 (распаковано не больше ожидаемого объёма + 1 байт); текст, GIF, пустое тело, подмена MIME — 415; `filename` с `/`, `\`, NUL, `\n`, DEL, U+0085, пустой, 256 — 400; `a%FFb.png`, `a%C3.png`, `a%ED%A0%80b.png` — 400; U+202E, U+2066, U+2028 — 201 как есть | `evidence/tests/student-test-lb.md` | | «3»: остановка загрузившей реплики → download через другую | `driver.py --port 8080 attachment-failover --mode stop` и `--mode kill` | загрузку принял `5f5d4ac50d9a`, `stop-one.sh` его остановил (`stop` и `kill`), метаданные и байты — 200 от `847ad74efd7c`, SHA-256 совпал, посторонний — 404; после `make replicas` обе `UP` | `evidence/attachments/failover.md` | | «3»: restart с volumes сохраняет метаданные и оригинал | `make test-persistence ACTION_SCRIPT=scripts/restart.sh` (`LAB=4`) | PASS: прежний токен читает данные, оригинал вложения тот же; `StartedAt` новый у всех шести контейнеров (API, LB, PostgreSQL, Valkey, S3) | `evidence/replicas/test-persistence.md` | | «3»: failover с записью | `make test-failover ACTION_SCRIPT=scripts/stop-one.sh` (каждая реплика, `stop` и `kill`, `STOP_ONE_LOG`) | 4 × PASS, `failed_attempts` 0, восстановление 0,76–1,2 с; `STOP_ONE_LOG` — оба контейнера | `evidence/failover/test-failover.md` | | «4»: тесты большого файла, повреждённого изображения, подмены MIME, чужого `attachment_id`, вложения другого чата; ошибка клиента не 500 | `make student_test` через LB (`test_rubric.py`: пять сценариев лабы 4), `make test_isolated` | 198 passed через LB (`84f8c35`; из восьми прогонов подряд три дали по одному 503 на загрузке — PUT в S3 без тела, `KNOWN_ISSUES.md`), 193 passed + 5 пропусков тестов реплик в одном процессе (`c1648d9`); каждая ошибка — 4xx в формате контракта; сверка покрытия: 243 сценария 13 спеков, 226 тестами (61 — проверками отказов), 17 исключений | `evidence/tests/student-test-lb.md`, `evidence/tests/test-isolated-s3-cleanup.md` | | «4»: отказы S3 на путях вложений, отклонённая загрузка ничего не оставляет | `make failure_checks` | 48 / 48, код 0 (`84f8c35`): S3 остановлен — загрузка 503, ровно одна новая строка `pending`, готовые те же, текст 201; скачивание 503, метаданные 200, история с `attachment_ids` 200, `/health/ready` 200; S3 заморожен — 503 не позже 5,6 с; отклонённые загрузки — ни новых строк, ни новых объектов (списки `id`); рабочий стенд не тронут | `evidence/tests/failure-checks.md` | | «4»: прерывание загрузки и отказ между S3 и БД не оставляют вечных неучтённых объектов | `make failure_checks` (стенд отказов: уборщик с grace 20 с, интервал 1 с) | сбой записи строки (SQLSTATE 08006) — 503, ни строки, ни объекта; обрыв клиента посреди тела — ни строки, ни объекта; сбой фиксации `ready` — 503, объекта нет сразу (компенсация), строка `pending` не видна по API, на G/2 ещё на месте, после G + I + 5 с убрана; S3 заморожен на время PUT — строка убрана после grace, объект не появился; kill реплики между PUT и фиксацией — 201 не дошёл, строка и объект есть до grace, после — ни того, ни другого; COMMIT `ready` упал (отложенный триггер) — 503, объект на месте (исход неизвестен), после grace убран; загрузка дольше grace (строка «старше» на час, уборщик убрал её, пока перевод в `ready` ждал) — 503, а не 201 и не 500, ни строки, ни объекта; уборщик удалил объект, а удаление строки упало в той же транзакции уборки — 503, а не 201, `ready` без объекта нет, следующий проход доводит уборку; во всех — объектов без строки 0 (`object-ids − attachment-ids`); красный прогон до кода — 4 из 11 упали; тесты по verify: W1 — 201 на коде `f2dc0b3`, W2 и W3 — красные на временных регрессиях (компенсация на любой сбой, `RuntimeError` → 500) | `evidence/tests/failure-checks.md` | | «4»: то же на рабочем стенде через LB | `driver.py --port 8080 upload-consistency` | S3 заморожен — 503 за 5,1 с, строка `pending` с ключом; сбой фиксации `ready` — 503, объекта нет; обе строки — 404 на метаданные, байты и ссылку; `cleaner --once` (grace 30 с) — `removed 2`, код 0; строк и объектов нет, «1200 objects, 1200 rows, 0 objects without a row»; готовое вложение — тот же SHA-256; в журнале API шаги `put` / `ready` и «Deleted attachment object», `filename` — 0 вхождений | `evidence/attachments/consistency.md` | | «4»: документированный механизм компенсации и очистки с безопасным grace period | описание и проверка старта уборщика | таблица компенсации, уборщик под `FOR UPDATE SKIP LOCKED` в два шага — пометка строки, затем объект и строка одной транзакцией, B = 2 × 6 + 5 = 17 с, grace 900 с (×50); grace 17 с — код 2 с grace, обоими сроками и границей; интервал 0 и `abc` — код 2; старт — «Started cleaner» с 60 / 900 / 100; `docker compose stop cleaner` — 0,57 с, код 0 | раздел «Согласованность БД и S3», `evidence/attachments/cleaner-process.md` | | «4»: уборщик переживает отказы хранилищ, готовые вложения не трогает | `make failure_checks` (`test_cleaner_survives_outages`); `make test-persistence` | S3 остановлен и PostgreSQL остановлен на 3 с: строка на месте после G + 3I, после возврата S3 убрана за I + 5 с без перезапуска; готовое вложение старше grace — 200 `ready`, тот же SHA-256; после `scripts/restart.sh` (`make test-persistence` — PASS) у уборщика прежний `StartedAt`, `RestartCount` 0, `cleaner --once` — код 0 | `evidence/tests/failure-checks.md`, `evidence/attachments/cleaner-process.md` (раздел 6) | | «4»: отказ S3 во время прохода уборщика виден в журнале, строка не теряется | рабочий стенд (`5889ca2`): `docker compose pause s3` → загрузка через LB → `docker compose run --rm --no-deps -e CLEANER__PENDING_GRACE_SECONDS=30 cleaner --once` → `unpause` → тот же `--once` | загрузка 503, строка `pending`; проход: DELETE объекта — срок 5,01 с, `warning` «Object storage is unavailable» (`delete_object`, `TimeoutError`, без ключей) и «Interrupted cleanup pass» с `interrupted_by: object_storage`, код 1, строка на месте и помечена; после `unpause` — «Removed stale attachment», код 0, ни строки, ни файла `original` | `evidence/attachments/cleaner-process.md` (раздел 7) | | «4»: отдельные ограниченные credentials уборщика | `make s3_check` (строки `cleaner key …`), bootstrap на пустом volume и со сменой секрета, `docker compose config` | ключ уборщика: GET / HEAD / DELETE своего объекта 200 / 200 / 204, повторный DELETE 204; запись, список, bucket, политика, ACL, чужой bucket — 403; новый секрет — ключ пересоздан, прежний — 403 `SignatureDoesNotMatch`; ключи уборщика только у `s3-bootstrap` и `cleaner`, у уборщика нет пароля Valkey, ключей API и административных | `evidence/s3/cleaner-key.md` | | «4»: индекс уборщика без блокировки записи, план по индексу | `alembic upgrade head --sql`; с нуля, повтор, откат на временной базе; `EXPLAIN (ANALYZE, BUFFERS)` общего плана на рабочей базе с откатом; `make bench_rollout_quick` | `CREATE INDEX CONCURRENTLY IF NOT EXISTS` вне транзакции; повтор и повтор после «сбоя» проходят, `indisvalid` true; 22 000 строк (2 000 `pending`) — `Index Scan using ix_attachments_pending_created_at`, 100 кандидатов за 28–29 буферов, 0,03–0,04 мс; замена под нагрузкой `e656d6bbe1a4 → 739b8f04d5fb`, ошибок 0 | `evidence/migrations/pending-index.md` | | «4»: длинная передача не держит соединение пула | разовый скрипт: 10 MiB частями ~12 с и скачивание с медленным чтением | 201 за 12,4 с и 200 за 13,1 с через LB, «Database is unavailable» — 0 | `evidence/attachments/slow-transfer.md` | | «4»: rolling update на схему вложений под нагрузкой | `make bench_rollout ROLLOUT_LABEL=attachments` (с образа `e1161f7`) | `e1f8531`, `dirty: false`: замена 8,67 с, ревизия `e656d6bbe1a4` → `ef25d50b01a8`, ошибок 0 / 0 / 0, 200 успешных в секунду всё время, ответов старых после дренажа 0, сообщений = ключей 12 001 | `evidence/rollout/attachments/summary.md` | | «4»: исключения сверки покрытия сняты на стенде лабы 4 | `driver.py cache-check --require-test-keys`, `auth-storage`, повтор после `--force-recreate api` | кэш: одно чтение `chats` на 50; Argon2id и SHA-256 токена; повтор через новый процесс — тот же `Message` с `attachment_ids` | `evidence/cache/hits.md`, `evidence/auth/passwords-and-tokens.md`, `evidence/idempotency/replay-after-restart.md` | | «3»: S3-сервер в общем стенде, закреплённая версия | `make run_docker`, `docker compose ps` | `s3` на `chrislusf/seaweedfs:4.48@sha256:…` в состоянии `healthy`, `s3-bootstrap` — `Exited (0)`, реплики стартуют после него | `evidence/s3/privacy.md` (раздел 3), `evidence/s3/bootstrap.md` (раздел 1) | | «3»: persistent volume S3 | `scripts/restart.sh`; `docker kill -s KILL` сервера S3 | ID контейнеров прежние, `StartedAt` новый, hook — 24 с; объекты клиента читаются с тем же SHA-256: 3/3 после рестарта, 20/20 после SIGKILL; первая запись после `healthy` — 11–27 мс в 18 рестартах и `kill` (healthcheck ждёт регистрации тома) | `evidence/s3/restart.md` | | «3»: создание приватного bucket описано | `docker compose logs s3-bootstrap` на пустом volume | «bucket messenger created», «user api created», «checks passed» | `evidence/s3/bootstrap.md` (раздел 1), «Архитектура и решения» → «Bootstrap S3» | | «4»: bootstrap идемпотентен | `docker compose run --rm s3-bootstrap` дважды; повтор с новым секретом; `S3_BUCKET=Bad_Bucket` | повтор — «exists», код 0, объекты на месте; новый секрет работает, прежний — 503; ошибка — код 1, «FAILED: bucket create», реплики не стартуют | `evidence/s3/bootstrap.md` | | «4»: отдельные ограниченные credentials API | `make s3_check` (строки `api key …`); секреты по сервисам из `docker compose config` | ключ API: объекты своего bucket — 200 / 204; список, bucket, политика, ACL, чужой bucket — 403; административной пары у API нет | `evidence/s3/privacy.md` (разделы 1, 4) | | «4»: административная консоль не в общей сети | `make s3_check`: слушающие сокеты контейнера S3 (`netstat`), затем `nc -z` из сети стенда; `docker port`; gRPC без токена | вне loopback слушают только 8333 и 18333; master, filer и volume — только на `127.0.0.1` и из сети закрыты, admin UI не слушает; со служебными серверами на `0.0.0.0` (временный стенд) — код 1 и список лишних портов; на хосте — только `127.0.0.1:8334`; `PutIdentity` без токена — `UNAUTHENTICATED` | `evidence/s3/privacy.md`, `evidence/s3/grpc-admin.md` | | «4»: проверка private bucket вне API | `make s3_check`; затем открыть чтение `s3.anonymous.set -access Read` | 48 проверок, код 0 (`f57635a`; с уборщиком — 68, `evidence/s3/cleaner-key.md`); после открытия чтения — 10 FAIL с названиями; следующий bootstrap закрывает доступ, снова PASS | `evidence/s3/privacy.md` | | «4»: S3 недоступен — ограниченная ошибка, текст работает | `make failure_checks` (`test_readiness_without_object_storage[stop\|pause]`); клиент при `pause` и `stop` S3, без bucket и без прав | без S3 (остановлен или заморожен) `/health/ready` и `/health/live` — 200 быстрее 1 с; вызов клиента — 503 за 1–8 мс (`stop`) или за срок 5 с (`pause`), после возврата проходит; удалённый bucket и отказ в доступе — 503 с записью `error`, а не «объекта нет» (кроме HEAD: 404 без тела) | `evidence/tests/failure-checks.md`, `evidence/s3/client.md` | | «4»: память S3 при одновременных загрузках | 20 одновременных PUT по 10 MiB ключом API | все подтверждены, анонимная память не больше 379 MiB из 512, OOM нет; с местами API в S3 не больше 4 PUT от реплики — в метке `uploads` 503 по сроку S3 нет | `evidence/s3/memory.md`, `evidence/uploads/baseline/summary.md` | | Логи без секретов S3 | `grep -F` значений секретов по журналу клиента и `make run_dev` | 0 совпадений; отказ в учётных данных — одна запись `error` без секрета | `evidence/s3/client.md` | | «4»: ≥ 10 одновременных загрузок, пик памяти | `make bench_uploads` (метка `baseline`, `97a4be4`, `dirty: false`; 72 прогона: 3 варианта × 2 тела × 4 уровня × 3 повтора; реплика 1 CPU / 512 МБ без swap) | «с лимитом», 10 MiB: пик реплики 169,5 / 177,3 / 181,3 MiB при 10 / 20 / 40 клиентах, OOM 0, 5xx 0, лишние — 429; «без лимита» и код до change при 40 × 10 MiB — OOM 3/3, код до change и при 20 × 10 MiB — OOM 3/3; в паспорте — предупреждение о swap хоста (раздел «Одновременные загрузки») | `evidence/uploads/baseline/summary.md` | | «4»: лимит одновременных загрузок, очередь и 429 | `make failure_checks`: «узкий по загрузкам» API (1 место, 1 в очереди, ожидание 1 с, срок тела 3 с; прогон `84f8c35`) | при полной очереди — 429 `rate_limited` быстрее 0,5 с, по сроку ожидания — 429 не раньше 1 с, `Retry-After` ≥ 1, ни строки, ни объекта; 404 / 413 / 415 — раньше очереди; место освобождается после 413, 415, 400 по сроку, обрыва и 503; ожидавшая — 201, её `created_at` позже `updated_at` державшей место | `evidence/tests/failure-checks.md` | | «4»: срок передачи тела | `make failure_checks` (`test_slow_body`) | прогон `84f8c35`: тело частями дольше срока тела стенда (4 с при сроке 3 с) — 400 «Upload body was not received in time», ни строки, ни объекта; мелкими частями в срок — 201 с тем же SHA-256 | `evidence/tests/failure-checks.md` | | «4»: 10 одновременных загрузок проходят | `make student_test` через LB и `make test_isolated` (`test_concurrent_uploads`) | 10 участников одного чата, PNG ~1 MiB: все 201, `id` разные, скачиваются побайтно — и через LB, и на одном процессе | `evidence/tests/student-test-lb.md`, `evidence/tests/test-isolated-s3-cleanup.md` | | «4»: таймауты LB пути загрузки | `driver.py lb-upload-timeouts` на текущем `haproxy.cfg` и на `f894040` | сейчас: молчание 12 с до и после тела — 201, другой путь — 504 через 10,01 с, 32 с — 504 через 30,11 с, клиент молчит посреди тела — 400 JSON через 30,02 с; на `f894040` — 502 / 504 через 10 с и 400 HTML (код 1) | `evidence/uploads/lb-timeouts.md` | | «4»: плановая замена не обрывает загрузку | две загрузки ~20 и ~26 с через LB во время `make rolling_update` | обе 201 с тем же SHA-256; дренаж реплики с загрузкой — 14 с, остановка после ответа (`ROLLOUT_DRAIN_TIMEOUT` 90 с) | `evidence/uploads/rollout-upload.md` | | «5», трек 2: ошибки внесены с обеих сторон, найдены и исправлены, повтор находит 0 | `driver.py --port 8090 reconcile-cycle` (рабочий стенд, `c1648d9`) | внесены O (объект без строки), X (чужой ключ), удалён объект A (в сообщении), удалена строка B, размер C +1, обрыв COMMIT P; после grace 30 с dry-run — 6 находок своих классов (`orphan_object` ×2, `missing_object`, `size_mismatch`, `stale_pending`, `unknown_object`), код 3, строки, объекты и пометки не изменились; байты A — 500; `--apply` — O, B удалены, P убрана, A и C помечены, свежий F не тронут, X остался (код 3); байты A — 404, метаданные 200 = ответ загрузки, история отдаёт A; повтор — только X; после удаления X оператором — код 0; F удалён после grace; A возвращён — `restored_object`, 200 с тем же SHA-256; итоговый dry-run — код 0; 45 проверок, PASS | `evidence/reconcile/cycle.md` | | «5», трек 2: dry-run, `--apply`, повторный запуск; коды выхода | `make reconcile`, плановая сверка уборщика при старте (`--apply`), `docker compose run … cleaner reconcile` с чужим объектом и с неверными `RECONCILER__*`; `driver.py reconcile-signal` | стенд после обновления: плановая сверка при старте — 2 086 объектов и строк, `found {}`; `make reconcile` — `found {}`, код 0; чужой объект старше grace — `warning` «Found …», код 3, после его удаления — код 0; `driver.py reconcile-signal` (временный проект, `84f8c35`): разовый `--apply` при замороженном S3 и `docker stop` — код 1, `interrupted_by: stop`, остановка 5,0 с; `RECONCILER__PAGE_SIZE=5000`, `MAX_CHANGES=0`, `INTERVAL_SECONDS=-1`, `--max-changes 0` — код 2 с именем поля | `evidence/reconcile/service.md` | | «5», трек 2: свежие и используемые вложения не удаляются, ничего подтверждённого не теряется под нагрузкой | `driver.py --port 8090 reconcile-stress` (4 клиента × 40 с, `--apply` раз в ~3 с, grace 20 с); `make failure_checks` (11 проверок сверки, `84f8c35`) | 640 загрузок 201 и 640 сообщений, 9 проходов `--apply` с кодом 0; внесённые 2 объекта без строки удалены, 2 потери помечены, новых пометок — только они; каждое из 640 вложений — тот же SHA-256, сообщения отдают свои вложения; повтор — 0; на стенде отказов: свежие объект и вложение не тронуты, вложение в сообщении только помечено (метаданные 200, история с `id`), чужой ключ не удалён (код 3), предел 2 при 3 изменениях — ни одного (код 3, `error`), S3 остановлен — код 1 без изменений, сбой БД на пометке — код 1, повтор доводит; плановая сверка с интервалом 1 с помечает потерю сама; объект, на который ссылается строка (в том числе строка другого `id`), — чужой, не удалён; отказ по пределу не мешает уборке зависшей загрузки; строка с ключом вне `<база>/attachments/` — чужая, без пометки и уборки; красный прогон на `c13df14` — 8 из 8 упали, проверки по verify — 1 из 3 на `a6071da`, 2 из 2 на временных регрессиях | `evidence/reconcile/stress.md`, `evidence/tests/failure-checks.md` | | «5», трек 2: права S3 для сверки, схема пометки | `make s3_check`; bootstrap с неверным префиксом; `alembic` с нуля / повтор / откат / `--sql`; `make rolling_update` | ключ уборщика: список `messenger/attachments/` — 200, всего bucket, `.s3-check/` и чужого bucket — 403, 70 проверок PASS; неверный `S3_CLEANER_LIST_PREFIX` — код 1; `ADD COLUMN lost_at` после `SET LOCAL lock_timeout = '2s'`, ревизия `739b8f04d5fb` → `5c3e1f0a9b7d` поочерёдной заменой за 12 с | `evidence/s3/cleaner-list.md`, `evidence/migrations/lost-at.md` | TODO: добавить отдельную строку для каждого заявленного критерия. PASS без команды и наблюдения не является доказательством. Проверка инфраструктурного hook требует подтверждения, какие реальные процессы/хранилища перезапущены. ## Эксперименты и отказы TODO: гипотеза, hardware/лимиты, версии, объём данных, профиль нагрузки, concurrency/arrival rate, длительность/прогрев, повторы, успешные RPS, ошибки, p50/p95/p99, CPU/RAM. Сохранить raw summary без tokens и объяснить ограничения измерения. | Воздействие | Что ожидаем | Что наблюдали | Время восстановления / потеря данных | | --- | --- | --- | --- | | `docker pause` сервера S3 | вызов клиента — 503 не позже срока 5 с | 5 004–5 005 мс, `TimeoutError` → 503, без повторов | после `unpause` следующий вызов — 8 мс; потерь нет | | `docker compose stop s3` | плавная остановка без SIGKILL; вызовы — 503 сразу | остановка 15,3 с, код 0; вызов — 503 за 1–8 мс | после `start` первый вызов тем же клиентом проходит (29 мс) | | SIGKILL сервера S3 сразу после 20 подтверждённых PUT | подтверждённое не теряется | 20/20 с тем же SHA-256 | `healthy` через 5 с; потерь нет | | `scripts/restart.sh` | все хранилища и реплики перезапущены, данные целы | 24 с; bootstrap — «exists»; 3/3 объекта с тем же SHA-256 | — | | Рестарт и SIGKILL S3, сразу первая запись | запись не ждёт регистрации тома после `healthy` | до правки healthcheck — 2 из 8 рестартов ждали 4 771 и 2 523 мс (срок 5 с); после — 11–27 мс в 12 рестартах и 6 `kill` | — | | Bucket удалён мимо bootstrap | 503 и `error`, а не «объекта нет» | `put`, `open`, `delete` — 503, «bucket is missing» / «denied access»; `head` — `None` (404 без тела, ограничение принято) | — | | Неверный секрет API у приложения | 503 и запись `error` без секрета | `SignatureDoesNotMatch` → 503, одна запись `error` | — | | 20 одновременных PUT по 10 MiB | без OOM | анонимная память не больше 379 MiB; последний PUT подтверждён через 7,2 с (очередь лимита загрузок 64 МБ) | — | | Загрузка при остановленном S3 (`make failure_checks`) | 503 быстрее срока вызова, строка `pending` остаётся, текст работает | 503; `pending` +1, `ready` без изменений; текстовое сообщение 201 | после `start` та же загрузка — 201 | | S3 заморожен при загрузке и скачивании | 503 не позже 5 с + запас | 503 за ~5,0 с (срок вызова S3) | после `unpause` скачивание — те же байты | | Остановка (`stop` / `kill`) реплики, принявшей вложение | скачивание через другую реплику | 200 от другой реплики, тот же SHA-256 | потерь нет, реплика возвращается `make replicas` | | Поочерёдная замена на схему вложений под нагрузкой 100 записей + 100 чтений/с (`bench_rollout`, метка `attachments`; 2 реплики 1 CPU / 512 МБ, PostgreSQL 2 / 1 ГБ; хост на сети, давления памяти нет, `Swapouts` 0) | ошибок нет, миграция одна, старые реплики работают на новой схеме | замена 8,67 с, ошибок 0, p95 до 3 мс / макс. 31 мс в замене; первый ответ новой реплики — 3,72 с, последний старой — 8,01 с (старые писали и читали на новой схеме); ревизия `e656d6bbe1a4` → `ef25d50b01a8` (две таблицы и `NOT VALID`) | потерь нет: 12 001 сообщение = 12 001 ключ | | Память одной загрузки 10 MiB (проба в образе API, три загрузки подряд в одном процессе) | одно тело и блок чтения | пик RSS: `bytearray` + `bytes(...)` — 1,99–2,11 тела; `BytesIO` + `getvalue()` при динамическом пороге mmap — 1,25 / 2,05 / 1,07 (копия в `realloc` на второй); с `MALLOC_MMAP_THRESHOLD_=131072` — 1,20 / 1,19 / 1,19 | — | | Медленный клиент 10 MiB (~12 с) | загрузка и скачивание проходят, сессия БД не держится | 201 за 12,4 с, 200 за 13,1 с; в реплике загрузка — 12 430 мс | — | | PostgreSQL отказывает при переводе в `ready` после записанного объекта (триггер, SQLSTATE 08006; рабочий стенд и стенд отказов) | 503, объект удалён до ответа, строка `pending` до уборщика | 503; объекта нет сразу; журнал — шаг `ready`, «Deleted attachment object» | строка убрана уборщиком после grace (стенд отказов: ≤ 20 + 1 + 5 с; рабочий стенд — `cleaner --once` с grace 30 с); объектов без строки 0 | | `docker kill` реплики между PUT и фиксацией (перевод в `ready` задержан на 4 с) | 201 до клиента не доходит, после grace — ни строки, ни объекта | клиент — ошибка соединения; до grace строка `pending` и объект есть; после `start-api` и grace — убраны | — ; объектов без строки 0 | | S3 и PostgreSQL остановлены, пока уборщику есть что убирать | строка остаётся, уборщик не падает и доводит уборку после возврата | после G + 3I при остановленном S3 строка на месте; после `start` S3 — убрана за ≤ I + 5 с, без перезапуска уборщика; готовое вложение цело | ≤ 6 с после возврата S3 | | `docker compose stop cleaner` во время работы и на старте | выход до SIGKILL, код 0 | 0,57 с, код 0, «Stopped cleaner»; через 0,05–1 с после `up` — «Stopped cleaner before startup», 0,2 с; сразу после `up` (окно запуска интерпретатора) — SIGKILL через 10 с (137) | — | | Объект мимо API, удалённый объект, удалённая строка, изменённый размер, обрыв COMMIT, чужой ключ (рабочий стенд, `reconcile-cycle`) | dry-run находит всё и ничего не меняет, `--apply` исправляет безопасное, повтор — 0 | 6 находок, снимки до и после dry-run равны; `--apply` — 5 исправлений, чужой ключ остался (код 3); после его удаления и grace — код 0 | объект без строки живёт ≤ grace + интервал сверки; байты помеченного — 404, а не 500 | | `--apply` раз в ~3 с под 4 × 40 с загрузок и отправок (`reconcile-stress`) | внесённое исправлено, подтверждённое цело | 640 / 640 загрузок скачиваются с тем же SHA-256, новых пометок — только 2 внесённые | потерь нет | | `docker compose stop cleaner`, пока сверка ждёт замороженный S3 | выход до SIGKILL, код 0, итог «остановка» | 4,7 с, код 0, «Finished reconcile pass» с `interrupted_by: stop` | следующий старт — сверка до конца, расхождений нет | ### Одновременные загрузки: гипотезы (change `upload-memory`) Гипотезы записаны до первого прогона метки профиля `uploads` и зафиксированы отдельным commit раньше commit с результатами (спек `load-benchmark`, «Загрузки в отчёте»). Числа в них — из проб design change `upload-memory` (Context, «Пробы»), а не из метки. Расхождение с результатом метки гипотезу не меняет: вывод пишется ниже, после прогона. Методика (design, решение 10): `make bench_uploads` на стенде `mtusi-bench` — LB, одна реплика API 1 CPU / 512 МБ без swap (`memswap_limit` = память), PostgreSQL, Valkey и S3 с лимитами рабочего стенда. Варианты: «до» — образ `f894040` (код до change), «без лимита» — текущий код с `UPLOADS__MAX_CONCURRENT=1000`, `UPLOADS__MAX_WAITING=0`, «с лимитом» — значения по умолчанию (4 места, 16 в очереди). Тела — PNG из шума около 1 MiB и около 10 MiB; C ∈ {1, 10, 20, 40} одновременных клиентов без пауз (на 429 — пауза `Retry-After`); 3 повтора; на каждый прогон — новые реплика и volume S3; пик — `memory.peak` cgroup реплики, сброшенный в начале окна. - **H1 — «с лимитом»:** пик памяти реплики при 10 MiB и C = 10, 20, 40 не больше половины лимита контейнера (256 MiB). Сверх пика при C = 10 — не больше 1 MiB на каждого клиента. OOM нет, ответов 5xx нет, лишние загрузки получают 429. - **H2 — «без лимита» и «до»:** у «без лимита» пик растёт примерно на 1,2–1,3 тела на клиента, и при 40 × 10 MiB реплика завершена ядром из-за памяти (OOM-kill). У «до» пик растёт на ~2,1 тела на клиента (вторая копия тела при PUT), и реплика убита уже при 20 × 10 MiB. - **H3 — пропускная способность:** загрузок 201 в секунду при C ≥ 10 у «с лимитом» не меньше 90 % от «без лимита» на тех же C, пока «без лимита» жив: предел задаёт S3 (7–8,5 загрузки по 10 MiB в секунду на реплику), а не места. p95 у «с лимитом» растёт на время ожидания в очереди. - **H4 — срок записи в S3:** 503 из-за срока PUT (5 с) нет ни в одном варианте, пока реплика жива: в S3 не больше 4 PUT от одной реплики (формулировка design, решение 10; p95 PUT при 12 одновременных на пробе — 1,6–1,9 с). ### Одновременные загрузки: результаты метки `baseline` - Метка: `evidence/uploads/baseline/` (commit с результатами — `ce1ae2c`, гипотезы — `511e285`, раньше). Код и стенд — `97a4be4`, `dirty: false`, посторонних контейнеров в ВМ нет; 72 прогона, ~45 мин, 2026-10-22. - Стенд: LB 1 CPU / 256 МБ, реплика 1 CPU / 512 МБ без swap (буфер приёма `4096 131072 524288`), PostgreSQL, Valkey, S3 1 CPU / 512 МБ; образ «до» — `f894040`. Тела — PNG из шума: 1 048 276 байт (1024 × 341) и 10 479 107 байт (1024 × 3409). Окно — 3 с разгона и 20 с, клиенты без пауз; на прогон — новые реплика и volume S3. Хост: Apple M3 Pro, 18 ГиБ, macOS 26.6.2; Docker Desktop 29.9.1, ВМ 12 CPU / 7,7 ГиБ, ядро 7.0.14-linuxkit; питание от сети, свободно 49 % памяти до и 51 % после. - **Предупреждение паспорта** (метка принята с пометкой, решение пользователя 2026-10-22): «host swapped out 7464 pages during the run». Вся выгрузка пришлась на один прогон — `limited-10MiB-c40-r2` (пометка `host_swap`). Пик памяти в нём такой же, как у повторов (180,7 MiB против 181,3 и 182,8), искажено только время: 9,95 загрузки/с против ~11,0 и p95 2 815 мс против ~2 050. Медиана ячейки (11,00/с, 181,3 MiB) и выводы H1–H4 от него не зависят. - **Первая метка отброшена** (на `511e285`): swap хоста 337 056 страниц и `dirty: true`. Из неё взят только рост пика LB «с лимитом» на ~2,6 MiB на клиента (38,8 → 139,9 MiB от 1 до 40 клиентов): сценарий `load-balancing` «Буферы соединений ограничены» не выполнялся, и это дало правку `97a4be4` (`tune.rcvbuf.client`). Медианы трёх повторов, тело 10 MiB (из `summary.md` метки; «пик» — `memory.peak` реплики за окно, сброшенный перед нагрузкой; при OOM — наибольшая выборка): | Вариант | C | Пик, MiB | OOM | 201 | 429 | 5xx | Загрузок/с | p95, мс | Пик LB, MiB | | --- | --- | --- | --- | --- | --- | --- | --- | --- | --- | | до | 1 | 130,7 | 0/3 | 258 | 0 | 0 | 11,20 | 106 | 31,9 | | до | 10 | 322,1 | 0/3 | 215 | 0 | 0 | 9,25 | 1 479 | 30,3 | | до | 20 | 454,2 | 3/3 | 1 | 0 | 380 | 0 | — | 37,7 | | до | 40 | 493,5 | 3/3 | 0 | 0 | 760 | 0 | — | 53,2 | | без лимита | 1 | 120,7 | 0/3 | 263 | 0 | 0 | 11,45 | 106 | 30,3 | | без лимита | 10 | 225,4 | 0/3 | 208 | 0 | 0 | 8,85 | 1 485 | 30,5 | | без лимита | 20 | 330,9 | 0/3 | 218 | 0 | 0 | 9,00 | 2 712 | 38,2 | | без лимита | 40 | 507,3 | 3/3 | 0 | 0 | 760 | 0 | — | 52,3 | | с лимитом | 1 | 120,7 | 0/3 | 253 | 0 | 0 | 10,95 | 113 | 30,5 | | с лимитом | 10 | 169,5 | 0/3 | 258 | 0 | 0 | 10,80 | 1 214 | 36,1 | | с лимитом | 20 | 177,3 | 0/3 | 269 | 0 | 0 | 10,90 | 2 059 | 42,9 | | с лимитом | 40 | 181,3 | 0/3 | 269 | 452 | 0 | 11,00 | 2 092 | 52,3 | Те же медианы, тело ~1 MiB (OOM нет ни в одной ячейке, 5xx — 0): | Вариант | C | Пик, MiB | OOM | 201 | 429 | 5xx | Загрузок/с | p95, мс | Пик LB, MiB | | --- | --- | --- | --- | --- | --- | --- | --- | --- | --- | | до | 1 | 110,0 | 0/3 | 1 445 | 0 | 0 | 62,85 | 17 | 30,8 | | до | 10 | 136,8 | 0/3 | 2 976 | 0 | 0 | 129,85 | 108 | 34,4 | | до | 20 | 153,0 | 0/3 | 2 950 | 0 | 0 | 127,85 | 196 | 37,6 | | до | 40 | 199,2 | 0/3 | 3 043 | 0 | 0 | 132,15 | 365 | 52,8 | | без лимита | 1 | 109,0 | 0/3 | 1 477 | 0 | 0 | 64,05 | 17 | 30,8 | | без лимита | 10 | 127,1 | 0/3 | 2 946 | 0 | 0 | 128,30 | 107 | 34,8 | | без лимита | 20 | 138,0 | 0/3 | 3 026 | 0 | 0 | 131,75 | 203 | 37,4 | | без лимита | 40 | 163,2 | 0/3 | 3 045 | 0 | 0 | 131,95 | 367 | 52,7 | | с лимитом | 1 | 109,0 | 0/3 | 1 480 | 0 | 0 | 64,20 | 17 | 30,5 | | с лимитом | 10 | 119,7 | 0/3 | 2 822 | 0 | 0 | 124,00 | 106 | 34,6 | | с лимитом | 20 | 127,0 | 0/3 | 2 728 | 0 | 0 | 118,75 | 211 | 38,3 | | с лимитом | 40 | 132,2 | 0/3 | 2 751 | 460 | 0 | 119,60 | 210 | 52,5 | Память до окна во всех ячейках — ~105 MiB, пик старта реплики (фиктивный хэш пароля, разогрев) — ~152,6 MiB и в пик окна не входит. Выводы (строки «Гипотезы» и «Сценарии спеков» `summary.md`): - **H1 — подтверждена.** «С лимитом» пик 169,5 / 177,3 / 181,3 MiB при 10 / 20 / 40 клиентах — меньше половины лимита (256 MiB); рост сверх C = 10 на клиента — (177,3 − 169,5) / 10 = 0,78 MiB при C = 20 и (181,3 − 169,5) / 30 = 0,39 MiB при C = 40 (порог 1); OOM 0, 5xx 0, лишние загрузки — 429 (1 351 за ячейки 10 MiB, строка «Сценарии спеков»). Строка H1 сводки метки считает 429 по обоим телам и C = 1 (2 731): так разбор сводки работал до правки по verify, новые метки считают только ячейки гипотезы. Сценарий `attachments` «Память не растёт с числом загрузок» выполнен. `load-balancing` «Буферы соединений ограничены» (C = 1 → 40, ячейки «с лимитом» 10 MiB) — пик LB (52,3 − 30,5) / 39 = 0,56 MiB на клиента, `sock` реплики (19,4 − 4,1) / 39 = 0,39 MiB, в сумме 0,95 MiB при пороге 1 MiB, OOM 0: выполнен. Вердикта по нему в сводке метки нет — его строку разбор пишет с правки по verify, числа выше — из ячеек той же сводки. - **H2 — подтверждена.** «Без лимита»: 1,20 тела на клиента при C = 10 и 1,13 при C = 20 (чуть ниже ожидаемых 1,2–1,3), при 40 × 10 MiB — OOM 3/3. «До»: 2,17 тела на клиента при C = 10 — вторая копия тела при PUT, при 20 × 10 MiB — OOM 3/3. Сценарий `attachments` «Одна копия тела при записи в S3» (≤ 1,5 тела у «без лимита», больше у «до») выполнен. - **H3 — подтверждена.** «С лимитом» / «без лимита» на тех же C: 10 MiB — 122 % и 121 % при 10 и 20 клиентах (10,80 / 8,85 и 10,90 / 9,00), 1 MiB — 97 / 90 / 91 % при 10 / 20 / 40. На 10 MiB с местами даже быстрее — вероятно, потому что без лимита один CPU реплики делит между 10–20 проверками изображения, а S3 — между 10–20 PUT (метка этого не разбирает). На 1 MiB 90 % при C = 20 — ровно на пороге. p95 «с лимитом» растёт на ожидание в очереди (2 059 мс при 20 клиентах). - **H4 — подтверждена.** 503 нет ни в одном из 63 прогонов без OOM, в том числе у «без лимита» при 20 клиентах по 10 MiB. - Ограничения измерения: один хост с ВМ Docker Desktop, генератор k6 на том же хосте и в той же ВМ, одна нода S3; пик — по cgroup реплики, без разбора памяти внутри процесса; окно 20 с и 3 повтора. Пробные метки `quick-uploads-*` в git не идут. ## Ограничения и следующие шаги TODO: какие отказы выдерживаются и какие нет; что не реализовано; где учебное упрощение; какое улучшение подтверждено, а какое пока гипотеза. S3 (change `s3-storage`): - **Одна нода S3 без репликации и fsync.** SIGKILL процесса подтверждённых объектов не теряет (`evidence/s3/restart.md`). Отказ диска или ВМ теряет объекты, и запись, подтверждённая перед падением ВМ, может пропасть. Учебное упрощение, как один PostgreSQL. - **Плавная остановка SeaweedFS ~15 с**: срок зашит в filer. Поэтому `stop_grace_period: 20s`, а `make stop` и `scripts/restart.sh` дольше на ~15 с. На стенде отказов — 2 с: там проверяется отказ. - **gRPC шлюза открыт в сети стенда**: отдельно его не закрыть, он защищён ключом подписи (`evidence/s3/grpc-admin.md`). - **Секреты S3 видны в `docker inspect`** контейнеров `s3` и `s3-bootstrap`, как `POSTGRES_PASSWORD`. Стенд локальный, порты только на `127.0.0.1`. TLS — лаба 7. - **Лимит загрузок шлюза ставит запросы в очередь.** 20 одновременных PUT по 10 MiB напрямую заканчиваются через 7,2 с — больше срока вызова клиента (5 с). Через API столько PUT не бывает: места загрузки дают не больше 4 PUT от реплики (12 при замене, p95 1,6–1,9 с), и в метке `uploads` 503 по сроку S3 нет (change `upload-memory`, решение 8). - **Отказ S3 — 503 на путях вложений, а не отказ сервиса.** Отказ хоста, LB и PostgreSQL стенд не переживает (`.claude/rules/balancer.md`). Вложения (change `attachments`): - **Проверка изображения структурная.** Обрезанный файл, битая CRC, сломанные маркеры, поток zlib не того объёма и «бомба» — 415. Но байт, изменённый внутри сжатых данных скана JPEG, не ловится: у формата нет контрольной суммы, Pillow его тоже не ловит. Полное декодирование — worker лабы 5. - **Память загрузки — ~1,2 тела на загрузку, загрузок на реплике — не больше 4.** Прежняя оценка «~1,2 тела» была неверна: проверка моделировала только botocore, а aiohttp при PUT копировал тело ещё раз (до change — 2,17 тела на загрузку, OOM при 20 × 10 MiB). После change `upload-memory` — 1,20 тела (одна копия), а число одновременных загрузок ограничено местами (раздел «Память и сроки загрузки»; порог mmap glibc в образе по-прежнему нужен). - **Ограничение текста сообщения `NOT VALID`.** Ослабленное условие (`<= 4000`) добавлено без проверки прежних строк: они уже удовлетворяли более строгому, а `VALIDATE` держал бы `ACCESS EXCLUSIVE` на всё время просмотра `messages`. В каталоге ограничение помечено «не проверено»; новые строки оно проверяет как обычно. - **Ранний ответ на большое тело.** 404, 413 и 415 отдаются, не дочитав тело. Через LB ответ получает любой клиент (HAProxy дочитывает тело), httpx и `curl` — и напрямую; Python `urllib` напрямую к одной реплике ответ теряет (`BrokenPipe`). - **Смешанные версии во время `make rolling_update`.** Старая реплика не знает путей вложений (404) и `attachment_ids` (400) и отдаёт сообщения без `attachment_ids`. Окно — секунды замены. Откат на `e1161f7` (`MIGRATE=0`) прячет вложения и показывает пустые тексты сообщений с вложениями; схема при этом не откатывается. - **Обрыв S3 посреди скачивания** — статус уже ушёл: клиент получает тело короче `Content-Length`, причина — в журнале. Согласованность БД и S3 (change `upload-consistency`): - **Остаток риска — объект без строки.** Процесс API заморожен дольше grace (15 мин) ровно посреди PUT, уборщик за это время убрал строку, а после разморозки S3 принял тело. Для API PUT кончился ошибкой по сроку, компенсации нет — объект остаётся без строки. То же, если PUT прошёл после уборки, `mark_ready` вернул 0 строк, а удаление при компенсации не удалось (`warning` «Attachment object kept for cleaner»). Вероятность мала (запас ×50, заморозка посреди PUT); с change `track2-reconciler` такой объект удаляет плановая сверка не позже grace + интервал сверки (~75 мин). `ready` без объекта при этом не возникает: уборщик помечает строку до удаления объекта, а помеченную `mark_ready` в `ready` не переводит. - **Смесь версий уборщика и реплик.** Реплики до `87c48b9` (`f2dc0b3` и раньше) пометку не проверяют, а прежний уборщик её не ставит; `make rolling_update` уборщика не пересоздаёт. Обе смеси не хуже, чем до правки: - новый уборщик + прежние реплики: объект и строка удаляются одной транзакцией под блокировкой, прежний `mark_ready` либо делает строку `ready` с целым объектом (уборщик её пропускает), либо ждёт commit и находит 0 строк; - прежний уборщик + новые реплики — поведение до правки. В обеих для загрузки, пережившей grace, остаётся прежний риск: откат транзакции уборки после удачного DELETE в S3 даёт `ready` без объекта. Нужно совпадение зомби дольше 15 мин и сбоя в окне меньше секунды. Порядок обновления сокращает окно: вперёд — сначала реплики (`make rolling_update`), потом `docker compose up -d --no-deps cleaner`; откат реплик на версию раньше `87c48b9` — сначала уборщик (его откат или `docker compose stop cleaner`), потом `make rolling_update COMMIT=… MIGRATE=0`. Новый `mark_ready` работает на строках прежних реплик (вставка всегда писала `created_at` = `updated_at`). - **Проверка grace — по настройкам уборщика.** `config.toml` у API и уборщика общий, но подмена сроков окружением только у API (`DATABASE__REQUEST_TIMEOUT_SECONDS`, `S3__TIMEOUT_SECONDS`) обошла бы проверку. Очередь загрузок change `upload-memory` границу не меняет: ожидание места, тело и проверка идут до `pending` (раздел «Память и сроки загрузки»). - **Незавершённые загрузки живут до ~16 мин** (grace 900 с + интервал + проход): они не видны по API и занимают место в bucket. - **Вложения `ready` без ссылок из сообщений** уборщик не трогает: это учтённые вложения (строка и объект есть), контракт срока им не задаёт. Сюда же попадает загрузка, у которой клиент оборвал соединение уже после тела: uvicorn задачу не отменяет, вложение становится `ready`, а 201 до клиента не доходит. - **Компенсация добавляет до 5 с к ответу 503**, если S3 стал медленным после удачного PUT (срок DELETE). Это учтено в цепочке пути загрузки: молчание после тела ≈ 26 с < `timeout server` LB пути загрузки 30 с (change `upload-memory`). Память и сроки загрузки (change `upload-memory`): - **Места считает каждая реплика.** Одна может отвечать 429, пока у другой места есть; LB 429 не повторяет. Сглаживают очередь (16) и `Retry-After: 1` — повтор клиента уходит на следующую реплику (round-robin). Общей очереди на стенд нет. - **Оборванный клиент в очереди держит её место до срока ожидания** (5 с): обрыв соединения API замечает, только когда начинает читать тело, то есть получив место. Пока такая загрузка ждёт, новая может получить 429 при полной очереди; затем она берёт место, сразу заканчивается `interrupted` и отпускает его (проба verify). Места загрузки она не держит дольше обычной. - **429 или 503 — вопрос преподавателю открыт** (`PLAN.md`, «Вопросы», п. 1). Ответ «503» поменяет строку таблицы ошибок, сценарии спеков и ожидания тестов, но не подход. - **Тело отклонённой загрузки реплика дочитывает и выбрасывает** (uvicorn держит соединение): памяти это не стоит (буферы ограничены), но тратит CPU и сеть. Закрывать соединение после раннего ответа нельзя: ядро сбросило бы его вместе с непрочитанным ответом. - **Буфер приёма LB от клиента — 128 KiB.** Окно TCP клиента — ~20 Мбит/с при RTT 50 мс (10 MiB за ~4 с); клиенту с RTT больше ~370 мс 10 MiB за срок тела 30 с не передать. - **Тысячи одновременных загрузок упрутся в LB**: ~0,5 MiB на соединение в буферах ядра, а `maxconn` 4096 больше лимита LB 256 МБ. На стенде нагрузки такого уровня нет. - **Скачиваний без лимита.** Медленный клиент держит буферы отдачи у реплики и LB; лимит одновременных скачиваний вне change. - **В консоли (`make run_dev`) ограничения буфера сокетов нет** — `sysctls` только у контейнеров `api`; места и срок тела работают. - **408 на медленные заголовки — страницей HAProxy, не в формате контракта** (`timeout http-request` 10 с; `http-error` такой ответ не меняет, `errorfile` дал бы статичный `request_id`) — `KNOWN_ISSUES.md`. - **Зависшая реплика держит загрузку 30 с до 504** вместо 10 — только на пути загрузки; обнаружение отказа проверками LB прежнее (6,5 с). - **`ROLLOUT_DRAIN_TIMEOUT` 90 с**: застрявшая загрузка задерживает замену до ~73 с (срок тела); обычный дренаж — 0–2 с. - **Замер памяти — один хост** (ВМ Docker Desktop, генератор на том же хосте, одна нода S3), предупреждение о swap хоста в паспорте метки — раздел «Одновременные загрузки: результаты». - **Пустые каталоги `/` в filer SeaweedFS** после удаления объекта живут ~2 мин (`fs.ls` их видит, список S3 — нет). Проверки и драйвер считают объекты по файлам `original`; сверке трека 2 — учесть. - **Окно 0 у уборщика, как у API.** SIGTERM в первые десятки мс после старта контейнера (запуск интерпретатора до раннего обработчика) теряется: PID 1 без обработчика, Docker через 10 с шлёт SIGKILL (137). Данных это не портит — соединений и транзакций ещё нет (`evidence/attachments/cleaner-process.md`, раздел 5). - **После `make rolling_update` уборщик на прежнем образе.** Схема только расширяется (индекс), прежний код уборщика корректен; новый код — `docker compose up -d --no-deps cleaner` или `make run_docker`. - **`make env_setup` дописывает только отсутствующие переменные**: пустое или устаревшее значение уже существующей строки он не меняет — его правят руками. Сверка хранилищ (change `track2-reconciler`): - **Источник истины — PostgreSQL.** База из старой копии или пустая при живом bucket сделает объекты новых вложений «объектами без метаданных», и сверка удалит их в пределах `max_changes` (100). По истине БД это верно, но восстановление базы «в живую» при работающем уборщике опасно: поэтому на время восстановления уборщик останавливают, а после — сначала `make reconcile` (dry-run). - **Чужой объект живёт, пока его не удалит оператор**: код 3 и `warning` на каждом проходе плановой сверки. Удалять непонятное опаснее (в лабе 5 под префиксом появятся варианты). - **Повреждение того же размера не видно**: сверка поверхностная — наличие и размер из LIST. Скачивание сверяет тоже только размер. SHA-256 — глубокая сверка change `track2-reconcile-cost`. - **Память O(N) на ключи списка** (~15 МБ на 100 тыс. объектов при лимите уборщика 256 МБ) и **уборка зависших ждёт конца прохода сверки** (на рабочем стенде — меньше секунды, на 100 тыс. — порядка минуты). Замер — следующий change. При массовом расхождении (N ≫ предела) `--apply` перепроверяет каждого кандидата (SELECT + HEAD) и только потом отказывает по пределу: ранний отказ сделал бы отчёт и число изменений в ошибке неполными — решение и замер в `track2-reconcile-cost`. - **Зависшая загрузка с ключом вне префикса вложений своей базы**: сверка её только называет (чужой объект), а сервис уборки, как и до change, убирает её вместе с объектом по этому ключу (`KNOWN_ISSUES.md`). - **Пометка по ложному «нет объекта»** при неполном списке отсечена HEAD и проверкой bucket; остаётся bucket, пересозданный пустым между проверкой и `UPDATE` — тогда пометка верна и снимается сама, когда объект вернётся. - **Две сверки разом** (плановая и разовая) — действия идемпотентны, отчёты могут разойтись в числах `fixed`; блокировки нет. - **Часы**: `LastModified` — часы ВМ, порог — часы контейнера уборщика (одни часы), точность `LastModified` — секунда; `updated_at` строк консольного API на macOS расходится на секунды — меньше grace. - **Ответ API на потерянный оригинал — трактовка контракта**, вопрос преподавателю открыт (раздел «Сверка хранилищ»). - **Старый образ уборщика после `make rolling_update`** — сверки нет, как до change; новый — `docker compose up -d --no-deps cleaner` (порядок обновления). - **Синтетика прогонов драйвера** (`reconcile-cycle`, `reconcile-stress`) остаётся в рабочей базе и bucket: согласованные вложения и помеченные потерянными — одно за прогон цикла и два за прогон стресса (`lost_known` 1 → 3; их байты — 404). - **`make failure_checks` дольше на ~4,5 мин** (48 проверок, ~9 мин): объекты нельзя состарить, тесты ждут grace стенда (20 с).