88 KiB
Отчёт — лабораторная 3
- Автор, группа: Илья Тюнин; группа — БВТ2303
- Целевая оценка: 5 + трек 1 «Цена масштабирования»
- Commit/PR: ветка
lab3; коммиты:e9cd28d(идентичность реплики, LB-проверка, идемпотентность),917ed1a(стенд HAProxy + реплики, лимиты, хуки),410e1ea(харнесс экспериментов),5a5a8fe(оптимизация пути записи, C2),2950b77(evidence, этот отчёт, документация),eabb1d2(проверка из чистого clone),06431d8,1802ca1,e38795d,b7cf7b2(доказательства уровня 4 и серии трека 1:abdiag, блок «почему», колено, LB). PR — после пуша ветки в origin. - Источники, библиотеки и помощь ИИ: контракт
contracts/openapi.json,contracts/README.md,tests/README.md, документация HAProxy 3.2, Docker Compose, k6 0.54, докуменация NestJS/Fastify/pg/redis. Код и эксперименты подготовлены с использованием ИИ-ассистента; все числа в отчёте получены прогонами на описанном стенде и лежат вevidence/.
Запуск из чистого clone
Версии: Docker 29.9.0, Docker Compose v5.6.0, Node.js 25.7.0, Python 3.14 (для
проверок и харнесса; публичные тесты требуют 3.9+), образы postgres:16.4-alpine,
redis:7.4.2-alpine, haproxy:3.2-alpine, grafana/k6:0.54.0,
node:25.7.0-slim (сборка API). Хост — Fedora, 8 логических CPU, 16 GiB RAM.
git clone <origin> lab3 && cd lab3
cp .env.example .env
password=$(openssl rand -hex 32)
sed -i "s/^POSTGRES_PASSWORD=.*/POSTGRES_PASSWORD=$password/" .env
sed -i "s|^DATABASE_URL=.*|DATABASE_URL=postgresql://messenger:$password@postgres:5432/messenger|" .env
sed -i "s/^METRICS_TOKEN=.*/METRICS_TOKEN=$(openssl rand -hex 16)/" .env
make stand-up # docker compose up -d --build --wait: postgres, redis, migrate, api x API_REPLICAS, haproxy
make wait-ready # GET /health/ready через LB
make test # публичный smoke lab3 (через LB, BASE_URL=http://localhost:8080)
make test-e2e # black-box набор приложения (нужны loopback-порты PG/Redis из compose.yaml)
make test-analytics # регрессия аналитики трека 1: оффлайн, без стенда
Проверки отказов и сохранности (требуют управления контейнерами):
make test-persistence ACTION_SCRIPT=scripts/restart.sh
make test-failover ACTION_SCRIPT=scripts/stop-one.sh && scripts/start-replica.sh
make test-dependencies
Эксперименты трека 1 (останавливают посторонние контейнеры хоста и возвращают их):
docker pull haproxy:3.2-alpine grafana/k6:0.54.0 postgres:16.4-alpine redis:7.4.2-alpine
python3 scripts/lab3/lab3.py track1 # серия A/B/C и рост ресурсов; фон хоста глушится сам
python3 scripts/lab3/lab3.py analyze # таблицы и графики из raw
Безопасная остановка стенда: make stand-down (docker compose down) — тома
postgres-data и redis-data сохраняются, поэтому данные и сессии остаются
на месте. Намеренное удаление учебных данных: docker compose down -v (удаляет
оба тома; после этого следующий make stand-up создаёт пустую схему и применяет
миграции заново).
Архитектура и решения
клиент ──► HAProxy :8080 ──► api-1 ─┐
(проба /health/ready) ├──► PostgreSQL (источник истины)
api-2 ─┘ └──► Redis (сессии, кэш истории)
api-N
| Роль | Service | Образ | Готовность | Тома/порты |
|---|---|---|---|---|
| Балансировщик | haproxy |
haproxy:3.2-alpine |
проба backend GET /health/ready, timeout check 500ms |
8080, статистика 127.0.0.1:8404 |
| API ×N | api |
сборка Dockerfile (${API_IMAGE}) |
/health/ready (healthcheck контейнера) |
портов нет |
| Миграции | migrate |
тот же образ | service_completed_successfully |
— |
| PostgreSQL | postgres |
postgres:16.4-alpine |
pg_isready |
postgres-data, loopback:5432 |
| Redis | redis |
redis:7.4.2-alpine |
redis-cli ping |
redis-data, loopback:6379 |
Источник истины и транзакционные границы. Пользователи, чаты, членство,
сообщения и журнал идемпотентности живут в PostgreSQL. Redis хранит сессии
(durability обеспечена AOF, поэтому сессии переживают рестарт) и кэш страниц
истории — производное состояние, которое всегда восстанавливается из БД: кэш
версионирован (chats.message_version, растёт в той же транзакции, что и вставка
сообщения), поэтому устаревшая страница не отдаётся. Локального состояния,
влияющего на корректность, у реплики нет — только счётчики метрик, они не
являются источником истины.
Что перенесено из lab2 и что изменено. Из lab2 без изменений: регистрация с
Argon2id, Basic→Bearer-сессии в общем Redis, чаты, keyset-пагинация (created_at, id),
версионированный кэш истории с lock'ом на страницу, X-Request-Id,
/health/live, /health/ready, /internal/metrics, ограниченные 503 при
отказе зависимостей, миграции отдельным сервисом. Изменено: (1) X-Instance-Id
больше не случайный UUID, а INSTANCE_ID/hostname — по нему реплика
сопоставляется контейнеру; он же ставится в ответах об ошибках, которые
формируются фильтром раньше интерсептора; (2) проба LB — та же
/health/ready, что и healthcheck контейнера: реплика, потерявшая свой путь к
общей БД или Redis, выходит из ротации, а не отвечает клиенту 503, оставаясь в
ней. Проверка PostgreSQL идёт по отдельному соединению (пул из одного клиента), а не
из общего пула, поэтому занятый пул не делает реплику неготовой; весь ответ
ограничен общим дедлайном HEALTH_TIMEOUT_MS=400 (меньше timeout check 500ms);
(3) добавлена общая
идемпотентность отправки сообщения (таблица idempotency_keys, миграция 003);
(4) порядок остановки по SIGTERM вынесен в main.ts: дрейн → закрытие
сервера и пулов (стандартный порядок Nest закрывает пулы раньше дрейна);
(5) транзиентные коды PostgreSQL (57014, 40001, 40P01) отдаются как
503 unavailable, чтобы клиент мог безопасно повторить запрос с тем же ключом;
(6) metrics отдаёт instance_id и build_id. Деление суммарного бюджета API на реплики выполняет харнесс (render_stand_env в scripts/lab3/lab3.py): он пишет .env.stand с готовыми API_CPUS_PER_REPLICA/API_MEMORY_PER_REPLICA, которые читает compose.yaml; при ручном docker compose up правка API_TOTAL_* в .env ни на что не влияет — задавайте лимиты на реплику напрямую.
Идемпотентность. Ключ обязателен, область — пользователь + метод + путь чата
- ключ; заявка и тело ответа записываются одной транзакцией, повтор возвращает
сохранённый ответ, другое тело —
409, отсутствие/неверный ключ —400, просроченные записи (>IDEMPOTENCY_TTL_SECONDS, по умолчанию 24 ч) удаляются фоновым проходом под advisory-локом и вручную (npm run idempotency:gc). Семантика и ветки описаны вapp/README.md.
Соответствие .env.example ↔ фактическая конфигурация. Приложение читает
APP_*, SESSION_TTL_SECONDS, DATABASE_*, REDIS_URL, CACHE_*,
METRICS_TOKEN, HEALTH_TIMEOUT_MS (бюджет пробы зависимостей в
/health/ready), DRAIN_DELAY_MS, INSTANCE_ID, IDEMPOTENCY_TTL_SECONDS
(app/src/config/app-config.schema.ts); стенд читает API_TOTAL_CPUS,
API_TOTAL_MEMORY_MB (делятся на API_REPLICAS → API_CPUS_PER_REPLICA /
API_MEMORY_PER_REPLICA), PG_*, REDIS_*, LB_*, LOADGEN_*, API_IMAGE,
BUILD_ID, APP_PUBLIC_PORT, LB_STATS_PORT, POSTGRES_PUBLISHED_PORT,
REDIS_PUBLISHED_PORT, POSTGRES_DB/USER/PASSWORD. Из скелетного
.env.example удалены неиспользуемые SESSION_STORE и CACHE_URL_FILE: в lab3
источник сессий один (Redis по REDIS_URL), выбор хранилища сессий больше не
конфигурируется, а секреты передаются через DATABASE_URL/REDIS_URL или
*_FILE (docker secrets). Публикуются только 8080 (LB), 127.0.0.1:8404
(статистика LB) и loopback-порты PostgreSQL/Redis — исключительно для
операторских проверок с хоста (make test-e2e, psql); у реплик API портов
нет, container_name не задан нигде (evidence/level4/limits-and-ports.txt).
Доказательства критериев
| Критерий README | Команда/сценарий | Наблюдаемый результат | Файл доказательства |
|---|---|---|---|
| Публичный smoke | make test |
PASS: lab3 public API scenario (через LB; повтор с тем же ключом → тот же JSON, другое тело → 409, без ключа → 400) |
evidence/level3/smoke.txt |
| ≥2 реплики, одна точка входа, разные реплики с одной сессией | python3 scripts/lab3/lab3.py check spread --requests 40 |
40 запросов с одним токеном → 2 разных X-Instance-Id (20/20), каждый сопоставлен контейнеру |
evidence/level4/spread.json |
| Остановка любой одной реплики; записи продолжаются | make test-failover ACTION_SCRIPT=scripts/stop-one.sh (по разу на реплику) |
observed_instances_before=2, 130 успешных записей во время отказа, 0 потерянных подтверждений, first_recovery_seconds≈3.3, остановленный контейнер виден в docker ps до/после, HAProxy помечает слот DOWN (L7STS) через ≈1 s |
evidence/level3/failover-mtusi-lab3-api-1.txt, …-api-2.txt |
| Сохранность данных и сессии при рестарте | make test-persistence ACTION_SCRIPT=scripts/restart.sh |
PASS; перезапущены postgres, redis, api ×2, haproxy (StartedAt до/после), токен и подтверждённые сообщения живы |
evidence/level3/persistence.txt |
| Идемпотентность, в том числе конкурентная | python3 scripts/lab3/lab3.py check idempotency |
4/4 теста: неверный/отсутствующий ключ → 400; повтор → тот же JSON; другое тело → 409; 8 параллельных POST с одним ключом → ровно одно сообщение; ключ не конфликтует между пользователями и чатами | evidence/level4/idempotency-concurrency.txt |
| Health/readiness, LB исключает недоступный backend | python3 scripts/lab3/lab3.py watch во время failover |
HAProxy: apiN UP → UP 1/2 (L7STS) → DOWN → MAINT (resolution) ≈1 s после того, как дреин сделал пробу /health/ready неуспешной; период проверки 500 ms, fall 2 ⇒ обнаружение 1–2 s (api-1 — 1 s, api-2 — 2 s) ≪ дрейн 3 s. Ту же ручку использует контейнерный healthcheck. Под насыщением пула слоты остаются UP (e2e-тест; контрольный прогон 1500 req/s — evidence/track1/summary-probe-check.md) |
evidence/level3/failover-*.txt |
| Последовательная остановка каждой реплики под нагрузкой: RPS, ошибки, восстановление | python3 scripts/lab3/lab3.py failover --replicas all --rate 200 --duration 60 |
по каждой реплике: 0 ошибок у клиента и 0 ошибок уровня LB (ereq/dresp), 0 дублей и 0 потерь, реплика возвращается за 3.4–3.9 s; k6 держит 200 req/s без dropped. Оговорка: ereq — это ошибки обработки запроса балансировщиком, они не считают ответы 5xx приложения; чтобы такие ответы были видны, сэмплер теперь пишет hrsp_2xx/4xx/5xx и dresp по каждому слоту, а профиль k6 — классы ответов по каждому шагу (summary-mechanism.md) |
evidence/level4/failover-sweep.json, .md |
Лимиты CPU/RAM, отсутствие портов API, отсутствие container_name, секреты |
docker inspect, docker compose ps/config |
у api NanoCpus/Memory = лимитам конфигурации, bindings=map[]; суммарные лимиты стенда 2304 MiB; container_name отсутствует; пароль БД и токен метрик в трекаемых файлах не встречаются |
evidence/level4/limits-and-ports.txt |
| Rolling update под нагрузкой, миграции однократно (совместимость DDL с работающей версией — ограничение в разделе «Ограничения») | python3 scripts/lab3/lab3.py rolling-update --under-load --rate 200 --build-id … |
реплики заменяются по одной, BUILD_ID и image id меняются, 0 ответов 5xx из 884 попыток, migrate не перезапускался |
evidence/level4/rolling-update.json, .md |
| Идемпотентность: удаление просроченных ключей | docker compose --env-file .env exec -T api node dist/messages/idempotency/idempotency-gc.cli.js (или npm run idempotency:gc) |
GC удаляет ровно просроченную запись (created_at = now() − 2 суток): Purged 1, expired_left=0, свежая запись не тронута (fresh_left=1) |
evidence/level4/idempotency-gc.txt |
| Отказы зависимостей | make test-dependencies |
4/4: (1) отказ Redis и (2) отказ PostgreSQL — реплика отвечает ограниченным 503 unavailable с request_id, неготовыми становятся все реплики, HAProxy выводит их из ротации и отвечает своим 503, запрос без сессии остаётся 401; (3) локальный отказ БД у одной реплики — из ротации уходит только она, здоровая обслуживает 16/16 чтений; (4) насыщение пула (60 параллельных записей в заблокированный чат) — слоты остаются UP, все записи 201; после возврата зависимости данные и сессия целы |
evidence/level4/dependency-faults.txt |
| Трек 1: цена масштабирования | python3 scripts/lab3/lab3.py sweep/track1-extras/ab/analyze |
серия 1/2/4 реплики, точки сатурации, серия роста ресурсов, подтверждённое улучшение | evidence/track1/summary-*.md, evidence/track1/graphs/*.png, evidence/track1/raw/ |
| Воспроизводимость с чистого clone | git clone -b lab3 … /tmp/lab3-clean → cp .env.example .env → docker compose down -v → make stand-up && make test && make test-persistence && make test-failover |
PASS: миграции применяются с пустого тома, smoke, сохранность и отказ реплики проходят без правок репозитория |
evidence/level3/clean-clone.txt |
Эксперименты и отказы
Гипотезы (зафиксированы до прогонов)
- H1. При фиксированном суммарном бюджете API (3.0 CPU / 1.5 GiB) пропускная способность растёт с числом реплик сублинейно и упирается в общий PostgreSQL (1.5 CPU): серия A показывает knee, серия роста ресурсов подтверждает, что именно БД, а не API, является ограничителем.
- H2. Запись в один «горячий» чат сериализуется на строке
chats(UPDATE chats SET message_version = message_version + 1держит блокировку до COMMIT — это якорь инвалидации кэша), поэтому добавление реплик в этом профиле не помогает: p-b упирается раньше p-a и не растёт с N. - H3. Балансировщик (0.25 CPU) ограничивает путь чтения: два диагностических
прогона p-c при
LB_CPUS=0.25иLB_CPUS=1.0показывают, что потолок сдвигается вверх вместе с лимитом LB. - H4. Число соединений с БД растёт как
N × DATABASE_POOL_MAX, поэтому размер пула влияет на потолок и на ожидания в БД (свип пула 5/10/20). - H5 (улучшение). Сокращение пути записи с 8 SQL-обращений (проверка чата, BEGIN, claim, проверка членства, INSERT, UPDATE версии, store, COMMIT) до одного оператора уменьшает время удержания блокировки строки чата и число round trip'ов и поднимает потолок при тех же лимитах. Проверяется A/B по правилу «медиана ≥5 % и диапазоны min/max повторов не перекрываются».
Методика
Метрики снимаются генератором k6 (constant-arrival-rate, плоские полки) и
сэмплером харнесса: docker stats (CPU/RAM контейнеров, 1.5 s),
статистика HAProxy (0.5 s), /internal/metrics каждой реплики (2 s),
pg_stat_database/pg_stat_activity/pg_stat_statements (2 s / 10 s) и фон
хоста. Профиль k6 считает классы ответов по каждому шагу, а сводка публикует две
частоты: успешную (successful_rps, ответы ожидаемого класса — рабочая
величина) и частоту ответов (attempted_rps, все полученные ответы —
диагностика); сатурация, потолок, Δ A/B и сравнение роста считаются только по
успешной. Профили: p-a (spread, POST) 100…1100 req/s, p-b (hot, один чат) 50…400
req/s, p-c (read, GET истории limit=50) 200…3000 req/s; шаг 15 s, прогрев — отдельный
прогон 30 s на первом темпе (в анализ не входит). Перед серией посторонние
контейнеры хоста останавливаются (scripts/quiesce.sh, состояние фиксируется в
манифестах), после — возвращаются. Конфигурации интерливятся по повторам, чтобы
дрейф частот и фоновой нагрузки ложился на все точки одинаково.
Бюджет серии одинаков для всех конфигураций: API total 3.0 CPU / 1536 MiB (⇒ 3/N CPU и 1536/N MiB на реплику), PostgreSQL 1.5 CPU / 512 MiB, Redis 0.25 CPU / 128 MiB, HAProxy 0.25 CPU / 128 MiB, генератор 1.5 CPU / 256 MiB. Суммарный лимит RAM стенда — 2304 MiB постоянно (бюджет API 1536 MiB делится между репликами, PostgreSQL 512, Redis 128, LB 128); запущенный генератор добавляет 256 MiB, host на момент серии — 8 логических CPU, ≈6.6 GiB доступной памяти, background остановлен.
Серия A: 1 / 2 / 4 реплики
Бюджет серии одинаков для всех конфигураций (API total 3.0 CPU / 1536 MiB, PostgreSQL 1.5 CPU, LB 0.25 CPU, генератор 1.5 CPU), поэтому реплика получает 3/N CPU и 1536/N MiB. Профиль p-a (24 чата, POST), 7 прогонов: N=1 и N=4 по два повтора, N=2 — три.
| темп, req/s | N=1: успешный RPS (2 повтора) | N=2: успешный RPS (3 повтора) | N=4: успешный RPS (2 повтора) |
|---|---|---|---|
| 100 | 100 / 100 | 100 / 100 / 100 | 100 / 100 |
| 200 | 200 / 200 | 200 / 200 / 200 | 200 / 200 |
| 300 | 300 / 300 | 300 / 300 / 300 | 300 / 300 |
| 400 | 400 / 400 | 400 / 400 / 400 | 399 / 400 |
| 550 | 550 / 550 | 550 / 550 / 550 | 541 / 550 |
| 700 | 700 / 700 | 700 / 690 / 692 | 696 / 653 |
| 900 | 754 / 807 (p95 432 / 360 ms) | 650 / 538 / 614 (p95 474 / 693 / 502 ms) | 637 / 587 (p95 964 / 851 ms) |
| 1100 | 761 / 680 (p95 360 / 515 ms) | 532 / 578 / 590 (p95 604 / 609 / 566 ms) | 610 / 567 (p95 866 / 992 ms) |
Наблюдения:
- Точка сатурации у всех конфигураций — между 700 и 900 req/s, но потолок не растёт с числом реплик: N=1 держит ≈750–800 req/s, N=2 ≈540–650, N=4 ≈570–640. При фиксированном суммарном CPU выигрыша от реплик нет, а лучший результат даёт одна реплика с полным бюджетом.
- Общий PostgreSQL при этом насыщен во всех конфигурациях: его пиковый CPU
153–156 % при лимите 1.5 CPU (150 %),
xact/s1224–1443, ожидания блокировок до 16, hit ratio 0.95. То есть ограничитель один и тот же, и добавление API-реплик его не расширяет (H1 подтверждена; блок 1500 ниже показывает прямым тестом, что потолок задаёт именно квота CPU PostgreSQL). - Реплики добавляют собственную накладную нагрузку: при N=4 квота 0.75 CPU на реплику удерживает p95 в районе 850–990 ms там, где N=1 с квотой 3.0 CPU даёт 360–515 ms при большем успешном RPS. Это и есть «цена масштабирования»: сублинейный (здесь — отрицательный) эффект при неизменном бюджете.
- Генератор в серии A загружен умеренно (средняя 26–31 % ядра, пики 45–123 % при
квоте 150 %), но на верхних шагах упирается в свой пул VU (200,
Insufficient VUsна 900/1100 req/s), поэтому приведённые потолки — нижние оценки. VU-своп ниже показывает, что на текущем датасете тот же профиль даёт 946 → 1034 req/s (N=1) при 200 → 2000 VU: измеренный потолок базовой конфигурации — ≈1030 req/s.
Ограничения серии A
Серия A снята на сборке C1 (путь записи из 8 обращений), на датасете, который
рос от 0.3 до 1.5 млн сообщений, и с MAX_VUS=200 — на верхних шагах k6 упирался
в пул VU. Поэтому её абсолютные значения — нижние оценки для той конфигурации, а
сравнивать их с прогонами на сборке C2 и другом объёме данных нельзя. Что из
серии A остаётся в силе: (а) форма кривой и knee (100–700 req/s держатся ровно,
дальше рост прекращается), (б) PostgreSQL во всех конфигурациях у квоты при
неполной загрузке API, (в) направление «N реплик при фиксированном бюджете не
быстрее одной» — оно воспроизведено ниже на сборке C2 с достаточным пулом VU.
VU-своп: потолок сервера или потолок генератора?
В прогонах серии A на верхних шагах k6 упирался в свой пул VU (200,
Insufficient VUs), поэтому «потолки» 754–807 / 538–650 / 587–637 req/s —
нижние оценки. Чистый VU-своп — одна и та же конфигурация (API 3.0 CPU всего,
PG 1.5, пул 10, LB 0.25, генератор 1.5 CPU), меняется только MAX_VUS; лестница
700/900/1100 req/s, по одному прогону на точку:
MAX_VUS |
N=1: успешный RPS при 900 / 1100 | N=4: успешный RPS при 900 / 1100 |
|---|---|---|
| 200 | 892.3 / 946.1 | 890.5 / 927.2 |
| 900 | 895.1 / 1009.9 | 893.2 / 953.1 |
| 2000 | 893.1 / 1034.4 | 897.1 / 971.7 |
Выводы:
- На 1100 req/s пул VU всё ещё ограничивает: N=1 растёт 946 → 1010 → 1034 (+9 %), N=4 — 927 → 953 → 972 (+5 %). То есть «потолки» серии A (754–807) были занижены генератором, и на сегодняшнем датасете потолок базовой конфигурации — ≈1030 req/s (N=1) и ≈970 (N=4), а не 750–800.
- На 900 req/s пул VU не влияет (890–897 при всех значениях) — колено лежит между 900 и 1100, что согласуется с блоком 1500 ниже.
- Порядок «одна реплика с полным бюджетом не хуже четырёх с четвертью» сохраняется при каждом пуле VU: 1034 против 972 при 1100 req/s.
- Абсолютные числа несравнимы с серией A: та серия снята на сборке C1 (до
оптимизации пути записи) и с
MAX_VUS=200; VU-своп, серия роста и блок 1500 — на сборке C2, сMAX_VUS≥900и на большем объёме данных. Сравнивать корректно внутри одной серии/блока (это и сделано везде), а направление эффекта (реплики при фиксированном бюджете не увеличивают пропускную способность) воспроизводится на обеих сборках.
Диагностика: горячий чат и путь чтения
Горячий чат (p-b, N=4, все записи в один чат). Потолок наступает раньше и
падает: до 200 req/s успешный RPS равен предложенному (p95 9–14 ms), на 250
— 189 req/s (p95 2.2 s), на 300–400 — 79–104 req/s при p95 3.3–4.3 s, генератор
упирается в свои 200 VU, а сервер стоит в очереди за строкой чата. PostgreSQL в
этом прогоне: 39 ожидающих блокировку сессий (в серии A пик 2–18 в зависимости от
конфигурации и шага),
41 активная сессия, 356 xact/s (против 1224), hit ratio 0.85 (против 0.95),
CPU БД 156 % (квота исчерпана), при этом API-реплики загружены на 29–40 % —
они ждут блокировку, а не работают. Причина — якорь инвалидации кэша:
UPDATE chats SET message_version = message_version + 1 в той же транзакции,
что и вставка сообщения, сериализует всех писателей одного чата до COMMIT.
Поэтому в профиле «один чат» добавление реплик не помогает вообще: H2 подтверждена,
и именно этот профиль выбран для A/B улучшения.
Путь чтения (p-c, N=4, GET истории limit=50). Потолок ≈1300–1400 req/s,
knee на 1500 req/s, p95 растёт с 24 ms (1000 req/s) до 241–399 ms; HAProxy за
прогон использует 8.3 % CPU в среднем и 13 % в пике, то есть около половины своей
квоты 0.25 CPU: H3 отклонена — балансировщик в этом стенде не является
ограничителем пути чтения. Ограничения этого пункта: прогоны снимались с
MAX_VUS=200, поэтому на шагах ≥1500 req/s k6 упирался в пул VU и измеренный
потолок 1300–1400 req/s — нижняя оценка; вывод про LB опирается на фактическую
загрузку HAProxy, а не на сравнение квот (квота LB проверяется отдельно на пути
записи, блок 1500 ниже). Ограничителями по фактическим наблюдениям были общие
компоненты: CPU PostgreSQL 155 % (квота 150 %) и генератор, чей пик 144 % при
квоте 1.5 CPU (контингенция плана: p-c#gen2.0 — повтор с поднятой квотой
генератора).
Серия роста ресурсов
Серия роста — блок why# на 1500 req/s (за коленом): одно временное окно, один
коммит (6cced49), MAX_VUS=900, генератор 1.5 CPU / 1 GiB. Контроль — why#n4
(N=4: API total 3.0 CPU — 0.75 CPU на реплику, PostgreSQL 1.5 CPU, пул 10, LB
0.25 CPU). Каждая точка отличается от контроля одним ключом бюджета; сопоставимость
проверена по манифестам прогонов (темп, профиль, режим, коммит, образ, параметры
генератора и остальные ключи бюджета), фактические квоты сверены с docker inspect.
Точки — одиночные прогоны: различия меньше ±8 % не интерпретируются. Таблица
построена analyse_growth (evidence/track1/summary-growth.md, growth.png).
| Точка | Что изменено | успешный RPS | Δ к контролю, % | p95, ms | 5xx | dropped | VU пик / бюджет | CPU API: пик реплики, % её квоты | CPU PG пик, % ядра | вывод |
|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|
| why#n4 | контроль N=4 | 943.02 | — | 1196 | 0 | 33 420 | 900 / 900 | 74 % от 0.75 | 152 | контроль |
| why#n4-api6 | API ×2 (6.0 CPU) | 891.38 | −5.5 | 1363 | 0 | 36 519 | 900 / 900 | 48 % от 1.5 | 155 | в пределах разброса |
| why#n4-pg3 | PostgreSQL ×2 (3.0 CPU) | 1480.45 | +57.0 | 291 | 0 | 1 174 | 516 / 900 | 83 % от 0.75 | 261 | рычаг поднимает потолок |
| why#n4-pool20 | пул 20 | 852.68 | −9.6 | 1321 | 0 | 38 839 | 900 / 900 | 75 % от 0.75 | 155 | ухудшает |
| why#n4-lb1 | LB ×4 (1.0 CPU) | 922.25 | −2.2 | 1196 | 0 | 34 667 | 900 / 900 | 64 % от 0.75 | 153 | в пределах разброса |
Пул 5 на этом темпе не снимался (why#n4-pool5 в разделе «Вне сравнения» таблицы
summary-growth.md); точек, исключённых проверкой сопоставимости, нет.
Выводы — только из колонки «вывод»:
- PostgreSQL ×2 — единственный рычаг, поднимающий потолок: +57.0 % (1480.45 из 1500 предложенных), p95 291 против 1196 ms, PostgreSQL использует 261 % ядра.
- API ×2 (−5.5 %) и LB ×4 (−2.2 %) — в пределах разброса: пропускную способность не меняют.
- Пул 20 ухудшает (−9.6 %, p95 1321 ms): больше соединений — больше конкуренции за строку чата (механизм — блок 1500 ниже: 55 ожидающих лок против 21).
- H4 (пул) отклонена в первоначальном виде: рост пула не помогает, а за коленом измеримо вредит; уменьшение пула в серии не проверялось.
Почему рост реплик перестаёт помогать: разрез по времени выполнения
Ниже — измерение на одном темпе (1500 req/s), в одном временном окне, с
одинаковым пулом VU (900): конфигурации различаются только распределением
ресурсов, а каждая точка проверена по фактическим квотам (docker inspect). Сэмплер в этих прогонах дополнительно пишет
распределение ожиданий сессий PostgreSQL (wait_event_type:wait_event), дельты
pg_stat_statements по операторам, коды ответов LB (hrsp_2xx..5xx, dresp) и
классы ответов клиента (2xx/4xx/5xx); подробные таблицы — в
evidence/track1/summary-mechanism.md.
Контроль вблизи колена (900 req/s, 2 повтора). Блок из трёх конфигураций
(N=1, N=4, N=4 + API ×2) держит 94.8–99.6 % предложенного темпа, 0 ответов 5xx,
887–894 req/s при p95 240–664 ms, то есть у колена ни одна из них не насыщена;
N=4 (block#n4) — контроль только этого блока. Рычаги PG и пула проверяются в блоке
1500 (он же серия роста). Искать ограничитель нужно выше по темпу — это и делает блок 1500.
Блок 1500 req/s (по 1 прогону на конфигурацию, 900 VU, 0 ответов 5xx). Здесь система насыщена, и ограничитель виден напрямую:
| конфигурация | RPS | p95, ms | Lock-ожиданий пик | горячий оператор, ms | CPU API: пик реплики, % её квоты | CPU PG пик, % ядра | dropped / VU |
|---|---|---|---|---|---|---|---|
| N=1 | 1035.4 | 1091 | 2 | 1.19 | 35 % от 3.0 | 151 | 27 877 / 900 |
| N=4 | 943.0 | 1196 | 21 | 15.28 | 74 % от 0.75 | 152 | 33 420 / 900 |
| N=4, API ×2 | 891.4 | 1363 | 19 | 16.41 | 48 % от 1.5 | 155 | 36 519 / 900 |
| N=4, PG ×2 | 1480.5 | 291 | 17 | 5.55 | 83 % от 0.75 | 261 (квота 3.0 → 2.6 ядра) | 1 174 / 516 |
| N=4, пул 20 | 852.7 | 1321 | 55 | 52.8 | 75 % от 0.75 | 155 | 38 839 / 900 |
| N=4, LB 1.0 | 922.3 | 1196 | 21 | 15.26 | 64 % от 0.75 | 153 | 34 667 / 900 |
Что здесь видно:
- Ограничитель — CPU общего PostgreSQL. Во всех конфигурациях, кроме PG ×2, PostgreSQL стоит у своей квоты 1.5 CPU (151–155 % ядра), а система держит ≈950–1030 req/s. Удвоение квоты PG снимает насыщение: 1480 из 1500 предложенных при p95 291 ms, PostgreSQL впервые реально потребляет ~2.6 ядра (261 %), а отброшенные итерации падают с 33–39 тыс. до 1.2 тыс. Это прямой тест рычага.
- CPU API — не ограничитель: удвоение бюджета API ничего не даёт (891 против 943), при PG ×2 реплики доходят лишь до 83 % своей квоты.
- Пул 20 вредит: 853 req/s, 55 ожидающих блокировку сессий и 52.8 ms на горячем операторе против 21 и 15.3 ms у базовой N=4 — больше соединений конкурируют за одну и ту же строку чата.
- Разделение бюджета делает работу дороже. Один и тот же составной оператор
выполняется за 1.19 ms на одной реплике и 15.3 ms на четырёх; разница — в
ожидании строки: пик
Lock:transactionid2 против 21. Порядок «одна реплика с полным бюджетом не хуже четырёх» сохраняется: 1035 против 943. - Ожидания общие для всех реплик:
LWLock:WALWrite17–20,Lock:transactionid16–18,LWLock:BufferContent5–9 — очередь на фиксацию WAL и на строку чата, а не дефицит CPU у отдельной реплики. - Балансировщик не ограничитель, но его квота почти выбирается. Проверено с
фактическим применением квоты (
docker inspect: 1.0 CPU): при 0.25 CPU HAProxy использует 0.21 ядра в среднем и 0.25 в пике (у квоты), при 1.0 CPU — 0.27 ядра, результат в пределах разброса (922 против 943; оба прогона упираются в 900 VU и в PG). То есть 0.25 ядра — это столько, сколько HAProxy нужно на ≈950 req/s этого профиля, а не искусственное ограничение.
Итог: «почему» закрыто прямым измерением — на этом профиле потолок задаёт CPU общего PostgreSQL (и очередь на строку чата/WAL внутри него), а не распределение бюджета между репликами: удвоение квоты PG поднимает потолок с ≈950–1030 до 1480 req/s, тогда как удвоение CPU API, четырёхкратная квота LB и увеличение пула не дают ничего (пул 20 — вредит).
Балансировщик — не ограничитель, и его квота проверена отдельно. Плечо
N=4, LB 1.0 (см. таблицу выше) отличается от базовой конфигурации только квотой
LB, применённой фактически (docker inspect: 1.0 CPU). HAProxy использует 0.21–0.27
ядра, четырёхкратный лимит не меняет результат (922 против 943 в пределах разброса;
оба прогона ограничены PG и пулом VU). В серии чтения p-c вывод про LB опирается
на его загрузку: 8.3 % ядра в среднем, 13 % в пике при квоте 0.25.
Колено на текущей сборке. Тот же профиль p-a, но лестница 900→2200 req/s
(900 VU, генератор 1 GiB, knee#n1 / knee#n4): N=1 — 890 / 1106 / 1036 / 1004 /
991 req/s (p95 74 / 471 / 1285 / 1196 / 1248 ms), N=4 — 887 / 1055 / 903 / 929 /
965 req/s (p95 125 / 873 / 1420 / 1302 / 1235 ms). Колено сместилось с ≈700 req/s
(серия A на сборке C1) до ≈1200 req/s, а за коленом пропускная способность снова
перестаёт зависеть от числа реплик: одна реплика с полным бюджетом держит даже
немного больше (991–1036 против 903–965). То есть вывод «реплики не поднимают
потолок, пока узкое место — общий PostgreSQL и очередь на строку чата»
воспроизводится и на улучшенной сборке; он же объясняет, почему потолок сдвигает
только удвоение квоты PG (блок 1500 выше), а не перераспределение бюджета API.
A/B улучшения
Профиль p-b (все записи в один чат), N=4; A — сборка из коммита C1 = e9cd28d
(8 SQL-обращений на путь записи, явная транзакция), B — C2 = 5a5a8fe (один
оператор). Прогоны интерливились: A,B,A,B,A,B — по три повтора на сторону; между
сторонами менялся только образ API.
Бюджет серии (по манифестам прогонов, evidence/track1/raw/ab#*.manifest.json):
API total 6.0 CPU на 4 реплики, PostgreSQL 3.0 CPU, пул 20, LB 0.25 CPU, генератор
2.0 CPU и 512 MiB (повторы 1–2) / 1024 MiB (повтор 3), MAX_VUS=1200; датасет
1.38–1.52 млн сообщений. Это не бюджет по умолчанию (3.0/1.5/пул 10), поэтому
числа ab#* сравнимы внутри серии (обе стороны в идентичных условиях) и не
сравнимы напрямую с p-b#n4 (потолок ≈200 req/s на бюджете по умолчанию). cmd_ab
фиксирует бюджет явно и печатает его в лог и в ab-verdict.json; контрольная серия
abdiag ниже повторяет сравнение на лимитах по умолчанию. Память генератора — 1 GiB:
на стороне A очередь за строкой чата раздувает число одновременных запросов, и при
512 MiB k6 убивался OOM (exit 137, зафиксировано в манифестах). Образ «до»
собирается одной командой: make lab3-before-image (архив дерева e9cd28d +
тот же Dockerfile, тег mtusi-messenger:lab3-before).
| темп, req/s | A: успешный RPS (min..max) | A: ответов RPS | p95 A, ms | B: успешный RPS (min..max) | p95 B, ms | Δ успешных, % | вывод |
|---|---|---|---|---|---|---|---|
| 50 | 50.0 (50.0..50.07) | 50.0 | 9.5 | 50.07 (50.0..50.07) | 7.9 | +0.1 | не подтверждено |
| 100 | 100.07 (100.0..100.07) | 100.07 | 9.4 | 100.0 (100.0..100.07) | 6.7 | −0.1 | не подтверждено |
| 150 | 150.07 (150.07..150.07) | 150.07 | 10.1 | 150.07 (150.0..150.07) | 7.1 | 0.0 | не подтверждено |
| 200 | 200.07 (200.07..200.07) | 200.07 | 9.7 | 200.0 (198.93..200.07) | 7.8 | −0.0 | не подтверждено |
| 250 | 250.07 (250.07..250.07) | 250.07 | 11.2 | 250.07 (250.0..250.07) | 7.5 | 0.0 | не подтверждено |
| 300 | 257.8 (243.87..261.87) | 257.8 | 5200.9 | 300.07 (300.07..300.07) | 8.2 | +16.4 | подтверждено |
| 350 | 127.4 (98.8..182.07) | 188.33 | 10 991.9 | 348.6 (348.13..350.07) | 29.3 | +173.6 | подтверждено |
| 400 | 106.53 (102.27..124.4) | 171.73 | 10 816.3 | 400.07 (399.93..400.07) | 24.4 | +275.6 | подтверждено |
Потолок: A ≈ 258 req/s, B ≥ 400 req/s (правило подтверждения: медиана
успешного RPS меняется ≥5 % и диапазоны min/max повторов не перекрываются; ниже
300 req/s обе стороны работают без насыщения, поэтому различие там и не должно
было проявиться). Все числа таблицы — успешные ответы (201); колонка
«ответов RPS» показывает, сколько запросов сторона A вообще довела до ответа: на
350/400 req/s это 188.33/171.73 при полезных 127.4/106.53 — разница и есть
клиентские отказы (таблица ниже).
Уровень SQL подтверждает механизм. Среднее время горячего оператора в
pg_stat_statements при одном и том же предложенном темпе: у A UPDATE chats —
95.0 ms (это и есть ожидание строки чата; в тот же момент 38 сессий стояли в
Lock:transactionid), у B составной оператор — 2.34–3.16 ms. Разница в 30–40
раз и есть цена «8 обращений + явная транзакция» против «одного оператора».
До насыщения обе версии одинаковы (различие ≤0.1 %): один оператор не меняет семантику, он меняет только время удержания блокировки строки чата и число круглых поездок. После насыщения разница радикальна: у A очередь за строкой чата даёт p95 5–11 секунд и падение успешной пропускной способности до 106.5 req/s на 400 req/s предложенных (при 171.7 доведённых до ответа — остальное отказы 503), у B на 400 req/s p95 равен 24 ms, а отброшенных итераций 29 на 18 000. Это и есть подтверждённое улучшение трека 1: сокращение критической секции (вместо проверки чата, BEGIN, claim, проверки членства, INSERT, UPDATE версии, store и COMMIT — один оператор, который делает всё то же самое атомарно).
Расширенная лестница для стороны B (400, 500, 600, 800 req/s, прогрев 30 s)
показывает новый потолок горячего чата: 400→400 (p95 65 ms), 500→495 (p95 276 ms),
600→559 (p95 1205 ms), 800→529 (p95 3113 ms), то есть ≈560–600 req/s против
≈258 req/s у A — рост более чем в 2 раза при том же бюджете ресурсов
(evidence/track1/raw/p-b#after-ext.*).
Контрольная серия abdiag (бюджет по умолчанию, 3+3 повтора, 900 VU).
Бюджет первой серии A/B унаследован (6.0 CPU API, PG 3.0, пул 20, генератор 2.0),
поэтому её числа сравнимы только внутри себя; abdiag повторяет то же сравнение на
лимитах по умолчанию (API 3.0 CPU на 4 реплики, PG 1.5, пул 10, LB 0.25, генератор
1.5 CPU / 1 GiB), профиль тот же (p-b, горячий чат). Профиль k6 пишет классы ответов,
а сэмплер — hrsp_*/dresp каждого backend-слота.
| темп, req/s | A: успешный RPS (min..max) | A: ответов RPS | p95 A, ms | 5xx A за 3 повтора | B: успешный RPS (min..max) | p95 B, ms | 5xx B | Δ успешных, % | вывод |
|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|
| 50 | 50.07 (50.07..50.07) | 50.07 | 9.3 | 0 | 50.07 (50.07..50.07) | 7.2 | 0 | 0.0 | не подтверждено |
| 100 | 100.07 (100.07..100.07) | 100.07 | 7.9 | 0 | 100.07 (100.07..100.07) | 6.6 | 0 | 0.0 | не подтверждено |
| 150 | 150.07 (150.07..150.07) | 150.07 | 11.0 | 0 | 150.07 (150.07..150.07) | 5.5 | 0 | 0.0 | не подтверждено |
| 200 | 200.07 (200.07..200.07) | 200.07 | 9.2 | 0 | 200.07 (200.07..200.07) | 6.6 | 0 | 0.0 | не подтверждено |
| 250 | 250.0 (249.2..250.07) | 250.0 | 11.0 | 0 | 250.07 (250.07..250.07) | 7.0 | 0 | 0.03 | не подтверждено |
| 300 | 231.5 (228.3..244.5) | 231.5 | 7272.7 | 4 | 300.0 (299.4..300.07) | 7.6 | 0 | +29.6 | подтверждено |
| 350 | 86.7 (85.0..93.3) | 108.5 | 12 121.9 | 894 | 349.8 (348.7..350.07) | 21.8 | 0 | +303.3 | подтверждено |
| 400 | 68.3 (56.9..100.4) | 132.7 | 12 234.0 | 2813 | 398.7 (397.6..400.07) | 59.7 | 0 | +484.0 | подтверждено |
Потолок: A 250 req/s (249.2..250.07), B 398.7 req/s (397.6..400.07) — на бюджете
по умолчанию разрыв ещё больше, чем в первой серии (там A доходил до 258 при
удвоенных ресурсах). Разбор отказов: у A на 300/350/400 req/s клиент получил (суммарно по трём
повторам) 4, 894 и 2813 ответов класса 5xx (все — 503 unavailable: срабатывает
statement_timeout 5 s, код 57014 переводится фильтром в ограниченный 503, а не
в 500), у B — ни одного 5xx и ни одного 4xx. Полезная работа стороны A при этом
падает сильнее, чем частота ответов: на 400 req/s из 132.7 ответов в секунду
успешны 68.3 (56.9–100.4 по повторам) — сравнение по частоте ответов показало бы
+200 %, по выполненной работе — +484 %. То есть выигрыш C2 не только в
пропускной способности: при том же бюджете версия C1 под затором на строке чата
начинает отказывать, а C2 держит темп. Сводка и вердикт —
evidence/track1/summary-ab-abdiag.md, ab-verdict-abdiag.json; классы ответов
по каждому шагу — в evidence/track1/raw/abdiag#*.k6.json и в
summary-mechanism.md.
Что именно изменилось в SQL — по снятым данным, а не по коду. Сэмплер пишет
pg_stat_statements каждые 10 s, поэтому по прогонам A и B считаются дельта вызовов
и времени по каждому оператору (evidence/track1/statement-deltas.md):
| сторона | оператор (начало) | вызовов | суммарно, ms | среднее |
|---|---|---|---|---|
| A (C1) | UPDATE chats SET message_version = … |
18 629 | 1 773 086 | 95.2 ms |
| A (C1) | SELECT … chats … (проверка чата) |
18 629 | 73 121 | 3.9 ms |
| A (C1) | INSERT INTO messages … |
18 629 | 59 479 | 3.2 ms |
| B (C2) | WITH claim AS (INSERT INTO idempotency_keys … |
28 515 | 66 939 | 2.35 ms |
У C1 три видимых оператора выполняются ровно по разу на запись (18 629 = число
подтверждённых записей), и только они дают ≈102 ms SQL на запись, из которых
95 ms — ожидание в UPDATE chats под блокировкой строки чата; у C2 путь записи —
один оператор со средним 2.35 ms, отдельных SELECT/INSERT/UPDATE в
статистике нет (они вошли в составной оператор). Остальные обращения C1 (BEGIN,
claim, проверка членства, store, COMMIT) в выборку top-10 по суммарному времени не
попали — они дешевле перечисленных, поэтому «8 обращений» подтверждается кодом
(diff 410e1ea→5a5a8fe) и структурой статистики, а измеримая разница — это
102 ms против 2.35 ms на запись.
Ответы стороны A, а не только их количество. На 350/400 req/s клиент A насчитал
2671 и 3485 ответов «не 201» (в абсолюте за 3 повтора). Профиль k6 считает классы
2xx/4xx/5xx/other по каждому шагу, а сэмплер пишет hrsp_1xx..5xx и dresp
каждого backend-слота; в контрольной серии abdiag (тот же профиль, бюджет по
умолчанию, 3+3 повтора) по ним видно, что все отказы стороны A — это
503 unavailable (раздел ниже). Публикуемая пропускная способность сведена к
успешным ответам: summaryJson пишет successful_rps (ответы ожидаемого
класса) и attempted_rps (все ответы), а сатурация, потолок и Δ A/B считаются
только по успешным; частота ответов остаётся отдельной диагностической колонкой.
Воспроизводимость прогонов трека
Параметры пула передаются API (объявлены в environment), лимиты PostgreSQL/HAProxy
применяются пересозданием соответствующих сервисов, а фактическая конфигурация
каждого прогона проверяется через docker inspect и пишется в манифест
(observed_stand). Профиль p-c готовит по 50 сообщений на чат до начала нагрузки;
активные VU фиксируются и на успешных ответах; CPU API в сводках — пик отдельной
реплики в процентах её квоты; периодический подсчёт messages заменён оценкой
pg_class.reltuples.
Корректность идемпотентности. Удаление истёкшей записи условное: TTL
проверяется в самом DELETE, поэтому параллельная реплика не может удалить свежую
замену после устаревшего чтения. Покрыто targeted-тестами
app/src/messages/idempotency/idempotency.repository.spec.ts и
app/src/messages/messages.service.spec.ts.
Все серии воспроизводятся из репозитория (все параметры — в манифестах raw/*.manifest.json):
# базовая серия: 1/2/4 реплики, профиль p-a (7 прогонов)
python3 scripts/lab3/lab3.py track1 --reps 2 # серии A/B/C и рост ресурсов + analyze
# догоняющие серии (VU-своп, блоки «почему», контрольный A/B на бюджете по умолчанию)
python3 scripts/lab3/lab3.py track1-extras --part all --reps 2 --rate 1500 --max-vus 900 \
--loadgen-memory 1024m --ab-reps 3
# отдельные блоки (если нужен только один)
python3 scripts/lab3/lab3.py track1-extras --part vuswap
python3 scripts/lab3/lab3.py track1-extras --part why --rate 900 --prefix block --max-vus 900 --loadgen-memory 1024m
python3 scripts/lab3/lab3.py track1-extras --part abdiag --ab-reps 3 --loadgen-memory 1024m
# колено на текущей сборке и точки роста
python3 scripts/lab3/lab3.py run --no-warmup --profile p-a --replicas 1 --ladder 900,1200,1500,1800,2200 \
--label knee#n1 --max-vus 900 --loadgen-memory 1024m
python3 scripts/lab3/lab3.py track1-extras --part why --loadgen-memory 1024m # блок 1500 req/s = серия роста
python3 scripts/lab3/lab3.py run --label 'probecheck#n4#rep1' --profile p-a --peak 1500 --duration 60 \
--replicas 4 --api-total-cpus 3.0 --pg-cpus 1.5 --pool 10 --lb-cpus 0.25 \
--loadgen-cpus 1.5 --loadgen-memory 1024m --max-vus 900 --pre-vus 60 --no-warmup
# агрегаты и графики
python3 scripts/lab3/lab3.py analyze
Образ «до» для A/B собирается make lab3-before-image (дерево коммита C1 = e9cd28d
плюс тот же Dockerfile), образ «после» — обычная сборка текущего дерева.
Таблица отказов
| Воздействие | Что ожидаем | Что наблюдали | Время восстановления / потеря данных |
|---|---|---|---|
SIGTERM одной API-реплике (scripts/stop-one.sh, docker stop --time 10) |
LB исключает узел, клиент продолжает работать; подтверждённые записи целы | HAProxy: UP → 1/2 → DOWN (L7STS) → MAINT (resolution) ≈1 s после начала остановки; k6 держит 200 req/s без dropped и ошибок; проба клиента: 0 ошибок, 0 дублей, 0 потерь (295/295 и 294/294 подтверждены); в окне остановки и дрейна (3.25–3.3 s) клиент держал ≈4.9–5.0 req/s и не получил ни одной ошибки |
реплика возвращается за 3.4–3.9 s (scripts/start-replica.sh); потерь нет |
Рестарт всего стенда (scripts/restart.sh) |
данные и сессии сохраняются, повторный вход не нужен | make test-persistence PASS; StartedAt всех контейнеровобновились, токен и сообщения живы |
≈8 s до /health/ready; потерь нет |
| Rolling update под нагрузкой (замена реплик по одной) | нет 5xx, миграции не перезапускаются | 0 ответов 5xx из 884 попыток при 200 req/s; BUILD_ID меняется по шагам (final-1b4aac7); migrate StartedAt не изменился |
замена реплики занимает 9.75–9.76 s (docker stop → rm → создание → healthy, измерено харнессом), стенд не теряет запросы |
Отказ Redis (docker compose stop redis) |
реплики становятся неготовыми, LB исключает все backend, клиент не получает успешных ответов; анонимный запрос остаётся 401 | make test-dependencies PASS (4/4 теста); /health/live реплики 200, /health/ready и бизнес-запросы — ограниченный 503 unavailable с request_id, после дрейна всех слотов LB отвечает своим 503 |
зависимость возвращается за ≈2 s, сессия сохраняется (AOF) |
Отказ PostgreSQL (docker compose stop postgres) |
то же; после возврата данные целы | PASS, подтверждённые сообщения и сессия на месте | ≈6 s до /health/ready |
Локальный отказ PostgreSQL у одной реплики (reject в pg_hba.conf для её адреса + разрыв соединений) |
из ротации уходит только затронутая реплика, здоровая продолжает обслуживать | выбранная реплика: /health/ready=503 (ограниченное тело с request_id), её слот HAProxy UP → UP 1/2 (L7STS) → DOWN; здоровая: 200 и UP; 16 чтений через LB — все 200, ни одно не обслужено выбранной репликой; время до DOWN — менее 3 s (проверяется e2e-тестом; 0.66 s при ручной проверке); до DOWN выбранная реплика ещё получает запросы и отвечает ограниченным 503 — это окно fall 2; после восстановления pg_hba.conf (в finally) реплика возвращается в ротацию и снова получает запросы |
правило снимается в finally; потерь данных нет |
Ограничения и следующие шаги
Что стенд выдерживает (проверено, evidence/level3 и evidence/level4):
- Остановку любой одной API-реплики: LB исключает её за ≈1 s (проб 500 ms,
fall 2), клиент продолжает работу без ошибок, дублей и потерь; окно дреина (3 s) длиннее обнаружения, поэтому начатые запросы успевают завершиться. - Рестарт всего стенда: данные PostgreSQL и сессии в Redis (AOF) сохраняются, повторный вход не нужен.
- Rolling update: поочерёдная замена реплик под нагрузкой без ответов 5xx.
- Отказ Redis и PostgreSQL: реплика отвечает ограниченным
503 unavailableсrequest_id, без500и без деталей драйвера (проверяется изнутри реплики); анонимный запрос остаётся401; после возврата зависимости подтверждённые данные и сессия целы. - Отказ общей зависимости для всех реплик: каждая становится неготовой, LB выводит
их из ротации и отвечает своим
503(без тела API иrequest_id) — это сознательный выбор в пользу честного «готовых узлов нет» вместо реплик в ротации, которые не могут обслужить запрос./health/liveпри этом отвечает200, то есть процесс виден и отличим от «все backends мертвы». Локальный отказ зависимости у одной реплики (её адрес отвергается вpg_hba.conf) выводит из ротации только её: 16/16 чтений через LB обслужила здоровая реплика. Redis — обязательная зависимость готовности: Bearer-сессии хранятся только в Redis, без него аутентифицированный запрос невозможен; кэш истории деградирует на PostgreSQL, но это не спасает аутентификацию.
Чего доказательство не покрывает: «миграции однократны» проверено (отдельный сервис
migrate + service_completed_successfully, при rolling update контейнер миграций не
перезапускался), но совместимость схемы с работающей версией — нет: rolling
заменял сборки одного коммита, схема между ними не менялась. По устройству миграции
аддитивны (CREATE TABLE IF NOT EXISTS, CREATE INDEX, DO $$ … EXCEPTION), а
работающий код новых объектов не читает, поэтому старый процесс переживёт применение
003/004; но это аргумент от кода, а не изменение схемы под нагрузкой.
Что не выдерживает:
- Отказ docker-хоста целиком: узел один (это трек 2).
- Потерю единственного экземпляра PostgreSQL, Redis или балансировщика: они не реплицированы, у LB нет второго экземпляра — падение БД означает отказ записи и чтения истории, падение LB — потерю точки входа.
- Потерю тома PostgreSQL: резервных копий в стенде нет.
Границы измерения:
- Один хост (8 логических CPU, ≈6.6 GiB свободной памяти на момент серии).
Конфигурации интерливятся по повторам, посторонние контейнеры остановлены
(
scripts/quiesce.sh), но разброс повторов на насыщении достигает ±5–8 % (в отчёте публикуются min/max). Поэтому однократные точки роста за плато не доказывают различия меньше этого разброса — это прямо отражено в выводах. - Путь чтения: генератор упирался в свой пул VU (200) на шагах ≥1500 req/s
(
Insufficient VUs), поэтому измеренный потолок 1300–1400 req/s — нижняя оценка; вопрос «кто ограничивает чтение» отдельным экспериментом не закрыт (LB проверен и отклонён как ограничитель). - Серверные перцентили берутся из
/internal/metrics(буфер 4096 последних запросов на процесс), клиентские — из k6; при N реплик счётчики суммируются, а перцентили снимаются по репликам. - Redis работает с
maxmemory 96mbиvolatile-lru: при исчерпании памяти теоретически возможно вытеснение наименее используемой сессии (учебное упрощение); в измеренных профилях объём ключей на порядки меньше лимита. - Генератор нагрузки ограничен контейнером (CPU/RAM/VU). Из-за этого отдельно
проведён VU-своп (одна конфигурация, меняется только
MAX_VUS) и контрольные блоки сMAX_VUS=900; память генератора в них поднята до 1 GiB (при 256 MiB k6 убивался OOM на медленной стороне A — зафиксировано в журнале ядра и в манифестах). - Датасет растёт в течение сессии: к концу серии
messages— 3.52 млн строк,idempotency_keys— столько же строк (каждая итерация генератора пишет новый ключ). Поэтому прогоны одной и той же конфигурации, снятые в разное время, не сравнимы напрямую, и внутри блока все конфигурации измеряются в одном временном окне с интерливингом повторов, чтобы различия относились к ресурсам, а не к дрейфу объёма данных. - Серии сняты на разных сборках: серия A и первая серия A/B — на сборке C1 (путь
записи из 8 обращений); серия роста, VU-своп,
kneeиabdiag— на сборке C2. Абсолютные значения между группами несравнимы; все сравнения в отчёте делаются внутри одной серии/блока. - Первая серия A/B шла на унаследованном бюджете (API 6.0 CPU, PG 3.0, пул 20,
генератор 2.0); её числа сравнимы только внутри себя. Контрольная серия
abdiagповторяет сравнение на бюджете по умолчанию — см. раздел «A/B улучшения». - Метрика трека 1 — успешный RPS.
summaryJsonсчитаетsuccessful_rps(ответы ожидаемого класса) иattempted_rps(все ответы); сатурация, потолок, Δ A/B и сравнение роста используют только успешный RPS, иначе отказы под нагрузкой выглядят как выполненная работа (пример:abdiag#Aна 400 req/s — 68.3 успешных против 132.7 полученных ответов в секунду). В сводках, снятых до введения полей,successful_rps/attempted_rpsвычислены из счётчиков той же сводки (status.ok,requests, длительность ступени); новые прогоны пишут их сразу. Инвариант закреплён тестомtests/test_lab3_analytics.py(make test-analytics). - Проба LB в сериях трека 1. Серии трека 1 (A, p-b, p-c, VU-своп, knee, блоки
block#/why#, ab, abdiag) сняты с пробой LB, проверявшей только процесс и флаг
дреина (коммиты
e38795d,6cced49). Текущая проба тоже не зависит от нагрузки (отдельное соединение, общий дедлайн). Контрольный прогон на1b4aac7при 1500 req/s: слоты всё времяUP, 0 ответов 5xx, Δ −7.1 % к why#n4 (в пределах разброса ±8 %; в БД 3.63 млн сообщений против 2.64 млн у why#n4) —evidence/track1/summary-probe-check.md. Уровень 4 переснят на1b4aac7.
Что подтверждено измерением: сокращение пути записи до одного оператора (коммит C2) поднимает потолок горячего чата с ≈258 до ≥400 req/s и снижает p95 с 5–11 s до 8–29 ms при том же бюджете ресурсов (A/B, 3+3 повтора, evidence/track1/summary-ab.md). Статус гипотез:
- H1 подтверждена: (а) рост числа реплик при фиксированном бюджете не увеличивает пропускную способность (N=1 1035 против N=4 943 при 1500 req/s; 1034 против 972 в VU-свопе), и (б) ограничитель — именно PostgreSQL: удвоение его квоты поднимает потолок с ≈950–1030 до 1480 req/s при p95 291 ms.
- H2 подтверждена: горячий чат — 39 ожидающих блокировку сессий, API-реплики простаивают (раздел «Диагностика»).
- H3 отклонена: квота LB проверена фактически (0.25 и 1.0 CPU), HAProxy использует 0.21–0.27 ядра, результат не меняется (922 против 943 в пределах разброса). На пути чтения прогоны упирались в пул VU, поэтому там вывод опирается на загрузку HAProxy.
- H4 отклонена (в обратную сторону): рост пула не помогает, а вредит — пул 20 даёт 853 req/s, 55 ожидающих лок и 52.8 ms на горячем операторе против 943, 21 и 15.3 ms у базовой N=4.
- H5 подтверждена: A/B (C1 против C2) — потолок горячего чата 258 → ≥400 req/s,
p95 5–11 s → 8–29 ms; на 400 req/s сторона A обслуживала успешно 106.5 req/s из
171.7 полученных ответов, сторона B — 400.07. Контрольная серия
abdiagна бюджете по умолчанию подтверждает разрыв (A 250, B 398.7 успешных req/s).
Что подтверждено отдельным экспериментом (механизм): блок 1500 req/s (один темп,
одно временное окно, одинаковый пул VU = 900) показывает, что удвоение CPU API не
даёт ничего (891 против 943), четырёхкратная квота LB — тоже (922 против 943), пул 20
вредит (853), а удвоение CPU PostgreSQL снимает насыщение (1480 req/s, p95 291 ms).
Разделение бюджета между репликами увеличивает среднее время горячего оператора с
1.19 до 15.3 ms и число ожидающих строку сессий с 2 до 21. Ожидания —
LWLock:WALWrite (17–20), Lock:transactionid (16–18), LWLock:BufferContent (5–9) —
общие для всех реплик, то есть узкое место — общий PostgreSQL. Остаётся гипотезой
разделение вклада WAL/диска и строки чата внутри этого общего пути: чтобы их
разъединить, PostgreSQL нужно вынести на отдельный узел (трек 2) или сменить диск.
Следующие шаги: (1) повторить серию A с ≥3 повторами и прогревом 60 s, чтобы различать эффекты меньше 8 %; (2) повторить путь чтения с большим пулом VU генератора; (3) вынести PostgreSQL и LB на отдельные узлы и проверить перенос (трек 2); (4) добавить бэкап тома PostgreSQL и проверку восстановления.