# Устройство стенда ```mermaid flowchart LR C[HTTP-клиент] --> L[HAProxy :8080] L --> A[API, реплика 1] L --> B[API, реплика 2] A & B --> P[(PostgreSQL)] A & B --> R[(Redis: сессии)] M[Одноразовые миграции] --> P ``` Только HAProxy публикует порт на loopback хоста. API подключены к сетям `edge` и `data`; PostgreSQL и Redis — только к внутренней `data`. Балансировщик не получает пароли БД и Redis. Сервис `checks` запускается явно через профиль `tools`; Docker socket нужен ему для сценариев отказа, приложение его не получает. ## Состояние и транзакции PostgreSQL хранит пользователей, чаты, членство, сообщения и результаты идемпотентных запросов. Redis хранит общие серверные сессии. В API нет локального хранилища бизнес-данных или сессий. Ключ подписи cursor одинаков на всех репликах и сохраняется в файле секрета. Следующую страницу можно читать через другую реплику. Из lab2 перенесены параметризованные SQL-запросы, scrypt, ограничения пулов, таймауты и keyset-пагинация. Индекс истории: `messages(chat_id, created_at, id)`. Для страницы выбираются максимум `limit + 1` строк после `(created_at, id)`, без OFFSET. Миграция 001 сохранена без изменения. Новая 002 добавляет `message_requests`: составной PK `(user_id, chat_id, request_key)`, fingerprint валидированного JSON, ID сообщения и срок действия. Метод и путь операции фиксированы: POST сообщения данного чата. Поэтому эта комбинация реализует область ключа «пользователь + метод + путь + ключ». Отправка сообщения: 1. Проверить действительность сессии и членство, формат ключа и JSON. 2. В транзакции заблокировать строку чата `FOR UPDATE`. Блокировка общая для всех реплик. 3. Удалить прежнюю запись данного ключа, если истекли 24 часа. 4. Для действующего ключа сравнить fingerprint. При совпадении вернуть сохранённое сообщение с 201; при различии — 409. 5. Для нового ключа назначить время, вставить сообщение и результат запроса, затем COMMIT. Только после этого вернуть 201. Ошибка до COMMIT откатывает обе записи. После потери ответа клиент повторяет тот же ключ и JSON: при состоявшемся COMMIT получает прежний результат, иначе создаёт сообщение. Локальный mutex и sticky sessions для этого не используются. JSON разбирается до хеширования: пробелы и представление Unicode не меняют результат. В контракте lab3 тело содержит только `text`; вложения появляются в lab4. В одном чате записи сериализуются. Метка времени выбирается после блокировки как максимум часов PostgreSQL и предыдущей метки + 1 микросекунда. Это сохраняет порядок при одинаковом времени или откате часов. Между страницами нет snapshot; новые сообщения могут появиться на следующей странице. Чтение идёт в PostgreSQL, кэша истории нет. Сессия: случайный Bearer с энтропией 256 бит, SHA-256 токена в ключе Redis, абсолютный expiry и `PXAT`. Чтение и рестарт не продлевают срок. Logout удаляет ключ до 204. Для сохранности Redis настроены volume, AOF и `appendfsync always`. Потеря Redis даёт 503; локального обхода аутентификации нет. ## Балансировка и остановка HAProxy использует round-robin без affinity. Каждый ответ приложения, включая ошибку и health, содержит `X-Instance-Id`: hostname контейнера и случайный суффикс процесса. Это позволяет отличать и контейнеры, и перезапуски. Дополнительный `X-App-Version` показывает версию конфигурации при последовательной замене. HAProxy опрашивает `/health/ready` каждую секунду: `fall 2`, `rise 1`, `fastinter 500ms`, `timeout check 1s`, `timeout connect 1s`. Консервативный бюджет исключения зависшего backend — до 4 секунд при штатном планировании; остановившийся процесс обычно обнаруживается быстрее. Docker healthcheck дополняет проверку LB и не заменяет её. Readiness API требует PostgreSQL и Redis, liveness зависит только от процесса. Docker DNS `127.0.0.11` обновляет адреса `api`; `server-template` резервирует восемь backend-слотов. `hold valid/obsolete` — 1 секунда. При замене контейнера HAProxy получает новый IP без перезапуска. Для этого стенда поддерживаются 2–8 реплик. API: SQL 2 s, lock 1 s, pool 1 s, Redis 1 s, общий HTTP-бюджет 5 s. HAProxy ждёт backend до 6 s, клиента до 10 s. Автоматических повторов в LB нет: повтор POST выполняет клиент с исходным ключом. Uvicorn получает SIGTERM как PID 1, закрывает слушающий сокет и завершает текущие запросы в пределах 5 s. Docker даёт API 8 s. Публичный hook оставляет выбранную реплику остановленной и проверяет exit code 0. Нагрузка измеряет доступность через оставшуюся реплику. ## Поочерёдная замена `scripts/experiments.py` выполняет миграции один раз перед заменой. Для каждой из двух API-реплик находит backend по IP, включает `drain` через внутренний HAProxy Runtime API и ждёт завершения активных запросов. Затем останавливает и удаляет только этот контейнер и восстанавливает недостающую реплику командой `compose up --no-recreate --scale api=2 api`. Вторая продолжает работать. После обнаружения новой реплики через LB операция повторяется для второй. Эксперимент проверяет поочерёдную замену контейнеров того же образа с новой меткой конфигурации `APP_VERSION=lab3-v2`. Изменение бизнес-логики между версиями не моделируется. Миграции 001/002 добавляют таблицы и совместимы с текущим lab3 API. Обновление с lab2 без промежуточной остановки не заявляется: старый API ещё не требует ключа идемпотентности. Runtime API HAProxy доступен только внутри Docker-сети, порт 9999 не публикуется. Он используется операторским контейнером для drain; обычный клиент обращается только к опубликованному HTTP-порту. ## Границы решения Стенд выдерживает остановку одной API-реплики и перезапуск компонентов с сохранением volumes. Единственные PostgreSQL, Redis, HAProxy и Docker-host остаются точками отказа. Потеря диска, удаление volume, Redis flush и отказ всего host не покрываются. Это локальный учебный HTTP-стенд с синтетическими данными, без UI и TLS. Просроченные записи идемпотентности удаляются при повторном использовании соответствующего ключа. Старые неиспользуемые ключи можно удалять отдельно по индексу `expires_at`; фоновая очистка в этой лабораторной не реализована.