# Отчёт — лабораторная 3 - Автор, группа: Чурилин, БВТ2301 - Текущий завершённый уровень: оценка «5», трек 1 «Цена масштабирования» - Итоговая цель: выполнена; уровень «4» и законченный исследовательский трек - Commit/PR: заполняется автором после локального коммита и публикации - Использованные источники и библиотеки: преподавательские README/OpenAPI/tests, документация Go, pgx, PostgreSQL, Docker Compose, HAProxy, Nginx, React, TypeScript, Vite, TanStack Query, React Router, Lucide и Vitest. Для разбора архитектуры, рефакторинга, реализации и проверок использовался OpenAI Codex; решения проверены тестами и описанными ниже воспроизводимыми сценариями. ## Запуск из чистого clone Локальные секреты не входят в Git. Перед первым запуском оператор создаёт каталог `secrets/`, генерирует пароль PostgreSQL и общий для всех API-реплик ключ подписи курсоров длиной не менее 32 байт. Значение `database_url` должно использовать имя Compose-сервиса `postgres`, а не `localhost`. Пример генерации синтетических локальных значений без их вывода в терминал: ```bash mkdir -p secrets openssl rand -hex 32 > secrets/postgres_password.txt openssl rand -base64 48 > secrets/cursor_signing_key.txt printf 'postgres://messenger:%s@postgres:5432/messenger?sslmode=disable' \ "$(cat secrets/postgres_password.txt)" > secrets/database_url.txt chmod 600 secrets/*.txt cp .env.example .env ``` Единственная публичная точка входа — `http://localhost:8080`; контейнеры API не публикуют порты на host. Последовательность запуска и проверки: ```bash docker compose --env-file .env config --quiet docker compose --env-file .env up -d --build --wait make test make test-readiness-routing make test-failover ACTION_SCRIPT=./scripts/stop-one.sh docker compose --env-file .env up -d --wait api make test-persistence ACTION_SCRIPT=./scripts/restart.sh make grade4-experiment make grade5-experiment ``` По этому же адресу HAProxy направляет обычные browser-запросы во внутренний Nginx, который отдаёт production-сборку React. Переход на `http://localhost:8080` открывает Messenger, а `/api/v1/*` и health endpoints остаются доступны автоматическим проверкам. Отдельный Node.js на машине для обычного запуска не нужен: multi-stage image сам выполняет `npm ci`, Vitest, TypeScript build и копирует статические файлы в Nginx. Для production с HTTPS нужно установить `SESSION_COOKIE_SECURE=true`; локально по HTTP значение остаётся `false`. `stop-one.sh` оставляет выбранную тестом реплику остановленной. Команда `up` в примере явно возвращает желаемые две реплики перед следующей проверкой. Обычная остановка не удаляет named volumes: ```bash docker compose --env-file .env down ``` Для демонстрации балансировки одним и тем же клиентом можно многократно вызвать любой API endpoint через `localhost:8080` и сравнить `X-Instance-Id`. В проверке 20 последовательных health-запросов наблюдались оба процесса: 10 ответов от одной реплики и 10 от другой. Запрос `/health/ready` непосредственно из Windows PowerShell вернул HTTP 200 и `X-Instance-Id`, поэтому браузер Windows и будущий frontend смогут использовать тот же `http://localhost:8080`. ## Архитектура и решения Перенесённая основа lab2 разделена на явные слои: - `internal/domain` — сущности и бизнес-инварианты без HTTP/JSON-зависимостей; - `internal/application` — сценарии, команды и узкие порты репозиториев; - `internal/adapter/postgres`, `memory`, `redis`, `cache` — реализации внешних зависимостей и кэширующий декоратор; - `internal/transport/http/dto` — wire-модели HTTP-контракта и преобразование domain → response DTO; - `internal/transport/http/handlers` — тонкие обработчики, по одному нетривиальному endpoint на файл; - `cmd/server` — composition root, единственное место сборки зависимостей. PostgreSQL остаётся источником истины для пользователей, сессий, чатов и сообщений. Redis содержит только удаляемую производную копию неизменяемых данных чата; его отказ не делает API неготовым и не отменяет подтверждённую запись в PostgreSQL. Compose запускает один сервис `api` с `API_REPLICAS=2`. Реплики не имеют host ports и разделяют PostgreSQL, включая таблицу сессий. HAProxy — единственная публичная точка входа; он использует `leastconn`, Docker DNS resolver и активные HTTP-проверки `/health/ready` раз в секунду. Реплика исключается после двух неуспешных readiness-проверок и возвращается после двух успешных. Поэтому живой, но потерявший PostgreSQL и ставший неготовым процесс перестаёт получать трафик; Docker healthcheck не является единственным механизмом обнаружения. Sticky sessions не применяются. Nginx остаётся отдельным внутренним контейнером и обслуживает только статические файлы React. Произвольные POST балансировщик автоматически не повторяет. Исключение сделано только для маршрута отправки сообщения: обязательный `Idempotency-Key` позволяет HAProxy безопасно повторить запрос на другой реплике при connection failure, empty response, timeout или 502/503/504 во время обнаружения отказа и drain. Для этого маршрута тело запроса буферизуется отдельным backend; регистрации пользователя и создание чата контрактом не идемпотентны, поэтому retry для них запрещён. Клиент также сохраняет ключ для повтора после неопределённого результата. Миграции вынесены в одноразовый сервис `migrate`, завершение которого является предусловием запуска API. Поэтому две реплики не конкурируют за изменение схемы. Пагинационный курсор теперь формируется в application-слое из канонических полей границы `(created_at, id, scope_id)` и подписывается HMAC-SHA-256. Подпись не скрывает payload, но обнаруживает подмену. В scope входит пользователь для списка чатов и чат для истории сообщений. Все реплики обязаны использовать один `CURSOR_SIGNING_KEY` или `CURSOR_SIGNING_KEY_FILE`; в Compose используется Docker secret `cursor_signing_key`. Репозитории получают только уже проверенную типизированную границу и ничего не знают о формате HTTP-курсора. `.env.example` перечисляет реально читаемые приложением параметры PostgreSQL, пула, readiness/shutdown, Redis-кэша, числа реплик, TTL идемпотентности и ключа курсора. Там же задаются CPU/RAM API и задержка drain перед shutdown. `API_REPLICAS` используется Compose, а `IDEMPOTENCY_TTL_SECONDS` читает Go-приложение и не допускает значение меньше 86400 секунд. Секретных значений в шаблоне нет: там указаны только пути внутри контейнера. Каждый процесс определяет стабильный `instance_id` один раз при загрузке конфигурации. По умолчанию используется hostname контейнера; это одновременно даёт уникальность между Compose-репликами и позволяет инфраструктурному hook сопоставить `X-Instance-Id` с конкретным контейнером. Опциональный `INSTANCE_ID` проверяется по безопасному для HTTP-заголовка шаблону. Сам middleware является внешним относительно router/recovery, поэтому заголовок присутствует также на health, 404/405 и восстановленных 500-ответах. POST сообщения принимает только ASCII-ключ по шаблону `[A-Za-z0-9._:-]{1,128}`. HTTP-слой нормализует UUID чата и формирует канонический path, application-слой хэширует SHA-256 не исходные bytes JSON, а типизированное семантическое представление запроса. Поэтому форматирование и порядок JSON-полей не влияют на повтор; задел под `attachment_ids` уже канонизирует отсутствующий список как пустой. Область уникальности в `message_idempotency` состоит из пользователя, метода, канонического пути и ключа. В одной PostgreSQL-транзакции сначала захватывается эта область через primary key, затем создаётся Message. Отложенный foreign key позволяет заранее записать будущий `message_id`, но проверяется при commit. При гонке вторая реплика ждёт разрешения уникального конфликта и затем либо возвращает то же сообщение, либо отвечает 409 при другом request hash. Любая ошибка до commit откатывает и бизнес-эффект, и запись ключа, поэтому transient 5xx не фиксируется как успешный результат. Перед replay снова выполняются обычная проверка bearer-сессии и проверка членства в чате. ### Frontend и браузерная сессия Клиент находится в `frontend/` и собран на React + TypeScript + Vite. TanStack Query отвечает за серверное состояние и периодическое обновление списков, React Router — за маршруты login/register, выбранного чата и профиля. UI сделан адаптивным: на широком экране одновременно видны навигация, список и разговор, а на узком список и чат переключаются как отдельные мобильные экраны. Фон чата добавлен из предоставленного изображения; нейтральная графитово-белая палитра, мягкая системная типографика и скруглённая геометрия компонентов подобраны самостоятельно, без копирования Telegram. Токен не хранится в `localStorage` и недоступен JavaScript. Успешный login по-прежнему возвращает преподавательский JSON с bearer token, но дополнительно ставит host-only cookie `mtusi_session` с `Path=/`, `HttpOnly` и `SameSite=Strict`. Флаг `Secure` управляется `SESSION_COOKIE_SECURE`: `false` нужен только локальному HTTP, на HTTPS должен быть `true`. Контрактные `/api/v1/*` сознательно остались Bearer-only. HAProxy предоставляет отдельный браузерный адаптер `/web-api/v1/*`: берёт token из HttpOnly-cookie, формирует `Authorization: Bearer ...`, удаляет исходный `Cookie` и проксирует на обычный `/api/v1/*`. Поэтому преподавательские тесты и внешние API-клиенты не получили скрытый альтернативный способ авторизации. Same-origin deployment, `SameSite=Strict`, JSON-only изменяющие запросы и отсутствие CORS для сторонних origin уменьшают CSRF-поверхность. Logout удаляет серверную сессию и истекает cookie. Список чатов показывает только данные, реально существующие в контракте: title и число участников. Превью последнего сообщения и unread counter не имитируются, поскольку backend их пока не отдаёт. При неопределённой ошибке отправки клиент сохраняет текст вместе с `Idempotency-Key`; повтор использует тот же ключ. ## Доказательства критериев | Критерий README | Команда/сценарий | Наблюдаемый результат | Файл доказательства | | --- | --- | --- | --- | | Воспроизводимая конфигурация и качество Go | `make check && make go-check && make validate PYTHON=../mtusi2026lab2/.venv/bin/python` | форматирование, tests, race detector, vet, Compose config и OpenAPI validation завершились без ошибок | `evidence/lab3-summary.md` | | Две API-реплики за одним LB | `docker compose --env-file .env up -d --build --wait`; 20 health-запросов через `:8080` | наружу опубликован только HAProxy; два разных `X-Instance-Id`, по 10 ответов от каждого | `compose.yaml`, `infrastructure/haproxy/haproxy.cfg`, `evidence/lab3-summary.md` | | Публичный smoke lab3 | `make test` | `tests/smoke.py` завершился `PASS: lab3 public API scenario` | `evidence/lab3-summary.md` | | Общая сессия без sticky routing | smoke, затем failover и persistence через тот же bearer token | обе реплики обслуживали запросы; сессия работает после остановки API и рестартов | `evidence/lab3-summary.md` | | Идемпотентность сообщения | `go test ./student_tests -run Idempotency`; 32 конкурентных POST с одним ключом через LB | один Message и ровно одна строка в PostgreSQL; другой payload даёт 409 | `student_tests/idempotency_test.go`, `evidence/lab3-summary.md` | | Failover каждой API-реплики | два последовательных запуска `make test-failover ACTION_SCRIPT=./scripts/stop-one.sh` с восстановлением между ними | реально остановлены `api-2`, затем `api-1`; получено 142/143 успешных записи, 0 ошибок, восстановление 0.963/0.750 с | `scripts/stop-one.sh`, `evidence/lab3-summary.md` | | Persistence после рестартов | `make test-persistence ACTION_SCRIPT=./scripts/restart.sh` | PASS; прежняя сессия и данные доступны после рестарта PostgreSQL, Redis, API и LB | `scripts/restart.sh`, `evidence/lab3-summary.md` | | Миграции перед API | `docker compose --env-file .env ps -a` и логи `migrate` | миграции 1 и 2 применены; one-shot контейнер завершился с кодом 0; API healthy | `migrations/000002_message_idempotency.up.sql`, `evidence/lab3-summary.md` | | React frontend и HttpOnly BFF | `docker compose build frontend load-balancer`; browser QA; cookie-only curl-сценарий | Vitest/TypeScript/Vite build PASS; register/login 201; прямой `/api` 401; `/web-api` 200; logout 204, после logout 401; browser console без warning/error | `frontend/`, `infrastructure/nginx/`, `infrastructure/haproxy/` | | Согласованные health и shutdown | SIGTERM каждой реплики под нагрузкой | API сразу закрывает availability gate, 2 с дренирует запросы и укладывается в 10 с shutdown; `/health/live` остаётся доступен | `internal/transport/http/middleware/availability.go`, `evidence/grade4/` | | CPU/RAM и изоляция портов | `docker inspect`; `docker compose ps` | API: 0,5 CPU/256 MiB на реплику; наружу опубликован только HAProxy `127.0.0.1:8080`; `container_name` отсутствует | `compose.yaml`, `evidence/grade4/results.json` | | Readiness-aware routing | `make test-readiness-routing` | одной API-реплике заблокирован PostgreSQL: HAProxy исключил её за 2,861 с; 40 health-запросов получили 200, 20 регистраций — 201; после снятия fault реплика вернулась | `scripts/test_readiness_routing.py`, `evidence/readiness-routing.json` | | Последовательный failover уровня 4 | `make grade4-experiment` | обе исходные реплики остановлены по очереди и восстановлены; recovery 2,893/2,938 с; во всех фазах 0 ошибочных запросов | `evidence/grade4/README.md`, `throughput-errors.svg`, `timeline.svg` | | Rolling update под нагрузкой | surge до 3 реплик, замена двух старых по одной, возврат к 2 | 22 212 успешных запросов, 0 ошибок; все новые реплики проходят healthcheck и DNS-settle | `scripts/rolling-update.sh`, `evidence/grade4/` | | Фиксированный бюджет 1/2/4 API | `make grade5-experiment`; 32 closed-loop клиента | при суммарных 1 CPU, 512 MiB и 16 соединениях получено 578,242 / 529,499 / 353,955 RPS; четыре процесса при том же бюджете дали на 38,79% меньше одной реплики | `evidence/grade5/02-fixed-total.svg`, `measurements.csv` | | Рост ресурсов 1/2/4 API | тот же workload; по 0,5 CPU, 256 MiB и 8 соединений на реплику | 533,656 / 563,460 / 438,868 RPS; нелинейная серия показывает отсутствие пропорционального выигрыша при общей БД в 1 CPU | `evidence/grade5/03-resource-growth.svg`, `results.json` | | Saturation point и bottleneck | concurrency 1/2/4/8/16/32, по 10 с после warm-up | первый сигнал насыщения — 8: относительно 4 клиентов RPS вырос только на 8,03%, p95 — в 1,92 раза; PostgreSQL в профиле четырёх реплик достиг 101,91% одного CPU | `evidence/grade5/01-saturation.svg`, `04-bottleneck.svg` | | Подтверждённое улучшение | четыре API без изменений; PostgreSQL 1 → 2 CPU | RPS 438,868 → 587,574 (+33,88%), ошибок 0, p95 снизился на 14,12%; следующим ограничением стал HAProxy с лимитом 0,25 CPU | `evidence/grade5/05-improvement.svg`, `resources.csv` | ## Эксперименты и отказы Итоговый эксперимент уровня 4 выполнен 23.10.2026 на Windows + WSL2: Docker Engine 29.7.2, Compose 5.5.0, 8 логических CPU и 3813,6 MiB RAM, commit-base `34618bd4237bbb8bf6a3a303056fc95d799577f9` с незакоммиченными изменениями текущего уровня. В Compose каждой API-реплике выделено 0,5 CPU и 256 MiB; HAProxy — 0,25 CPU/128 MiB; frontend Nginx — 0,10 CPU/64 MiB; PostgreSQL — 1 CPU/512 MiB; Redis — 0,25 CPU/128 MiB. Команда `make grade4-experiment` создаёт синтетических пользователей и чат, делает 12 warm-up записей, затем запускает 8 closed-loop клиентов без повторов на стороне клиента. Baseline длится 12 с. В каждом failover воздействие начинается через 3 с, предыдущая реплика восстанавливается перед остановкой следующей, после действия нагрузка продолжается ещё 8 с. Rolling update временно увеличивает сервис до трёх реплик, ждёт healthcheck и два периода Docker DNS, заменяет старые контейнеры по одному и возвращает масштаб к двум. Минимальный подтверждённый размер набора после прогона — 43 810 сообщений. | Фаза | Успешно / ошибок | RPS | Доля ошибок | p50 / p95 / p99, мс | Восстановление | | --- | ---: | ---: | ---: | ---: | ---: | | baseline | 5762 / 0 | 479,581 | 0% | 9,178 / 56,402 / 79,978 | — | | остановка реплики 1 | 7853 / 0 | 537,548 | 0% | 8,812 / 50,050 / 66,373 | 2,893 с | | остановка реплики 2 | 7970 / 0 | 533,154 | 0% | 8,726 / 48,789 / 64,333 | 2,938 с | | rolling update | 22 212 / 0 | 428,860 | 0% | 10,560 / 58,713 / 83,982 | непрерывная нагрузка | На baseline средняя выборка одного API-контейнера составила 27,144% CPU и 31,008 MiB RAM, максимум — 30,93% и 66,17 MiB. PostgreSQL оказался самым нагруженным компонентом: среднее 89,392% CPU при лимите одного ядра, максимум 110,59%; HAProxy использовал в среднем 26,262% CPU. Это не capacity-тест и не доказательство saturation point, но важный ориентир для исследования уровня 5. HAProxy обновляет Docker DNS раз в 1 с и исключает peer после двух неуспешных активных `/health/ready`-проверок. Измеренные 2,893 и 2,938 с укладываются в требование 10 с. Отдельный тест потери доступа одной реплики к PostgreSQL подтвердил исключение неготового backend за 2,861 с без 5xx: 40 health-запросов получили 200, а 20 регистраций — 201. Во всех четырёх фазах grade-4 эксперимента ошибок нет. Параллельные 32 POST с одним ключом прошли через обе реплики и вернули один Message ID. Исходные агрегаты, environment/limits, посекундные таблицы и четыре SVG-графика лежат в `evidence/grade4/`. Percentile рассчитаны только по успешным ответам; профиль closed-loop имеет coordinated omission. CPU для API агрегируется как средняя/максимальная выборка отдельного контейнера, а не сумма двух реплик. ## Исследование уровня 5: цена масштабирования Трек 1 выполнен командой `make grade5-experiment` 23.10.2026 на том же однохостовом стенде Windows + WSL2: Docker Engine 29.7.2, Compose 5.5.0, 8 логических CPU и 3813,6 MiB RAM. Базовым commit до изменений уровня 5 был `5300a1a`; измерения ожидаемо зафиксировали dirty working tree, поскольку сам скрипт и параметризация лимитов ещё не были закоммичены. Все запросы проходили через единственную публичную точку HAProxy, создавали сообщения с уникальными `Idempotency-Key` и не повторялись нагрузочным клиентом автоматически. ### Методика и воспроизводимость Каждая измеряемая фаза длилась 10 секунд. После каждой смены профиля выполнялся двухсекундный warm-up, затем контейнеры и реально применённые `NanoCpus`, RAM и `DB_MAX_CONNS` проверялись через `docker inspect`. Скрипт сохраняет посекундные request buckets и каждую выборку `docker stats`; CPU/RAM API сначала суммируются по всем репликам в одной временной точке и только затем усредняются. Это устраняет ошибку, при которой средняя загрузка одного из четырёх контейнеров выдавалась бы за стоимость всего API-сервиса. В серии с фиксированным бюджетом сохранялись суммарные 1 CPU, 512 MiB RAM и 16 соединений пула API: | Реплики | CPU на реплику | RAM на реплику | `DB_MAX_CONNS` на реплику | Суммарный пул | | ---: | ---: | ---: | ---: | ---: | | 1 | 1,00 | 512 MiB | 16 | 16 | | 2 | 0,50 | 256 MiB | 8 | 16 | | 4 | 0,25 | 128 MiB | 4 | 16 | В серии роста каждая реплика получала 0,5 CPU, 256 MiB и 8 соединений, поэтому суммарный API-бюджет менялся от 0,5 CPU/256 MiB/8 соединений до 2 CPU/1024 MiB/32 соединений. Во всех основных профилях PostgreSQL оставался на 1 CPU/512 MiB, HAProxy — 0,25 CPU/128 MiB, frontend Nginx — 0,10 CPU/64 MiB, Redis — 0,25 CPU/128 MiB. Сравнение 1/2/4 выполнялось при одинаковом concurrency 32. До и после эксперимента зафиксированы размер набора и базы: 225 626 → 299 524 сообщений и 175 406 103 → 228 793 367 байт. После любого исхода `finally` возвращает стенд к двум API по 0,5 CPU/256 MiB, пулу 10 на реплику и PostgreSQL с 1 CPU; успешное восстановление также записано в `results.json`. ### Насыщение и цена реплик Для поиска saturation point две API-реплики с суммарным 1 CPU и пулом 16 нагружались последовательностью concurrency 1/2/4/8/16/32: | Concurrency | RPS | p95, мс | PostgreSQL CPU avg/max | Ошибки | | ---: | ---: | ---: | ---: | ---: | | 1 | 230,369 | 5,065 | 23,900% / 29,41% | 0 | | 2 | 320,190 | 7,196 | 54,987% / 62,60% | 0 | | 4 | 435,822 | 29,304 | 63,093% / 81,80% | 0 | | 8 | 470,828 | 56,230 | 65,945% / 92,98% | 0 | | 16 | 472,892 | 73,628 | 65,080% / 88,93% | 0 | | 32 | 564,012 | 94,785 | 83,825% / 107,62% | 0 | Заранее зафиксированное правило считает первым saturation signal шаг, где прирост RPS меньше 10%, а p95 одновременно вырастает не менее чем в 1,5 раза. Это произошло при переходе 4 → 8: throughput вырос только на 8,03%, а p95 — в 1,92 раза. При 16 клиентах прирост относительно 8 почти отсутствует (+0,44%), а p95 продолжает расти; при 32 клиентах RPS увеличивается ценой ещё большей очереди. Поэтому concurrency 8 — первый воспроизводимый saturation signal по заранее заданному правилу, а не утверждение об абсолютном максимуме системы. При фиксированном суммарном бюджете 1/2/4 реплики дали соответственно 578,242 / 529,499 / 353,955 RPS. Четыре процесса при том же общем бюджете дали на 38,79% меньше одной реплики: дробление ресурсов добавило scheduling и pool overhead, но не увеличило общую ёмкость. В серии роста ресурсов получены 533,656 / 563,460 / 438,868 RPS. Разброс и нестрогая монотонность честно сохранены: это один прогон на одном Docker-host, где контейнеры конкурируют за общий scheduler и одну БД. Главный результат здесь не выбор «лучшего» количества реплик, а отсутствие пропорционального роста: четырёхкратный API-бюджет дал на 17,76% меньше throughput одной реплики в этом конкретном прогоне. Доминирующее ограничение локализовано в PostgreSQL. В базовом профиле четырёх реплик API суммарно использовал в среднем 35,690% CPU из доступных 200%, HAProxy — 15,595% из 25%, тогда как PostgreSQL использовал 84,847% в среднем и достигал 101,91% лимита одного ядра. Само по себе это корреляция, поэтому выполнено контрольное изменение только одного параметра. ### Подтверждённое улучшение Для тех же четырёх API по 0,5 CPU/256 MiB, того же пула и concurrency 32 лимит PostgreSQL увеличен с 1 до 2 CPU. RPS вырос с 438,868 до 587,574 — на 33,88%; ошибок в обеих фазах не было, p95 снизился с 109,446 до 93,991 мс (-14,12%). Таким образом, снятие именно ограничения CPU БД существенно увеличило throughput и улучшило tail latency, что подтверждает исходную гипотезу. После улучшения PostgreSQL использовал в среднем 95,573% из доступных 200%, а HAProxy — 22,350% при лимите 0,25 CPU и достигал 26,73%. То есть следующее ограничение ожидаемо сместилось к публичному балансировщику. Увеличивать API дальше без пересмотра лимита или топологии LB уже нерационально — это и есть практическая «цена масштабирования». Полный JSON с окружением, профилями, фактически применёнными лимитами и сырыми выборками находится в `evidence/grade5/results.json`; агрегаты — в `measurements.csv`, посекундные запросы — в `timeseries.csv`, ресурсы — в `resources.csv`. Пять SVG показывают saturation curve, обе серии 1/2/4, локализацию bottleneck и контрольное улучшение. ## Ограничения и следующие шаги - Топология однохостовая: HAProxy и PostgreSQL остаются single points of failure. Репликация БД и несколько балансировщиков в требования уровня «4» не входят. - Redis содержит только кэш, поэтому его потеря допустима. Отдельная персистентность Redis для корректности API не требуется. - Истёкшие записи идемпотентности удаляются лениво при повторном обращении к той же области ключа. Индекс по `expires_at` оставлен для будущей периодической очистки без изменения схемы. - Исследование уровня «5» выполняет по одному измеряемому прогону на профиль. Для production capacity planning нужны несколько повторов, доверительные интервалы и отдельный генератор нагрузки вне измеряемого Docker-host. - Rolling-сценарий заменяет бинарник без изменения схемы. Миграции выполняются однократно до API; для будущей несовместимой схемы потребуется expand/contract, поэтому одновременная работа разных schema-version сейчас не заявляется. - Текущий API не содержит endpoint поиска пользователей, аватаров, изменения имени/пароля и агрегатов last message/unread. Поэтому UI принимает UUID участников при создании чата, а профиль честно показывает только доступные поля. Эти функции требуют сначала расширить и зафиксировать API-контракт. - Однохостовая среда WSL2 не доказывает устойчивость к потере Docker-host; измерен только отказ и замена процесса API.