35 KiB
Отчёт — лабораторная 2
- Автор, группа: Никитин Андрей Александрович БВТ2301
- Целевая оценка; выбранный трек 5: 5, Track 2 (план запроса и восстановление)
- Commit/PR: TODO после публикации
- Использованные источники, библиотеки и помощь ИИ:
- libpqxx 7.10 (клиент PostgreSQL)
- hiredis 1.2 (клиент Redis/Valkey)
- libsodium 1.0.18 (Argon2id через
crypto_pwhash_str) - nlohmann/json 3.12 (парсинг и сборка JSON)
- Valkey 8 (сессии с AOF persistence)
- PostgreSQL 16; для Track 2 —
pgbench,pg_dump/pg_restoreиз того же образа - Инструкции курса,
contracts/openapi.json,contracts/README.md - DeepSeek
Запуск из чистого clone
Prerequisites: Docker Engine 24+, Docker Compose v2, make, Python 3.9+ (для тестов курса), psql на хосте для отладки.
Версии образов (зафиксированы):
postgres:16-alpinevalkey/valkey:8-alpineubuntu:25.10(обе стадии Dockerfile)
Подготовка локальных secrets и .env:
-
Создать
.env:cp .env.example .env
Заполнить
POSTGRES_USER,POSTGRES_PASSWORD,POSTGRES_DB— синтетические локальные значения.SESSION_TTL_SECONDS=3600,SESSION_STORE=redis. -
Создать файлы секретов (не попадают в Git,
secrets/в.gitignore):mkdir -p secrets echo -n 'postgresql://USER:PASS@db:5432/DBNAME' > secrets/database_url echo -n 'redis://cache:6379/0' > secrets/cache_url
Файлы без trailing newline. Пути передаются в контейнер через переменные
DATABASE_URL_FILE/CACHE_URL_FILE, монтируются в/run/secrets/средствами Docker Compose secrets.
Сборка и запуск:
docker compose --env-file .env config --quiet # проверка синтаксиса
docker compose --env-file .env build api # сборка образа api
docker compose --env-file .env up -d # подъём стека
docker compose ps # ожидаем три healthy
docker compose logs api --tail=30 # миграции, пулы, listening
Проверка готовности: curl -fsS http://127.0.0.1:8080/health/ready → 200.
Тесты:
make test # smoke
make test-persistence ACTION_SCRIPT=scripts/restart.sh # персистентность
make validate PYTHON=.venv/bin/python # OpenAPI-схема
python3 student-tests/test_api.py # собственные проверки контракта
python3 tests/level4.py # уровень 4: гонка, rollback, expiry, отказы db/cache
python3 scripts/collect_evidence.py # всё выше + миграции с нуля → evidence/*.log (~2 мин)
collect_evidence.py проверяет миграции с нуля и down -v во временном compose-проекте lab2fresh со своими volumes и api на порту 18090; основной стенд и его данные не затрагиваются. Токены в логах маскируются.
Остановка:
- Безопасная (volumes сохраняются):
docker compose --env-file .env down - Намеренное удаление учебных данных:
docker compose --env-file .env down -v(удаляетpgdata,valkeydata— все пользователи, чаты, сообщения и сессии потеряны). Не запускать при проверках persistence/failover.
Архитектура и решения
Процессы и хранилища:
Клиент ──HTTP──> api (C++17, 8 worker-потоков) │ ├──> Postgres 16 (пользователи, чаты, участники, сообщения) └──> Valkey 8 (сессии, TTL=3600s, AOF persistence)
Источник истины:
- Пользователи, чаты, состав участников, сообщения — Postgres. Переживает рестарт через
pgdata(named volume). - Сессии — Valkey. Ключ
session:<token>=user_id, TTL задан командойSET ... EX <ttl>. AOF (--appendonly yes) обеспечивает выживание сессий после рестартаcache. Действующие сессии сохраняются именно из-за AOF; один TTL без persistence не выдержал бы рестарт.
Транзакционные границы:
POST /api/v1/users— одиночныйINSERTвusers; уникальностьusernameобеспеченаUNIQUE-констрейнтом, гонка разрешаетсяpqxx::unique_violation→409 conflict.POST /api/v1/chats— одна транзакция:INSERT chats+ N ×INSERT chat_members. FK-constraint (chat_members.user_id → users.id) гарантирует, что все участники существуют. Нарушение → откат транзакции →400 invalid members. Дубликаты вmember_ids(без учёта регистра UUID) отклоняются до транзакции →400 duplicate members; на случай гонкиunique_violationпо PKchat_membersтоже даёт откат и 400.POST /api/v1/chats/{id}/messages— одиночныйINSERT, но предваряетсяSELECT 1 FROM chat_membersв той же транзакции. Это проверка «отправитель — участник» на серверной стороне.
Ограничения и защита:
-
Пароли: Argon2id через
crypto_pwhash_str(параметрыINTERACTIVE: m=64 MiB, t=2, p=1). В БД хранится только строка формата$argon2id$..., включающая соль и параметры. -
Токены сессий: 32 байта (
randombytes_buf) → 64 hex-символа, 256 бит энтропии. Не UUID, не подделываемые. -
Пул Postgres: 8 соединений (равно числу worker-потоков). Перед выдачей соединение проверяется
SELECT 1; мёртвое пересоздаётся. Если переподключиться не удалось, слот возвращается в пул, а запрос получает 503: пул не истощается при долгом отказе БД. -
Пул Redis: 4 соединения, та же схема с проверкой
PING. -
Таймауты:
Где Значение ожидание свободного соединения в обоих пулах 3 s, затем 503 PostgreSQL connect_timeout2 s PostgreSQL tcp_user_timeout5 s PostgreSQL statement_timeout(только соединения пула; миграции без лимита)5 s Valkey: подключение ( redisConnectWithTimeout)2 s Valkey: чтение и запись ( redisSetTimeout)2 s HTTP-сокет клиента 2 s -
Ошибки зависимостей: потеря соединения, таймаут, SQLSTATE
08xxx/57xxx, ошибки Valkey →503 unavailable; прочие исключения →500 internal_error. Недоступная БД при проверке пользователя сессии даёт 503, а не 401: запрос не обслуживается, но токен не объявляется недействительным. -
Все SQL-запросы параметризованы через
pqxx::params{}. Конкатенация значений в SQL отсутствует.
Порядок сообщений, часы и конкурентные вставки:
created_atназначает сервер API по своим часам с точностью до секунды;id— случайный UUIDv4. Порядок истории —(created_at, id): внутри одной секунды порядок задаётid, а не реальная последовательность отправки.- Курсор —
<created_at в микросекундах>|<id>последнего элемента страницы. Он сохраняет точное время строки, поэтому пагинация не повторяет сообщения, даже если в БД есть время с долями секунды (импорт, seed); в JSON время по-прежнему RFC 3339 с секундами. Невалидный курсор или курсор другого чата → 400. - Обход неизменной истории не даёт повторов и пропусков. При конкурентных вставках возможна аномалия: сообщение, закоммиченное позже, может получить ту же секунду и меньший
id, чем последний элемент уже прочитанной страницы, и тогда этот клиент его не увидит при продолжении обхода. Snapshot между HTTP-запросами контракт не требует. Часы одного API-процесса монотонность между репликами не гарантируют (актуально с lab3).
Что перенесено из lab1:
- HTTP-сервер на голых сокетах (свой парсер запроса, роутинг,
send_all). - 8 worker-потоков и очередь соединений.
- Graceful shutdown через
sigwait. - Ключевые схемы JSON-ответов (объекты
User,Chat,Message,ChatPage,MessagePage). - Keyset-пагинация по
(created_at, id).
Что изменено:
- JSON: свой парсер заменён на
nlohmann/json(и вход, и выход). - Состояние: in-memory
Storeудалён, всё в PostgreSQL черезUserRepo,ChatRepo,MessageRepo. - Аутентификация:
X-User-Idзаменён на Bearer-сессии; вход черезPOST /auth/sessionsс Basic. - Пароли: добавлена регистрация с
password, Argon2id. - Сессии:
SessionRepoповерх Valkey с TTL и AOF. /health/readyпроверяет доступность Postgres и, приSESSION_STORE=redis, Valkey; приSESSION_STORE=postgresValkey не критичен и не подключается.- Курсор пагинации: формат
<created_at в мкс>|<id>с логикой limit+1, чтобыnext_cursorбылnullна последней странице.
Соответствие .env.example реальной конфигурации:
Переменная .env.example |
Реальное значение | Комментарий |
|---|---|---|
APP_HOST |
0.0.0.0 |
Слушаем на всех интерфейсах контейнера |
APP_PORT |
8080 |
Совпадает |
APP_ENV |
lab |
Не используется в коде, оставлено для совместимости |
SESSION_TTL_SECONDS |
3600 |
TTL сессий в Valkey (можно 2 для проверки expiry) |
DATABASE_URL_FILE |
/run/secrets/database_url |
Путь к файлу секрета внутри контейнера |
CACHE_URL_FILE |
/run/secrets/cache_url |
То же для Redis |
SESSION_STORE |
redis |
Источник истины сессий: redis (Valkey, основной режим) или postgres (таблица sessions, миграция 002) |
Доказательства критериев
| Критерий README | Команда/сценарий | Наблюдаемый результат | Файл доказательства |
|---|---|---|---|
| Структура skeleton | make check |
PASS: offline skeleton structure, local refs and Python syntax |
evidence/checks.log |
| Публичный smoke | make test |
PASS: lab2 public API scenario |
evidence/checks.log |
| Полная OpenAPI-схема | make validate PYTHON=.venv/bin/python |
PASS: full OpenAPI 3.1 and JSON Schema validation |
evidence/checks.log |
| Собственные проверки контракта | python3 student-tests/test_api.py |
PASS student-tests: валидация, Bearer/Basic/X-User-Id, доступ к чужому чату 404, пагинация, logout |
evidence/checks.log |
| Персистентность | make test-persistence ACTION_SCRIPT=scripts/restart.sh |
PASS: persistence preserved confirmed data and existing session; docker compose ps до: Up 13–14 min, после: Up 2–6 s у api, db, cache |
evidence/persistence.log |
| Все данные в Postgres | psql -c '\dt' |
6 таблиц: users, chats, chat_members, messages, sessions, schema_migrations; миграции 1,2 |
evidence/level3.log |
| Миграции с нуля и повторно | collect_evidence.py migrations (пустые volumes проекта lab2fresh) |
applied migration 1, applied migration 2; после рестарта api — 0 строк applied migration, schema_migrations 2 строки, данные на месте |
evidence/migrations.log |
| Атомарное создание чата | POST /chats с несуществующим участником |
400 invalid members; чатов с этим title 0, строк chat_members 0 |
evidence/level3.log |
Basic только на /auth/sessions |
Basic на POST /auth/sessions и на GET /users/me |
201 (токен 64 hex); 401 с WWW-Authenticate: Bearer realm="messenger" |
evidence/level3.log |
X-User-Id игнорируется |
X-User-Id: <id> без Bearer на /users/me |
401 | evidence/level3.log |
| KDF паролей | 5 × POST /users, параметры hash в БД |
медиана 132 ms на регистрацию; argon2id$v=19$m=65536,t=2,p=1; в ответе нет password/hash |
evidence/level3.log |
| Неверный пароль | Basic с неверным паролем | 401 с WWW-Authenticate: Basic realm="messenger", charset="UTF-8" |
evidence/level3.log |
| Сессии переживают рестарт | restart.sh + тот же токен |
тот же токен даёт 200 после рестарта api, db, cache | evidence/persistence.log |
| Logout работает | DELETE /auth/sessions/current + повторный запрос |
204 → 401 → повторный logout 401 | evidence/level3.log |
Уровень 4: переключатель SESSION_STORE |
docker compose run --no-deps -e SESSION_STORE=postgres -p 18081:8080 api + make test BASE_URL=http://127.0.0.1:18081 |
session store: postgres в логе, PASS: lab2 public API scenario |
лог команды |
| Уровень 4: EXPLAIN на 10k+ | EXPLAIN (ANALYZE, BUFFERS) на чате из 15 000 сообщений |
Index Scan по messages_chat_keyset_idx, 4–5 буферов на страницу; без индекса Seq Scan + Sort, 191 буфер |
evidence/explain.md |
| Уровень 4: гонка, rollback, контракт | python3 tests/level4.py |
гонка username: один 201, семь 409; rollback чата; дубликаты member_ids и невалидный/чужой cursor → 400; пагинация без повторов при долях секунды |
evidence/level4.log |
| Уровень 4: expiry, logout, неверный пароль | там же (отдельный api с SESSION_TTL_SECONDS=2 на порту 18080) |
неверный пароль → 401; logout 204 → 401; токен через 3.5 s при TTL=2 → 401 | evidence/level4.log |
| Уровень 4: недоступность Redis/БД | там же | cache остановлен 21 s, db — 26 s; 10 и 16 запросов с валидным токеном (больше размера пулов) → 503; самый долгий ответ 0.02 s (cache) и 5.03 s (db, в другом прогоне 0.02 s) — в пределах таймаутов; после старта ready за 0.5 s, тот же токен → 200 | evidence/level4.log |
| Track 2: план запроса на ≥100k | python3 scripts/track2_indexes.py |
119 341 сообщение, 91 чат (1…33 892); индекс A: ≤51 строки и ≤54 буфера на любую страницу | evidence/track2_indexes.md |
| Track 2: стоимость записи | там же, pgbench 3 раунда × 4 варианта |
WAL на вставку: 499 B без индекса, +27% с A, +45% с A+C | evidence/track2_indexes.md |
| Track 2: backup → restore → сверка | python3 scripts/track2_restore.py |
PASS: 12 отпечатков и 12 страниц совпали; RTO 5.1 s; записи после backup в копии отсутствуют | evidence/track2_restore.md |
Эксперименты и отказы
Гипотезы и методики
Track 2. План запроса истории и восстановление
Окружение. Linux 7.0, 12 CPU, 14.8 GiB RAM, лимиты CPU/RAM у контейнеров не заданы. PostgreSQL 16.15 (postgres:16-alpine) с настройками по умолчанию: synchronous_commit=on, shared_buffers=128MB. Кэш тёплый: таблица messages (22 MB heap) целиком помещается в память. Даты прогонов: 2026-10-16, commit 65003b6 плюс незакоммиченные изменения.
Данные. scripts/perf100k.py seed детерминированно (random.Random(42)) создаёт Zipf-подобный профиль: 60 маленьких чатов (5…80 сообщений), 15 средних (100…1500), 4 больших (15 607…33 892). seed-burst добавляет чат из 5000 сообщений с одинаковым created_at. Это моделирует всплеск: приложение хранит время с точностью до секунды, и порядок внутри секунды задаёт только id. Всего 119 341 сообщение в 91 чате, размер чата min/median/max = 1/40/33 892.
Воспроизведение:
python3 scripts/perf100k.py seed && python3 scripts/perf100k.py seed-burst
python3 scripts/track2_indexes.py # ~6 мин, evidence/track2_indexes.md
python3 scripts/track2_restore.py # ~30 с, evidence/track2_restore.md
Скрипты запускают psql/pgbench/pg_dump внутри контейнеров; на хосте нужны только Docker и Python 3.9+. track2_indexes.py в конце возвращает индексы к состоянию миграций и снова включает autovacuum.
Гипотезы:
- H1. С индексом A
(chat_id, created_at, id)страница истории читает ≈limit строк независимо от размера чата и глубины курсора. Без индекса читается вся таблица. - H2. Индекс C
(chat_id, created_at)безidравноценен A, покаcreated_atпочти уникален, но деградирует, когда много сообщений приходится на одну секунду. - H3. Каждый вторичный индекс удорожает INSERT.
- H4.
pg_dump -Fcвосстанавливается в новое пустое хранилище без расхождений. - H5. Заметная доля времени восстановления уходит на построение индексов (секция post-data).
- H6. Граница потери данных логического backup — момент его снимка.
Методика чтения. Запросы те же, что в MessageRepo::list_page: LIMIT 51 (limit+1), ORDER BY created_at, id. Q1 — первая страница, Q2 — keyset-курсор на середине чата, Q3 — OFFSET на той же глубине для контраста. Сравниваются три варианта: без вторичного индекса (только PK), C и A. Для каждого варианта индексы пересоздаются и выполняется ANALYZE. Замер — EXPLAIN (ANALYZE, BUFFERS): 1 прогрев + 7 повторов, медиана Execution Time.
Методика записи. pgbench -c 4 -T 15: одна однострочная вставка на транзакцию, как POST /messages. Варианты: без индекса, C, A, A+C. Три раунда, порядок вариантов в каждом сдвигается. Перед каждым прогоном выполняются DELETE тестовых строк, VACUUM и CHECKPOINT; autovacuum на время бенча выключен. Метрики: TPS, средняя latency и байты WAL на вставку (pg_wal_lsn_diff). WAL почти не шумит, поэтому это основная метрика.
Методика восстановления. (1) 100 сообщений-маркеров «до» в служебный чат; (2) отпечаток исходной БД: count(*) и md5 упорядоченного содержимого всех таблиц, распределение по чатам, 12 страниц истории запросами приложения; (3) pg_dump -Fc в backups/ (в .gitignore); (4) 37 маркеров «после»; (5) новый контейнер postgres:16-alpine с новым пустым volume и pg_restore по секциям с замером каждой; (6) сверка и удаление копии.
Результаты: чтение (ms, медиана / буферы / прочитано строк; полная матрица и планы в evidence/track2_indexes.md):
| Чат (сообщений) | Запрос | Без индекса | C (chat_id, created_at) |
A (chat_id, created_at, id) |
|---|---|---|---|---|
| small (50) | Q1 первая | 13.7 / 2819 / 119 341 | 0.426 / 10 / 50 | 0.339 / 10 / 50 |
| medium (1028) | Q2 keyset | 17.6 / 2819 / 119 341 | 0.546 / 62 / 53 | 0.350 / 51 / 51 |
| large (33 892) | Q1 первая | 32.5 / 2877 / 119 340 | 0.522 / 64 / 52 | 0.459 / 54 / 51 |
| large (33 892) | Q2 keyset | 25.3 / 2828 / 119 340 | 0.553 / 65 / 53 | 0.443 / 54 / 51 |
| large (33 892) | Q3 OFFSET | 62.6 / 2819 / 119 341 | 55.5 / 592 / 33 892 | 19.8 / 17 061 / 16 997 |
| burst (5000, одна секунда) | Q2 keyset | 17.7 / 2819 / 119 341 | 3.686 / 82 / 5000 | 0.456 / 54 / 51 |
Результаты: запись (3 прогона на вариант):
| Вариант | WAL, B/вставку | TPS, медиана (min–max) | latency, ms | Размер индекса |
|---|---|---|---|---|
| только PK | 499 | 3396 (2749–3466) | 1.178 | PK 8.9 MiB |
| + C | 588 (+18%) | 3370 (3077–3474) | 1.187 | 4.4 MiB |
| + A | 634 (+27%) | 3322 (2866–3466) | 1.204 | 6.7 MiB |
| + A + C | 722 (+45%) | 3337 (2900–3401) | 1.199 | 11.1 MiB |
Результаты: восстановление (БД 45.6 MiB, дамп 3.6 MiB):
| Этап | Время, s |
|---|---|
pg_dump |
1.51 |
| Запуск пустого PostgreSQL (initdb + старт) | 2.96 |
| Копирование дампа | 0.25 |
pg_restore pre-data / data / post-data |
0.35 / 0.89 / 0.65 |
| RTO от пустого хоста до готовой БД | 5.09 |
Совпали все 12 отпечатков: счётчики и md5 users, chats, chat_members, messages, sessions, schema_migrations, распределение сообщений по чатам. Совпали и 12 страниц истории (первая, середина, последняя для чатов small/medium/large/burst). На копии тот же keyset-запрос использует messages_chat_keyset_idx. Маркеры: «до» в копии 100 из 100, «после» 0 из 37, хотя в исходной БД они подтверждены COMMIT.
Выводы:
- H1 подтверждена. С индексом A первая и keyset-страница на любом чате, включая середину чата из 33 892 сообщений и чат-всплеск, читают ≤51 строки и ≤54 буфера за ≤0.46 ms. Без индекса стоимость определяется размером всей таблицы, а не чата: даже чат из 50 сообщений делает Seq Scan всех 119k строк (2819 буферов), это в 40× медленнее. Для маленького чата планировщик с A выбирает Bitmap Scan и сортирует ≤50 строк в памяти; это дешевле, чем обход индекса.
- H2 подтверждена. На обычных чатах C почти не уступает A (0.553 против 0.443 ms): совпадений по секунде мало, и Incremental Sort сортирует крошечные группы. В чате-всплеске условие по
idпревращается в Filter, и C читает все 5000 строк группы: 3.7 ms против 0.46 ms у A, в 8 раз медленнее. Безidв ключе стоимость страницы растёт с числом сообщений за одну секунду, то есть именно под нагрузкой. Поэтомуidв индексе обязателен. - OFFSET против keyset. На середине большого чата
OFFSETчитает 16 997 строк (19.8 ms) против 51 у keyset (0.44 ms) и линейно дорожает с глубиной. Это подтверждает выбор keyset-пагинации. - H3 подтверждена по WAL. Каждый индекс добавляет WAL: C +89 B (+18%), A +134 B (+27%), A+C +222 B (+45%) на вставку. Разница TPS (−1…2%) в пределах разброса прогонов: на 4 клиентах время транзакции определяет fsync при COMMIT, а не обновление индекса. Цена индекса — диск, WAL (а значит, репликация и backup) и место, а не заметная задержка на нашем объёме.
- Решение по индексам: оставить только A, как в миграции 001. Он обслуживает все страницы за константное число буферов. C экономит 2.3 MiB, но ломается на всплесках. A+C платит за запись дважды без выигрыша для чтения.
- H4 подтверждена. Логический дамп восстанавливается в новое хранилище без расхождений.
schema_migrationsвосстанавливается, поэтому API, направленный на копию, не применяет миграции повторно. - H5 подтверждена. post-data (PK, FK, индексы) заняла 32% времени
pg_restore. Больше половины RTO (2.96 из 5.09 s) на нашем объёме — запуск пустого PostgreSQL. При росте данных доля data и post-data будет расти: COPY растёт линейно, построение индексов — как n·log n, а когда данные перестанут помещаться в RAM, добавится дисковый I/O. Ускорить можно черезpg_restore -j Nили физический backup (pg_basebackup), который не перестраивает индексы. - H6 подтверждена.
pg_dumpчитает один согласованный снимок на момент старта, поэтому RPO равен времени с начала последнего backup: при ежесуточном backup можно потерять до суток сообщений. Чтобы сократить RPO до секунд, нужен непрерывный архив WAL (archive_mode+ pgBackRest/wal-g) с PITR или потоковая реплика. - Сессии и durability. Сессии живут в Valkey и в дамп PostgreSQL не входят. Если Valkey цел, старые токены работают и с восстановленной БД, потому что
user_idсохранились. Если Valkey потерян, пользователи логинятся заново; при AOFappendfsync everysecтеряется до ~1 s новых сессий. COMMIT приsynchronous_commit=onгарантирует запись в WAL на диск, то есть переживает рестарт, но не потерю volume. От потери volume защищает только копия на другом носителе.
Ограничения эксперимента. Один хост и тёплый кэш: время отражает CPU и число буферов, а не холодное чтение с диска. В EXPLAIN подставлены литералы, приложение работает с параметрами (generic plan не проверялся). Данные синтетические: один отправитель, короткие тексты. pgbench мерит только БД, без HTTP и Argon2. Дамп лежит на том же хосте, поэтому доказана процедура восстановления, а не защита от потери хоста. RTO не включает переключение API на новую БД (смена секрета database_url и рестарт api).
Реакция на отказы
| Воздействие | Что ожидаем | Что наблюдали | Время восстановления / потеря данных |
|---|---|---|---|
docker compose stop db на 26 s |
/health/ready и бизнес-запросы → 503 за ограниченное время; api жив |
16 запросов /users/me с валидным токеном, POST /users, POST /auth/sessions → 503 unavailable; самый долгий ответ от 0.02 до 5.03 s в разных прогонах, верхнюю границу задают таймауты соединения |
После start db ready → 200 за 0.5 s, тот же токен → 200; данные не потеряны |
docker compose stop cache на 21 s |
То же для сессий | 10 запросов с токеном и вход → 503 за ≤0.03 s; анонимный доступ не открывается | После start cache ready → 200 за 0.5 s, тот же токен → 200 (AOF) |
restart.sh (api + db + cache) |
Тот же токен и данные после рестарта | PASS: make test-persistence |
Полный рестарт ≈ 4–5 с; потери данных нет |
docker compose down без -v |
Volumes сохраняются, данные остаются | Данные на месте после up -d |
— |
docker compose down -v (во временном проекте lab2fresh) |
Все данные теряются | После down -v и up пользователей 0, миграции применены заново (evidence/migrations.log) |
Потеря всех данных и сессий; на основном стенде не запускать, кроме намеренного сброса |
Потеря хранилища PostgreSQL, восстановление из pg_dump в новый volume (scripts/track2_restore.py) |
Копия совпадает со снимком | PASS: 12 отпечатков и 12 страниц совпали | RTO 5.1 s при 45.6 MiB; теряется всё, что подтверждено после начала backup (0 из 37 маркеров в копии) |
Ограничения и следующие шаги
- Что выдерживается: рестарт api, db, cache; недоступность одной из зависимостей (Postgres или Redis) — api остаётся живым и отвечает 503 на
/health/ready. - Что не выдерживается: одновременная потеря Postgres и Valkey — api продолжит отвечать 503 до восстановления обеих; горизонтальное масштабирование (нет LB, нет реплик api); миграции — однопоточные, не распределённые (что допустимо для лабораторной).
- Потеря volume PostgreSQL: восстанавливается из логического backup (Track 2), но теряется всё, что подтверждено после начала последнего
pg_dump; backup хранится на том же хосте и не защищает от потери хоста. - Учебные упрощения:
- нет rate limiting (в схеме есть
429, но фактически не реализовано); - нет
Idempotency-Key(требуется с lab3, у нас lab2); - нет вложений (требуются с lab4);
- нет
X-Instance-Id(требуется с lab3); - основной режим сессий — Valkey; режим
SESSION_STORE=postgresпроверен публичным smoke, но тесты отказов и persistence прогонялись только в режимеredis; - нет фоновой очистки истёкших строк в
sessions(режимpostgres): они не принимаются поexpires_at > now(), но занимают место.
- нет rate limiting (в схеме есть
- Следующие шаги (за пределами этой работы):
- репликация Postgres (streaming replication);
- распределённый rate limit через Valkey;
- OpenTelemetry метрики и трейсы;
- Argon2id с профилем
SENSITIVEдля проды (в lab7); - архив WAL и PITR (pgBackRest/wal-g) для RPO в секунды вместо «с последнего
pg_dump»; - хранение backup вне Docker-хоста и регулярная автоматическая проверка восстановления.