Files
mtusi2026lab2/REPORT.md
2026-10-16 05:27:13 +03:00

35 KiB
Raw Permalink Blame History

Отчёт — лабораторная 2

  • Автор, группа: Никитин Андрей Александрович БВТ2301
  • Целевая оценка; выбранный трек 5: 5, Track 2 (план запроса и восстановление)
  • Commit/PR: TODO после публикации
  • Использованные источники, библиотеки и помощь ИИ:
    • libpqxx 7.10 (клиент PostgreSQL)
    • hiredis 1.2 (клиент Redis/Valkey)
    • libsodium 1.0.18 (Argon2id через crypto_pwhash_str)
    • nlohmann/json 3.12 (парсинг и сборка JSON)
    • Valkey 8 (сессии с AOF persistence)
    • PostgreSQL 16; для Track 2 — pgbench, pg_dump/pg_restore из того же образа
    • Инструкции курса, contracts/openapi.json, contracts/README.md
    • DeepSeek

Запуск из чистого clone

Prerequisites: Docker Engine 24+, Docker Compose v2, make, Python 3.9+ (для тестов курса), psql на хосте для отладки.

Версии образов (зафиксированы):

  • postgres:16-alpine
  • valkey/valkey:8-alpine
  • ubuntu:25.10 (обе стадии Dockerfile)

Подготовка локальных secrets и .env:

  1. Создать .env:

    cp .env.example .env

    Заполнить POSTGRES_USER, POSTGRES_PASSWORD, POSTGRES_DB — синтетические локальные значения. SESSION_TTL_SECONDS=3600, SESSION_STORE=redis.

  2. Создать файлы секретов (не попадают в Git, secrets/ в .gitignore):

    mkdir -p secrets echo -n 'postgresql://USER:PASS@db:5432/DBNAME' > secrets/database_url echo -n 'redis://cache:6379/0' > secrets/cache_url

    Файлы без trailing newline. Пути передаются в контейнер через переменные DATABASE_URL_FILE/CACHE_URL_FILE, монтируются в /run/secrets/ средствами Docker Compose secrets.

Сборка и запуск:

docker compose --env-file .env config --quiet # проверка синтаксиса
docker compose --env-file .env build api # сборка образа api
docker compose --env-file .env up -d # подъём стека
docker compose ps # ожидаем три healthy
docker compose logs api --tail=30 # миграции, пулы, listening

Проверка готовности: curl -fsS http://127.0.0.1:8080/health/ready → 200.

Тесты:

make test # smoke
make test-persistence ACTION_SCRIPT=scripts/restart.sh # персистентность
make validate PYTHON=.venv/bin/python # OpenAPI-схема
python3 student-tests/test_api.py # собственные проверки контракта
python3 tests/level4.py # уровень 4: гонка, rollback, expiry, отказы db/cache
python3 scripts/collect_evidence.py # всё выше + миграции с нуля → evidence/*.log (~2 мин)

collect_evidence.py проверяет миграции с нуля и down -v во временном compose-проекте lab2fresh со своими volumes и api на порту 18090; основной стенд и его данные не затрагиваются. Токены в логах маскируются.

Остановка:

  • Безопасная (volumes сохраняются): docker compose --env-file .env down
  • Намеренное удаление учебных данных: docker compose --env-file .env down -v (удаляет pgdata, valkeydata — все пользователи, чаты, сообщения и сессии потеряны). Не запускать при проверках persistence/failover.

Архитектура и решения

Процессы и хранилища:

Клиент ──HTTP──> api (C++17, 8 worker-потоков) │ ├──> Postgres 16 (пользователи, чаты, участники, сообщения) └──> Valkey 8 (сессии, TTL=3600s, AOF persistence)

Источник истины:

  • Пользователи, чаты, состав участников, сообщения — Postgres. Переживает рестарт через pgdata (named volume).
  • Сессии — Valkey. Ключ session:<token> = user_id, TTL задан командой SET ... EX <ttl>. AOF (--appendonly yes) обеспечивает выживание сессий после рестарта cache. Действующие сессии сохраняются именно из-за AOF; один TTL без persistence не выдержал бы рестарт.

Транзакционные границы:

  • POST /api/v1/users — одиночный INSERT в users; уникальность username обеспечена UNIQUE-констрейнтом, гонка разрешается pqxx::unique_violation → 409 conflict.
  • POST /api/v1/chats — одна транзакция: INSERT chats + N × INSERT chat_members. FK-constraint (chat_members.user_id → users.id) гарантирует, что все участники существуют. Нарушение → откат транзакции → 400 invalid members. Дубликаты в member_ids (без учёта регистра UUID) отклоняются до транзакции → 400 duplicate members; на случай гонки unique_violation по PK chat_members тоже даёт откат и 400.
  • POST /api/v1/chats/{id}/messages — одиночный INSERT, но предваряется SELECT 1 FROM chat_members в той же транзакции. Это проверка «отправитель — участник» на серверной стороне.

Ограничения и защита:

  • Пароли: Argon2id через crypto_pwhash_str (параметры INTERACTIVE: m=64 MiB, t=2, p=1). В БД хранится только строка формата $argon2id$..., включающая соль и параметры.

  • Токены сессий: 32 байта (randombytes_buf) → 64 hex-символа, 256 бит энтропии. Не UUID, не подделываемые.

  • Пул Postgres: 8 соединений (равно числу worker-потоков). Перед выдачей соединение проверяется SELECT 1; мёртвое пересоздаётся. Если переподключиться не удалось, слот возвращается в пул, а запрос получает 503: пул не истощается при долгом отказе БД.

  • Пул Redis: 4 соединения, та же схема с проверкой PING.

  • Таймауты:

    Где Значение
    ожидание свободного соединения в обоих пулах 3 s, затем 503
    PostgreSQL connect_timeout 2 s
    PostgreSQL tcp_user_timeout 5 s
    PostgreSQL statement_timeout (только соединения пула; миграции без лимита) 5 s
    Valkey: подключение (redisConnectWithTimeout) 2 s
    Valkey: чтение и запись (redisSetTimeout) 2 s
    HTTP-сокет клиента 2 s
  • Ошибки зависимостей: потеря соединения, таймаут, SQLSTATE 08xxx/57xxx, ошибки Valkey → 503 unavailable; прочие исключения → 500 internal_error. Недоступная БД при проверке пользователя сессии даёт 503, а не 401: запрос не обслуживается, но токен не объявляется недействительным.

  • Все SQL-запросы параметризованы через pqxx::params{}. Конкатенация значений в SQL отсутствует.

Порядок сообщений, часы и конкурентные вставки:

  • created_at назначает сервер API по своим часам с точностью до секунды; id — случайный UUIDv4. Порядок истории — (created_at, id): внутри одной секунды порядок задаёт id, а не реальная последовательность отправки.
  • Курсор — <created_at в микросекундах>|<id> последнего элемента страницы. Он сохраняет точное время строки, поэтому пагинация не повторяет сообщения, даже если в БД есть время с долями секунды (импорт, seed); в JSON время по-прежнему RFC 3339 с секундами. Невалидный курсор или курсор другого чата → 400.
  • Обход неизменной истории не даёт повторов и пропусков. При конкурентных вставках возможна аномалия: сообщение, закоммиченное позже, может получить ту же секунду и меньший id, чем последний элемент уже прочитанной страницы, и тогда этот клиент его не увидит при продолжении обхода. Snapshot между HTTP-запросами контракт не требует. Часы одного API-процесса монотонность между репликами не гарантируют (актуально с lab3).

Что перенесено из lab1:

  • HTTP-сервер на голых сокетах (свой парсер запроса, роутинг, send_all).
  • 8 worker-потоков и очередь соединений.
  • Graceful shutdown через sigwait.
  • Ключевые схемы JSON-ответов (объекты User, Chat, Message, ChatPage, MessagePage).
  • Keyset-пагинация по (created_at, id).

Что изменено:

  • JSON: свой парсер заменён на nlohmann/json (и вход, и выход).
  • Состояние: in-memory Store удалён, всё в PostgreSQL через UserRepo, ChatRepo, MessageRepo.
  • Аутентификация: X-User-Id заменён на Bearer-сессии; вход через POST /auth/sessions с Basic.
  • Пароли: добавлена регистрация с password, Argon2id.
  • Сессии: SessionRepo поверх Valkey с TTL и AOF.
  • /health/ready проверяет доступность Postgres и, при SESSION_STORE=redis, Valkey; при SESSION_STORE=postgres Valkey не критичен и не подключается.
  • Курсор пагинации: формат <created_at в мкс>|<id> с логикой limit+1, чтобы next_cursor был null на последней странице.

Соответствие .env.example реальной конфигурации:

Переменная .env.example Реальное значение Комментарий
APP_HOST 0.0.0.0 Слушаем на всех интерфейсах контейнера
APP_PORT 8080 Совпадает
APP_ENV lab Не используется в коде, оставлено для совместимости
SESSION_TTL_SECONDS 3600 TTL сессий в Valkey (можно 2 для проверки expiry)
DATABASE_URL_FILE /run/secrets/database_url Путь к файлу секрета внутри контейнера
CACHE_URL_FILE /run/secrets/cache_url То же для Redis
SESSION_STORE redis Источник истины сессий: redis (Valkey, основной режим) или postgres (таблица sessions, миграция 002)

Доказательства критериев

Критерий README Команда/сценарий Наблюдаемый результат Файл доказательства
Структура skeleton make check PASS: offline skeleton structure, local refs and Python syntax evidence/checks.log
Публичный smoke make test PASS: lab2 public API scenario evidence/checks.log
Полная OpenAPI-схема make validate PYTHON=.venv/bin/python PASS: full OpenAPI 3.1 and JSON Schema validation evidence/checks.log
Собственные проверки контракта python3 student-tests/test_api.py PASS student-tests: валидация, Bearer/Basic/X-User-Id, доступ к чужому чату 404, пагинация, logout evidence/checks.log
Персистентность make test-persistence ACTION_SCRIPT=scripts/restart.sh PASS: persistence preserved confirmed data and existing session; docker compose ps до: Up 13–14 min, после: Up 2–6 s у api, db, cache evidence/persistence.log
Все данные в Postgres psql -c '\dt' 6 таблиц: users, chats, chat_members, messages, sessions, schema_migrations; миграции 1,2 evidence/level3.log
Миграции с нуля и повторно collect_evidence.py migrations (пустые volumes проекта lab2fresh) applied migration 1, applied migration 2; после рестарта api — 0 строк applied migration, schema_migrations 2 строки, данные на месте evidence/migrations.log
Атомарное создание чата POST /chats с несуществующим участником 400 invalid members; чатов с этим title 0, строк chat_members 0 evidence/level3.log
Basic только на /auth/sessions Basic на POST /auth/sessions и на GET /users/me 201 (токен 64 hex); 401 с WWW-Authenticate: Bearer realm="messenger" evidence/level3.log
X-User-Id игнорируется X-User-Id: <id> без Bearer на /users/me 401 evidence/level3.log
KDF паролей 5 × POST /users, параметры hash в БД медиана 132 ms на регистрацию; argon2id$v=19$m=65536,t=2,p=1; в ответе нет password/hash evidence/level3.log
Неверный пароль Basic с неверным паролем 401 с WWW-Authenticate: Basic realm="messenger", charset="UTF-8" evidence/level3.log
Сессии переживают рестарт restart.sh + тот же токен тот же токен даёт 200 после рестарта api, db, cache evidence/persistence.log
Logout работает DELETE /auth/sessions/current + повторный запрос 204 → 401 → повторный logout 401 evidence/level3.log
Уровень 4: переключатель SESSION_STORE docker compose run --no-deps -e SESSION_STORE=postgres -p 18081:8080 api + make test BASE_URL=http://127.0.0.1:18081 session store: postgres в логе, PASS: lab2 public API scenario лог команды
Уровень 4: EXPLAIN на 10k+ EXPLAIN (ANALYZE, BUFFERS) на чате из 15 000 сообщений Index Scan по messages_chat_keyset_idx, 4–5 буферов на страницу; без индекса Seq Scan + Sort, 191 буфер evidence/explain.md
Уровень 4: гонка, rollback, контракт python3 tests/level4.py гонка username: один 201, семь 409; rollback чата; дубликаты member_ids и невалидный/чужой cursor → 400; пагинация без повторов при долях секунды evidence/level4.log
Уровень 4: expiry, logout, неверный пароль там же (отдельный api с SESSION_TTL_SECONDS=2 на порту 18080) неверный пароль → 401; logout 204 → 401; токен через 3.5 s при TTL=2 → 401 evidence/level4.log
Уровень 4: недоступность Redis/БД там же cache остановлен 21 s, db — 26 s; 10 и 16 запросов с валидным токеном (больше размера пулов) → 503; самый долгий ответ 0.02 s (cache) и 5.03 s (db, в другом прогоне 0.02 s) — в пределах таймаутов; после старта ready за 0.5 s, тот же токен → 200 evidence/level4.log
Track 2: план запроса на ≥100k python3 scripts/track2_indexes.py 119 341 сообщение, 91 чат (1…33 892); индекс A: ≤51 строки и ≤54 буфера на любую страницу evidence/track2_indexes.md
Track 2: стоимость записи там же, pgbench 3 раунда × 4 варианта WAL на вставку: 499 B без индекса, +27% с A, +45% с A+C evidence/track2_indexes.md
Track 2: backup → restore → сверка python3 scripts/track2_restore.py PASS: 12 отпечатков и 12 страниц совпали; RTO 5.1 s; записи после backup в копии отсутствуют evidence/track2_restore.md

Эксперименты и отказы

Гипотезы и методики

Track 2. План запроса истории и восстановление

Окружение. Linux 7.0, 12 CPU, 14.8 GiB RAM, лимиты CPU/RAM у контейнеров не заданы. PostgreSQL 16.15 (postgres:16-alpine) с настройками по умолчанию: synchronous_commit=on, shared_buffers=128MB. Кэш тёплый: таблица messages (22 MB heap) целиком помещается в память. Даты прогонов: 2026-10-16, commit 65003b6 плюс незакоммиченные изменения.

Данные. scripts/perf100k.py seed детерминированно (random.Random(42)) создаёт Zipf-подобный профиль: 60 маленьких чатов (5…80 сообщений), 15 средних (100…1500), 4 больших (15 607…33 892). seed-burst добавляет чат из 5000 сообщений с одинаковым created_at. Это моделирует всплеск: приложение хранит время с точностью до секунды, и порядок внутри секунды задаёт только id. Всего 119 341 сообщение в 91 чате, размер чата min/median/max = 1/40/33 892.

Воспроизведение:

python3 scripts/perf100k.py seed && python3 scripts/perf100k.py seed-burst
python3 scripts/track2_indexes.py   # ~6 мин, evidence/track2_indexes.md
python3 scripts/track2_restore.py   # ~30 с, evidence/track2_restore.md

Скрипты запускают psql/pgbench/pg_dump внутри контейнеров; на хосте нужны только Docker и Python 3.9+. track2_indexes.py в конце возвращает индексы к состоянию миграций и снова включает autovacuum.

Гипотезы:

  • H1. С индексом A (chat_id, created_at, id) страница истории читает ≈limit строк независимо от размера чата и глубины курсора. Без индекса читается вся таблица.
  • H2. Индекс C (chat_id, created_at) без id равноценен A, пока created_at почти уникален, но деградирует, когда много сообщений приходится на одну секунду.
  • H3. Каждый вторичный индекс удорожает INSERT.
  • H4. pg_dump -Fc восстанавливается в новое пустое хранилище без расхождений.
  • H5. Заметная доля времени восстановления уходит на построение индексов (секция post-data).
  • H6. Граница потери данных логического backup — момент его снимка.

Методика чтения. Запросы те же, что в MessageRepo::list_page: LIMIT 51 (limit+1), ORDER BY created_at, id. Q1 — первая страница, Q2 — keyset-курсор на середине чата, Q3 — OFFSET на той же глубине для контраста. Сравниваются три варианта: без вторичного индекса (только PK), C и A. Для каждого варианта индексы пересоздаются и выполняется ANALYZE. Замер — EXPLAIN (ANALYZE, BUFFERS): 1 прогрев + 7 повторов, медиана Execution Time.

Методика записи. pgbench -c 4 -T 15: одна однострочная вставка на транзакцию, как POST /messages. Варианты: без индекса, C, A, A+C. Три раунда, порядок вариантов в каждом сдвигается. Перед каждым прогоном выполняются DELETE тестовых строк, VACUUM и CHECKPOINT; autovacuum на время бенча выключен. Метрики: TPS, средняя latency и байты WAL на вставку (pg_wal_lsn_diff). WAL почти не шумит, поэтому это основная метрика.

Методика восстановления. (1) 100 сообщений-маркеров «до» в служебный чат; (2) отпечаток исходной БД: count(*) и md5 упорядоченного содержимого всех таблиц, распределение по чатам, 12 страниц истории запросами приложения; (3) pg_dump -Fc в backups/ (в .gitignore); (4) 37 маркеров «после»; (5) новый контейнер postgres:16-alpine с новым пустым volume и pg_restore по секциям с замером каждой; (6) сверка и удаление копии.

Результаты: чтение (ms, медиана / буферы / прочитано строк; полная матрица и планы в evidence/track2_indexes.md):

Чат (сообщений) Запрос Без индекса C (chat_id, created_at) A (chat_id, created_at, id)
small (50) Q1 первая 13.7 / 2819 / 119 341 0.426 / 10 / 50 0.339 / 10 / 50
medium (1028) Q2 keyset 17.6 / 2819 / 119 341 0.546 / 62 / 53 0.350 / 51 / 51
large (33 892) Q1 первая 32.5 / 2877 / 119 340 0.522 / 64 / 52 0.459 / 54 / 51
large (33 892) Q2 keyset 25.3 / 2828 / 119 340 0.553 / 65 / 53 0.443 / 54 / 51
large (33 892) Q3 OFFSET 62.6 / 2819 / 119 341 55.5 / 592 / 33 892 19.8 / 17 061 / 16 997
burst (5000, одна секунда) Q2 keyset 17.7 / 2819 / 119 341 3.686 / 82 / 5000 0.456 / 54 / 51

Результаты: запись (3 прогона на вариант):

Вариант WAL, B/вставку TPS, медиана (min–max) latency, ms Размер индекса
только PK 499 3396 (2749–3466) 1.178 PK 8.9 MiB
+ C 588 (+18%) 3370 (3077–3474) 1.187 4.4 MiB
+ A 634 (+27%) 3322 (2866–3466) 1.204 6.7 MiB
+ A + C 722 (+45%) 3337 (2900–3401) 1.199 11.1 MiB

Результаты: восстановление (БД 45.6 MiB, дамп 3.6 MiB):

Этап Время, s
pg_dump 1.51
Запуск пустого PostgreSQL (initdb + старт) 2.96
Копирование дампа 0.25
pg_restore pre-data / data / post-data 0.35 / 0.89 / 0.65
RTO от пустого хоста до готовой БД 5.09

Совпали все 12 отпечатков: счётчики и md5 users, chats, chat_members, messages, sessions, schema_migrations, распределение сообщений по чатам. Совпали и 12 страниц истории (первая, середина, последняя для чатов small/medium/large/burst). На копии тот же keyset-запрос использует messages_chat_keyset_idx. Маркеры: «до» в копии 100 из 100, «после» 0 из 37, хотя в исходной БД они подтверждены COMMIT.

Выводы:

  • H1 подтверждена. С индексом A первая и keyset-страница на любом чате, включая середину чата из 33 892 сообщений и чат-всплеск, читают ≤51 строки и ≤54 буфера за ≤0.46 ms. Без индекса стоимость определяется размером всей таблицы, а не чата: даже чат из 50 сообщений делает Seq Scan всех 119k строк (2819 буферов), это в 40× медленнее. Для маленького чата планировщик с A выбирает Bitmap Scan и сортирует ≤50 строк в памяти; это дешевле, чем обход индекса.
  • H2 подтверждена. На обычных чатах C почти не уступает A (0.553 против 0.443 ms): совпадений по секунде мало, и Incremental Sort сортирует крошечные группы. В чате-всплеске условие по id превращается в Filter, и C читает все 5000 строк группы: 3.7 ms против 0.46 ms у A, в 8 раз медленнее. Без id в ключе стоимость страницы растёт с числом сообщений за одну секунду, то есть именно под нагрузкой. Поэтому id в индексе обязателен.
  • OFFSET против keyset. На середине большого чата OFFSET читает 16 997 строк (19.8 ms) против 51 у keyset (0.44 ms) и линейно дорожает с глубиной. Это подтверждает выбор keyset-пагинации.
  • H3 подтверждена по WAL. Каждый индекс добавляет WAL: C +89 B (+18%), A +134 B (+27%), A+C +222 B (+45%) на вставку. Разница TPS (−1…2%) в пределах разброса прогонов: на 4 клиентах время транзакции определяет fsync при COMMIT, а не обновление индекса. Цена индекса — диск, WAL (а значит, репликация и backup) и место, а не заметная задержка на нашем объёме.
  • Решение по индексам: оставить только A, как в миграции 001. Он обслуживает все страницы за константное число буферов. C экономит 2.3 MiB, но ломается на всплесках. A+C платит за запись дважды без выигрыша для чтения.
  • H4 подтверждена. Логический дамп восстанавливается в новое хранилище без расхождений. schema_migrations восстанавливается, поэтому API, направленный на копию, не применяет миграции повторно.
  • H5 подтверждена. post-data (PK, FK, индексы) заняла 32% времени pg_restore. Больше половины RTO (2.96 из 5.09 s) на нашем объёме — запуск пустого PostgreSQL. При росте данных доля data и post-data будет расти: COPY растёт линейно, построение индексов — как n·log n, а когда данные перестанут помещаться в RAM, добавится дисковый I/O. Ускорить можно через pg_restore -j N или физический backup (pg_basebackup), который не перестраивает индексы.
  • H6 подтверждена. pg_dump читает один согласованный снимок на момент старта, поэтому RPO равен времени с начала последнего backup: при ежесуточном backup можно потерять до суток сообщений. Чтобы сократить RPO до секунд, нужен непрерывный архив WAL (archive_mode + pgBackRest/wal-g) с PITR или потоковая реплика.
  • Сессии и durability. Сессии живут в Valkey и в дамп PostgreSQL не входят. Если Valkey цел, старые токены работают и с восстановленной БД, потому что user_id сохранились. Если Valkey потерян, пользователи логинятся заново; при AOF appendfsync everysec теряется до ~1 s новых сессий. COMMIT при synchronous_commit=on гарантирует запись в WAL на диск, то есть переживает рестарт, но не потерю volume. От потери volume защищает только копия на другом носителе.

Ограничения эксперимента. Один хост и тёплый кэш: время отражает CPU и число буферов, а не холодное чтение с диска. В EXPLAIN подставлены литералы, приложение работает с параметрами (generic plan не проверялся). Данные синтетические: один отправитель, короткие тексты. pgbench мерит только БД, без HTTP и Argon2. Дамп лежит на том же хосте, поэтому доказана процедура восстановления, а не защита от потери хоста. RTO не включает переключение API на новую БД (смена секрета database_url и рестарт api).

Реакция на отказы

Воздействие Что ожидаем Что наблюдали Время восстановления / потеря данных
docker compose stop db на 26 s /health/ready и бизнес-запросы → 503 за ограниченное время; api жив 16 запросов /users/me с валидным токеном, POST /users, POST /auth/sessions → 503 unavailable; самый долгий ответ от 0.02 до 5.03 s в разных прогонах, верхнюю границу задают таймауты соединения После start db ready → 200 за 0.5 s, тот же токен → 200; данные не потеряны
docker compose stop cache на 21 s То же для сессий 10 запросов с токеном и вход → 503 за ≤0.03 s; анонимный доступ не открывается После start cache ready → 200 за 0.5 s, тот же токен → 200 (AOF)
restart.sh (api + db + cache) Тот же токен и данные после рестарта PASS: make test-persistence Полный рестарт ≈ 4–5 с; потери данных нет
docker compose down без -v Volumes сохраняются, данные остаются Данные на месте после up -d —
docker compose down -v (во временном проекте lab2fresh) Все данные теряются После down -v и up пользователей 0, миграции применены заново (evidence/migrations.log) Потеря всех данных и сессий; на основном стенде не запускать, кроме намеренного сброса
Потеря хранилища PostgreSQL, восстановление из pg_dump в новый volume (scripts/track2_restore.py) Копия совпадает со снимком PASS: 12 отпечатков и 12 страниц совпали RTO 5.1 s при 45.6 MiB; теряется всё, что подтверждено после начала backup (0 из 37 маркеров в копии)

Ограничения и следующие шаги

  • Что выдерживается: рестарт api, db, cache; недоступность одной из зависимостей (Postgres или Redis) — api остаётся живым и отвечает 503 на /health/ready.
  • Что не выдерживается: одновременная потеря Postgres и Valkey — api продолжит отвечать 503 до восстановления обеих; горизонтальное масштабирование (нет LB, нет реплик api); миграции — однопоточные, не распределённые (что допустимо для лабораторной).
  • Потеря volume PostgreSQL: восстанавливается из логического backup (Track 2), но теряется всё, что подтверждено после начала последнего pg_dump; backup хранится на том же хосте и не защищает от потери хоста.
  • Учебные упрощения:
    • нет rate limiting (в схеме есть 429, но фактически не реализовано);
    • нет Idempotency-Key (требуется с lab3, у нас lab2);
    • нет вложений (требуются с lab4);
    • нет X-Instance-Id (требуется с lab3);
    • основной режим сессий — Valkey; режим SESSION_STORE=postgres проверен публичным smoke, но тесты отказов и persistence прогонялись только в режиме redis;
    • нет фоновой очистки истёкших строк в sessions (режим postgres): они не принимаются по expires_at > now(), но занимают место.
  • Следующие шаги (за пределами этой работы):
    • репликация Postgres (streaming replication);
    • распределённый rate limit через Valkey;
    • OpenTelemetry метрики и трейсы;
    • Argon2id с профилем SENSITIVE для проды (в lab7);
    • архив WAL и PITR (pgBackRest/wal-g) для RPO в секунды вместо «с последнего pg_dump»;
    • хранение backup вне Docker-хоста и регулярная автоматическая проверка восстановления.